"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Пушкин, Александр Сергеевич

Сообщений 381 страница 395 из 395

1

http://sd.uploads.ru/t/m9DjL.png
А.С. Пушкин

О.А. Кипренский. "Портрет Пушкина". 1827 г.
Холст, масло.

О поразительном сходстве портрета с Пушкиным говорили его современники.
Так, например, Н.А. Муханов сказал: "С Пушкина списал Кипренский портрет необычайно похожий."

http://s017.radikal.ru/i440/1111/14/697fcf87480d.png

Алекса́ндр Серге́евич Пу́шкин (1799 - 1837) -
великий русский поэт и прозаик, родоначальник новой русской литературы,
создатель современного русского литературного языка.

http://horosheekino.ru/images/line.gif

Александр Сергеевич Пушкин https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/4/45/Pushkin_Signature.svg/225px-Pushkin_Signature.svg.png

родился 26 мая 1799 г. в Москве, на Немецкой улице в доме Скворцова;
умер 29 января 1837 г. в Петербурге в доме на Фонтанке, 12,
прожив всего 37 лет...

0

381

180 лет со дня смерти Пушкина

  А.А. Блок
О назначении поэта

Речь, произнесенная в Доме литераторов на торжественном собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина

Наша память хранит с малолетства веселое имя: Пушкин. Это имя, этот звук наполняет собою многие дни нашей жизни. Сумрачные имена императоров, полководцев, изобретателей орудий убийства, мучителей и мучеников жизни. И рядом с ними - это легкое имя: Пушкин.

Пушкин так легко и весело умел нести свое творческое бремя, несмотря на то, что роль поэта - не легкая и не веселая; она трагическая; Пушкин вел свою роль широким, уверенным и вольным движением, как большой мастер; и, однако, у нас часто сжимается сердце при мысли о Пушкине: праздничное и триумфальное шествие поэта, который не мог мешать внешнему, ибо дело его - внутреннее - культура, - это шествие слишком часто нарушалось мрачным вмешательством людей, для которых печной горшок дороже Бога.

Мы знаем Пушкина - человека, Пушкина - друга монархии, Пушкина - друга декабристов. Все это бледнеет перед одним: Пушкин - поэт.

Поэт - величина неизменная. Могут устареть его язык, его приемы; но сущность его дела не устареет.

Люди могут отворачиваться от поэта и от его дела. Сегодня они ставят ему памятники; завтра хотят "сбросить его с корабля современности". То и другое определяет только этих людей, но не поэта; сущность поэзии, как всякого искусства, неизменна; то или иное отношение людей к поэзии в конце концов безразлично.

Сегодня мы чтим память величайшего русского поэта. Мне кажется уместным, сказать по этому поводу о назначении поэта и подкрепить свои слова мыслями Пушкина.

Что такое поэт? Человек, который пишет стихами? Нет, конечно. Он называется поэтом не потому, что он пишет стихами; но он пишет стихами, то есть приводит в гармонию слова и звуки, потому что он - сын гармонии, поэт.

Что такое гармония? Гармония есть согласие мировых, сил, порядок мировой жизни. Порядок - космос, в противоположность беспорядку - хаосу. Из хаоса рождается космос, мир, учили древние. Космос - родной хаосу, как упругие волны моря - родные грудам океанских валов. Сын может быть не похож на отца ни в чем, кроме одной тайной черты; но она-то и делает похожими отца и сына.

Хаос есть первобытное, стихийное безначалие; космос - устроенная гармония, культура; из хаоса рождается космос; стихия таит в себе семена культуры; из безначалия создаётся гармония.

Мировая жизнь состоит в непрестанном созидании новых видов, новых пород. Их баюкает безначальный хаос; их взращивает, между ними производит отбор культура; гармония дает им образы и формы, которые вновь расплываются в безначальный туман. Смысл этого нам непонятен; сущность темна; мы утешаемся мыслью, что новая порода лучше старой; но ветер гасит эту маленькую свечку, которой мы стараемся осветить мировую ночь. Порядок мира тревожен, он - родное дитя беспорядка и может не совпадать с нашими мыслями о том, что хорошо и что плохо.

Мы знаем одно: что порода, идущая на смену другой, нова; та, которую она сменяет, стара; мы наблюдаем в мире вечные перемены; мы сами принимаем участие в сменах пород; участие наше большей частью бездеятельно: вырождаемся, стареем,, умираем; изредка оно деятельно: мы занимаем какое-то место в мировой культуре и сами способствуем образованию новых пород.

Поэт - сын гармонии; и ему дана какая-то роль в мировой культуре. Три дела возложены на него: во-первых - освободить звуки из родной безначальной стихии, в которой они пребывают; во-вторых - привести эти звуки в гармонию, дать им форму; в-третьих - внести эту гармонию во внешний мир. Похищенные у стихии и приведенные в гармонию звуки, внесенные в мир, сами начинают творить свое дело. "Слова поэта суть уже его дела".

Они проявляют неожиданное могущество: они испытывают человеческие сердца и производят какой-то отбор в грудах человеческого шлака; может быть, они собирают какие-то части старой породы, носящей название "человек"; части, годные для создания новых пород; ибо старая, по-видимому, быстро идет на убыль, вырождается и умирает,

Нельзя сопротивляться могуществу гармонии, внесенной в мир поэтом; борьба с нею превышает и личные и соединенные человеческие силы, "Когда бы все так чувствовали силу гармонии!" - томится одинокий Сальери. Но ее чувствуют все, только смертные - иначе, чем бог - Моцарт. От знака, которым поэзия отмечает на лету, от имени, которое она дает, когда это нужно, - никто не может уклониться, так же как от смерти. Это имя дается безошибочно.

Так, например, никогда не заслужат от поэта дурного имени те, кто представляют из себя простой осколок стихии, те, кому нельзя и не дано понимать. Не называются чернью люди, похожие на землю, которую они пашут, на клочок тумана, из которого они вышли, на зверя, за которым охотятся. Напротив, те, которые не желают понять, хотя им должно многое понять, ибо и они служат культуре, - те клеймятся позорной кличкой: чернь; от этой клички не спасает и смерть; кличка остается и после смерти, как осталась она за графом Бенкендорфом, за Тимковским, эа Булгариным - за всеми, кто мешал поэту выполнять его миссию.

На бездонных глубинах духа, где человек перестает быть человеком, на глубинах, недоступных для государства и общества, созданных цивилизацией, - катятся звуковые волны, подобные волнам эфира, объемлющим вселенную; там идут ритмические колебания, подобные, процессам, образующим горы, ветры, морские течения, растительный и животный мир.

Эта глубина духа заслонена явлениями внешнего мира. Пушкин говорит, что она заслонена от поэта может быть более, чем от других людей: "средь детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он".

Первое дело, которого требует от поэта его служение, - бросить "заботы суетного света" для того, чтобы поднять внешние покровы, чтобы открыть глубину. Это требование выводит поэта из ряда "детей ничтожных мира".

Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных вола,
В широкошумные дубровы.

Дикий, суровый, полный смятенья, потому что вскрытие духовной глубины так же трудно, как акт рождения. К морю и в лес потому, что только там можно в одиночестве собрать все силы и приобщиться к "родимому хаосу", к безначальной стихии, катящей звуковые волны.

Таинственное дело совершилось: покров снят, глубина открыта, звук принят в душу. Второе требование Аполлона заключается в том, чтобы поднятый из глубины и чужеродный внешнему миру звук был заключен в прочную и осязательную форму слова; звуки и слова должны образовать единую гармонию. Это - область мастерства. Мастерство требует вдохновения так же, как приобщение к "родимому хаосу"; "вдохновение, - сказал Пушкин, - есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных"; поэтому никаких точных границ между первым и вторым делом поэта провести нельзя; одно совершенно связано с другим; чем больше поднято покровов, чем напряженнее приобщение к хаосу, чем труднее рождение звука, - тем более ясную форму стремится он принять, тем он протяжней и гармоничней, тем неотступней преследует он человеческий слух.

Наступает очередь для третьего дела поэта: принятые в душу и приведенные в гармонию звуки надлежит внести в мир. Здесь происходит знаменитое столкновение поэта с чернью.

Вряд ли когда бы то ни было чернью называлось простонародье. Разве только те, кто сам был достоин этой клички, применяли ее к простому народу. Пушкин собирал народные песни, писал простонародным складом; близким существом для него была деревенская няня. Поэтому нужно быть тупым или злым человеком, чтобы думать, что под чернью

Пушкин мог разуметь простой народ. Пушкинский словарь выяснит это дело - если русская культура возродится.

Пушкин разумел под именем черни приблизительно то же, что и мы. Он часто присоединял к этому существительному эпитет "светский", давая собирательное имя той родовой придворной знати, у которой не осталось за душой ничего, кроме дворянских званий; но уже на глазах. Пушкина место родовой знати быстро занимала бюрократия. Эти чиновники и суть наша чернью; чернью вчерашнего и сегодняшнего дня: не знать и не простонародье; не звери, не комья земли, не обрывки тумана, не осколки планет, не демоны и не ангелы. Без прибавления частицы "не" о них можно сказать только одно: они люди; это - не особенно лестно; люди - дельцы и пошляки, духовная глубина которых безнадежно и прочно заслонена "заботами суетного света".

Чернь требует от поэта служения тому же, чему служит она: служения внешнему миру; она требует от него "пользы", как просто говорит Пушкин; требует, чтобы поэт "сметал сор с улиц", "просвещал сердца собратьев" и пр.

Со своей точки зрения, чернь в своих требованиях права. Во-первых, она никогда не сумеет воспользоваться плодами того несколько большего, чем самтение сора с улиц, дела, которое требуется от поэта. Во-вторых, она инстинктивно чувствует, что это дело так или иначе, быстро или медленно, ведет к ее ущербу. Испытание сердец гармонией не есть занятие спокойное и обеспечивающее ровное и желательное для черни течение событий внешнего мира.

Сословие черни, как, впрочем, и другие человеческие сословия, прогрессирует весьма медленно. Так, например, несмотря на то что в течение последних столетий человеческие мозги разбухли в ущерб всем остальным функциям организма, люди догадались выделить из государства один только орган - цензуру, для охраны порядка своего мира, выражающегося в государственных формах. Этим способом они поставили преграду лишь на третьем пути поэта: на пути внесения гармонии в мир; казалось бы, они могли догадаться поставить преграды и на первом и на втором пути: они могли бы изыскать средства для замутнения самых источников гармонии; что их удерживает - недогадливость, робость или совесть, - неизвестно. А может быть, такие средства уже изыскиваются?

Однако дело поэта, как мы видели, совершенно несоизмеримо с порядком внешнего мира. Задачи поэта, как принято у нас говорить, общекультурные; его дело - историческое. Поэтому поэт имеет право повторить вслед за Пушкиным:

И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.

Говоря так, Пушкин закреплял за чернью право устанавливать цензуру, ибо полагал, что число олухов не убавится.

Дело поэта вовсе не в том, чтобы достучаться непременно до всех олухов; скорее добытая им гармония производит отбор между ними, с целью добыть нечто более интересное, чем среднечеловеческое, из груды человеческого шлака. Этой цели, конечно, рано или поздно достигнет истинная гармония; никакая цензура в мире не может помешать этому основному делу поэзии.

Не будем сегодня, в день, отданный памяти Пушкина, спорить о том, верно или неверно отделяя Пушкин свободу, которую мы называем личной, от свободы, которую мы называем политической. Мы знаем, что он требовал "иной", "тайной" свободы. По-нашему, она "личная"; но для поэта это не только личная свобода:

...Никому

Отчета не давать; себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья -
Безмолвно утопать в восторгах умиленья -
Вот счастье! Вот права!..

Это оказано перед смертью. В юности Пушкин говорил о том же:

Любовь в тайная свобода
Внушили сердцу гимн простой.

Эта тайная свобода, эта прихоть - слово, которое потом всех громче повторил Фет ("Безумной прихоти певца!"), - вовсе не личная только свобода, а гораздо большая: она тесно связана с двумя первыми делами, которых требует от поэта Аполлон. Все перечисленное в стихах Пушкина есть необходимое условие для освобождения гармонии. Позволяя мешать себе в деле испытания гармонией людей - в третьем деле, Пушкин не мог позволить мешать себе в первых двух делах; и эти дела - не личные.

Между тем жизнь Пушкина, склоняясь к закату, все больше наполнялась преградами, которые ставились на его путях. Слабел Пушкин - слабела с ним вместе и культура его поры: единственной культурной эпохи в России прошлого века. Приближались роковые сороковые годы. Над смертным Одром Пушкина раздавался младенческий лепет Белинского. Этот лепет казался нам совершенно противоположным, совершенно враждебным вежливому голосу графа Бенкендорфа. Он кажется нам таковым и до сих пор. Было бы слишком больно всем нам, если бы оказалось, что это - не так. И, если это даже не совсем так, будем все-таки думать, что это совсем не так. Пока еще ведь -

Тьмы низких истин нам дороже
Нас возвышающий обман.

Во второй половине века то, что слышалось в младенческом лепете Белинского, Писарев орал уже во всю глотку.

От дальнейших сопоставлений я воздержусь, ибо довести картину до ясности пока невозможно; может быть, за паутиной времени откроется совсем не то, что мелькает в моих разлетающихся мыслях, и не то, что прочно хранится в мыслях, противоположных моим; надо пережить еще какие-то события; приговор по этому делу - в руках будущего историка России.

Пушкин умер. Но "для мальчиков не умирают Позы", сказал Шиллер. И Пушкина тоже убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха. С ним умирала его культура.

Пора, мой друг, нора! Покоя сердце просит.

Это - предсмертные вздохи Пушкина, и также - вздохи культуры пушкинской поры.

На свете счастья нет, а есть покой и воля.

Покой и воля. Они необходимы поэту для освобождения гармонии. Но покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю, - тайную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем; жизнь потеряла смысл.

Любезные чиновники, которые мешали поэту испытывать гармонией сердца, навсегда сохранили за собой кличку черни. Но они мешали поэту лишь в третьем его деле. Испытание сердец поэзией Пушкина во всем ее объеме уже произведено без них.

Пускай же остерегутся от худшей клички те чиновники, которые собираются направлять поэзию по каким-то собственным руслам, посягая на ее тайную свободу и препятствуя ей выполнять ее таинственное назначение.

Мы умираем, а искусство остается. Его конечные цели нам неизвестны и не могут быть известны. Оно единосущно и нераздельно.

Я хотел бы, ради забавы, провозгласить три простых истины:

Никаких особенных искусств не имеется; не следует давать имя искусства тому, что называется не так; для того чтобы создавать произведения искусства, надо уметь это делать.

В этих веселых истинах здравого смысла, перед которым мы так грешны, можно поклясться веселым именем Пушкина.

10 февраля 1921

0

382

http://www.stihi-xix-xx-vekov.ru/11pus.jpg
Александр Сергеевич Пушкин

Зимнее утро

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный –
Пора, красавица, проснись;
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела –
А нынче... погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?
Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

1829

0

383

http://s017.radikal.ru/i440/1111/14/697fcf87480d.png

Очень коротко об очень важном
            http://toko-tebe.ru/i/ra.png

2 апреля 1833 г. в Петербурге был издан «Евгений Онегин», роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина.

Тираж романа в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» был по тем временам огромный – 5000 экземпляров.

По подсчетам самого поэта, «Евгений Онегин» был написан за 7 лет, 4 месяца и 17 дней.

«Евгений Онегин» - чуть больше ста страниц,
по толщине – чуть больше полсантиметра за 7 лет, 4 месяца и 17 дней...

0

384

180-я годовщина со дня гибели А. С. Пушкина

http://www.stihi-xix-xx-vekov.ru/11pus.jpg
Александр Сергеевич Пушкин


Что в имени тебе моем?

    Оно умрет, как шум печальный
    Волны, плеснувшей в берег дальний,
    Как звук ночной в лесу глухом.
    Оно на памятном листке
    Оставит мертвый след, подобный
    Узору надписи надгробной
    На непонятном языке.
    Что в нем? Забытое давно
    В волненьях новых и мятежных,
    Твоей душе не даст оно
    Воспоминаний чистых, нежных.
    Но в день печали, в тишине,
    Произнеси его тоскуя;
    Скажи: есть память обо мне,
    Есть в мире сердце, где живу я.

0

385

http://s4.uploads.ru/t/dcUf2.jpg

* * *

Exegi monumentum 1

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
         Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
         Жив будет хоть один пиит.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
         Тунгус, и друг степей калмык.
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
         И милость к падшим призывал.
Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно
         И не оспоривай глупца.

21 августа 1836

http://horosheekino.ru/images/line.gif

1
Я воздвиг памятник (лат.).

* * *

Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина. Этот удивительно «простой», но чрезвычайно многогранный поэтический текст является ярким образцом позднего периода пушкинской лирики, в которой поэт на уровне максимальной универсализации как бы пытается подвести итог своей творческой деятельности и проанализировать развитие одной из самых загадочных тем не только в русской, но и в мировой литературной традиции: памяти потомков о личности и творчестве поэта.

0

386

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа...

- Александр Сергеевич Пушкин


Памятник Пушкину появился в Копенгагене

http://cdn1.vesti.ru/vh/p/b_1348885.jpg
6 июня 2017 в Копенгагене торжественно открыли памятник великому русскому поэту Александру Пушкину. Бронзовый бюст установили на территории Королевской библиотеки в самом центре датской столицы. Место это было выбрано неслучайно: именно там нашлась рукопись поэта, которая считалась утраченной. Как она попала в места, где сам Пушкин не бывал никогда?

На родине сказочника Андерсена в страшные сказки западных СМИ о России не верят. Открытие бюста "солнцу русской поэзии" Пушкину проходит в по-настоящему торжественной обстановке. Королевская библиотека университета Копенгагена — место неслучайное: в Дании Пушкин никогда не был, но именно здесь буквально сказочным образом нашлась рукопись поэта, которая, казалось, утеряна навсегда.

Эту рукопись никто не открывал с 1939 года — почти 80 лет. Именно тогда ее и нашли в архивах датского писателя Ганса Христиана Андерсона. Страница, написанная рукой Александра Сергеевича: удивительно держать такой документ в руках — страница в прекрасном состоянии. "Мечты-мечты, где ваша сладость?" Это стихотворение "Пробуждение". На другой стороне — начало элегии "Друзьям".

1825 год: эту рукопись (а была целая тетрадь) поэт сделал перед изданием своего первого сборника стихов. Пушкинская страница стала подарком, который преподнесли Андерсону после смерти поэта.

Андерсен, который настолько хотел, чтобы его воспринимали как взрослого драматурга и писателя, что даже запретил изображать себя на памятнике в окружении детей, мечтал познакомиться с Пушкиным, которому удавалось и то, и другое. Но познакомиться им так и не довелось — до Дании Пушкин добрался только в 2017-м, отлитый в бронзе.

0

387

218-я годовщина со дня рождения А. С. Пушкина

Пушкин – слава и гордость великого русского народа – бессмертен через свои творения, а значит, не умрет никогда.
Пушкин целиком принадлежит нашему времени, он живой и долго еще будет жить в будущих поколениях.

http://www.stihi-xix-xx-vekov.ru/11pus.jpg
Александр Сергеевич Пушкин

    Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный,
    И, долго слушая, скажите: это он;
    Вот речь его. А я, забыв могильный сон,
    Взойду невидимо и сяду между вами,
    И сам заслушаюсь...

Пушкину открыли памятник в Копенгагене

Памятник Александру Пушкину был открыт 6 июня в Копенгагене по случаю 218-й годовщины со дня рождения поэта. Бронзовый бюст установили на территории Королевской библиотеки в центре датской столицы.

В торжественной церемонии приняли участие посол России в Дании Михаил Ванин и директор университетского отделения Королевской библиотеки Ханс Кристиан Миккельсен, сообщает ТАСС со ссылкой на руководителя представительства Россотрудничества в Дании Артура Маркаряна.

Есть давняя история связей между знаменитым датским сказочником и писателем Хансом Кристианом Андерсеном и Александром Сергеевичем Пушкиным, рассказал Маркарян. Они были современниками, не были знакомы лично, однако Андерсену по его запросу была направлена рабочая тетрадь Пушкина, в которой от руки были записаны два его стихотворения. Обложку этой тетради в 1939 г. нашли в архивах Андерсена, хранившихся в Королевской библиотеке, поэтому было принято решение установить памятник именно здесь, добавил Маркарян.

По данным Россотрудничества, число памятников Пушкину в мире растет, за последние годы бюсты поэта появились Египте, Индии, Непале и Швейцарии.

0

388

Пушкин получил в качестве приданого за Н.Н. Гончаровой бронзовую статую. Не самое удобное приданое!

А ведь еще в середине XVIII века Афанасий Абрамович Гончаров был одним из богатейших людей России. Выпускаемое на его Полотняном заводе парусное полотно закупали для британского флота, а бумага считалась лучшей в России. В Полотняный завод на пиры, охоты, спектакли съезжалось лучшее общество, а в 1775 году здесь побывала сама Екатерина.
В память об этом событии Гончаровы купили бронзовую статую императрицы, отлитую в Берлине. Заказ привезли уже при Павле, когда опасно было чествовать Екатерину. А потом уже не хватило денег на установку памятника – Афанасий Николаевич Гончаров, дед Наталии Николаевны, получивший в наследство огромное состояние, оставил внукам долги и расстроенное хозяйство. Он и придумал подарить внучке статую в приданое.

Мытарства поэта с этой статуей отражены в его письмах. Пушкин называет ее «медной бабушкой» и пытается продать Государственному монетному двору на переплавку (лом цветных металлов!). В конце концов статуя была продана на литейный завод Франца Барда, видимо, уже после смерти поэта.

Бард продал многострадальную статую Екатеринославскому дворянству, которое поставило памятник основательнице своего города на Соборной площади Екатеринослава (ныне Днепропетровск). Но и попав, наконец, в город своего имени, «медная бабушка» продолжала путешествовать, сменив 3 постамента, а после фашистской оккупации и вовсе исчезла. Обрела ли «бабушка» покой, или продолжает свои перемещения по миру?

Есть замечательный телеспектакль Михаила Козакова по пьесе Леонида Зорина «Медная бабушка» как раз об этом.

0

389

https://content-24.foto.my.mail.ru/mail/mitrofanskaya-2011/_deti/i-256.jpg

Помню такую историю, описанную в замечательной книге Вересаева "Пушкин в жизни". Пушкина отправили в в Одессу по "служебной надобности "на саранчу", так как было огромное ее нашествие, а скорее, с глаз долой от большого света за всякие хулиганские выходки ( а хулиган он был известный!). Естественно, он никуда не поехал, кутил в Одессе, а когда его попросили дать отчет, написал: "Саранча летела, летела и села. Села, всё съела и опять улетела!"

0

390

5.1 Юрий Лотман.
Пушкин и его окружение, 1 эп. Император Александр I

=Spoiler написал(а):

0

391

5.2 Юрий Лотман.
Пушкин и его окружение, 2 эп. Будущие декабристы

=Spoiler написал(а):

0

392

Александр Фёдорович Онегин

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/24/%D0%9E%D0%BD%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D0%BD.jpg/401px-%D0%9E%D0%BD%D0%B5%D0%B3%D0%B8%D0%BD.jpg

Имя при рождении: Александр Фёдорович Отто
Род деятельности: Коллекционер
Дата рождения: 1845
Место рождения: Царское Село
Гражданство: Российская империя
Дата смерти: 24 марта 1925
Место смерти: Париж
Отец: неизвестен
Мать: неизвестна

Алекса́ндр Фёдорович Оне́гин (1845, Царское Село — 24 марта 1925, Париж) — русский коллекционер, всю свою жизнь посвятивший собранию рукописей, писем, семейных реликвий и других предметов, связанных с жизнью и творчеством А. С. Пушкина. Основал в Париже в своей квартире первый в мире музей Пушкина, впоследствии вся его коллекция была перевезена в Россию.

Биографические сведения

Родился в 1845 году в Царском Селе, по паспорту — «петербургский мещанин», возможно, был незаконнорождённым отпрыском династической фамилии. От своей воспитательницы и крёстной матери получил фамилию Отто, хотя и не был ею усыновлён. С 1866 года стал называть себя Онегиным в честь пушкинского героя, а в 1890 г. указом императора Александра III получил право официально носить фамилию Онегин.

В 1879 году уехал в Париж, где прожил затем всю жизнь и занимался коллекционированием пушкинских реликвий.

В начале 1880-х годов в трёх комнатах своей квартиры на ул. Мариньян, 25 создал музей на основе своего собрания. Особое значение в пополнении коллекции музея имела дружба с П. В. Жуковским, сыном поэта В. А. Жуковского, с И. С. Тургеневым и связь с крупными антикварными и букинистическими фирмами Европы и России.

В 1887 году в Париже имел встречу с Дантесом.

В 1909 году заключил договор, согласно которому после его смерти вся коллекция должна перейти в достояние Российской Академии Наук.

Умер 24 марта 1925 г. в Париже.

0

393

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/b/bd/Natalia_Pushkina_by_Brullov.jpg/375px-Natalia_Pushkina_by_Brullov.jpg
Ната́лья Никола́евна Гончаро́ва, в первом браке Пу́шкина,
во втором — Ланска́я (27 августа [8 сентября] 1812, поместье Кариан, Тамбовская губерния — 26 ноября [8 декабря] 1863, Санкт-Петербург) — супруга Александра Сергеевича Пушкина. Через семь лет после его смерти вышла замуж за генерала Петра Петровича Ланского. Её роль в жизни Пушкина и событиях, предшествующих его последней дуэли, является предметом дискуссий до настоящего времени. С открытием новых документальных и эпистолярных материалов представления о личности Натальи Николаевны были пересмотрены.

Пушкин встретил Наталью Гончарову в Москве в декабре 1828 года на балу танцмейстера Йогеля. В апреле 1829 года он просил её руки через Фёдора Толстого-Американца. Ответ матери Гончаровой был неопределённым: Наталья Ивановна считала, что 16-летняя на тот момент дочь слишком молода для брака, но окончательного отказа не было. Пушкин уехал в действующую армию Ивана Паскевича на Кавказ. По словам поэта, «непроизвольная тоска гнала» его из Москвы, его приводило в отчаяние, что репутация вольнодумца, закрепившаяся за ним и преувеличенная клеветой, повлияла на решение старшей Гончаровой. В сентябре того же года он вернулся в Москву и встретил у Гончаровых холодный приём. По воспоминаниям брата Натальи Николаевны, Сергея, «с Натальей Ивановной у Пушкина были частые размолвки, потому что Пушкину случалось проговариваться о проявлениях благочестия и об императоре Александре Павловиче», старшая же Гончарова была чрезвычайно набожна, а к покойному императору относилась с благоговением. Сыграли свою роль и политическая неблагонадёжность поэта, его бедность и страсть к картам...

18 февраля (2 марта) 1831 состоялось венчание
в московской церкви Большого Вознесения у Никитских ворот. При обмене колец кольцо Пушкина упало на пол, а потом у него погасла свеча. Он побледнел и сказал: «Все — плохие предзнаменования!»

«Я женат — и счастлив; одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился», — писал поэт своему другу Плетнёву вскоре после свадьбы. Молодые поселились в Москве в квартире, снятой поэтом перед свадьбой (современный адрес — ул. Арбат, 53). В середине мая 1831 года супруги, по инициативе Пушкина, не желавшего, чтобы тёща вмешивалась в его семейную жизнь, переехали в Царское Село. Супруги поселились на даче Китаевой и несколько месяцев жили довольно уединённо, принимая близких друзей и родственников. Известно, что Наталья Николаевна помогала Пушкину с перепиской: сохранились выполненные ею копии «Секретных записок Екатерины II» (фрагменты), «Журнала дискуссий» (фрагменты), «Домика в Коломне». В июле из-за эпидемии холеры в Царское Село перебралась императорская семья. В письме к деду Наталья Николаевна сообщает, что выбирает для прогулок «самые уединённые места», так как до неё дошли разговоры, что император с женой хотят встретиться с ней на прогулке. Мать Пушкина так рассказывает его сестре о встрече Пушкиных с императорской четой:

    …император и императрица встретили Наташу с Александром, они остановились поговорить с ними, и императрица сказала Наташе, что она очень рада с нею познакомиться и тысячу других милых и любезных вещей. И вот она теперь принуждена, совсем этого не желая, появиться при дворе.

В другом письме Н. О. Пушкина пишет, что двор в восторге от Натальи Николаевны, императрица назначила ей день, когда она должна к ней явиться: «Это Наташе очень неприятно, но она должна будет подчиниться».

Осенью 1831 года Пушкины переехали из Царского Села в Петербург и поселились в доме вдовы Брискорн на Галерной улице, на той же улице проживал старший брат Натальи Николаевны Дмитрий. Два других брата Пушкиной также служили в Петербурге. Тётка Натальи Николаевны, фрейлина Екатерина Загряжская, очень привязалась к ней, протежировала ей в свете и заботилась как о родной дочери, помогая в том числе и материально.

Красота Пушкиной произвела впечатление в светском обществе Петербурга. Пушкин поначалу гордился светскими успехами жены. Дарья Фикельмон в своём дневнике отмечает внешность жены поэта, но вместе с тем говорит о том, что «у неё не много ума и даже, кажется, мало воображения». Пушкин, по словам Фикельмон:

    …перестаёт быть поэтом в её присутствии; мне показалось, что он вчера испытывал… всё возбуждение и волнение, какие чувствует муж, желающий, чтобы его жена имела успех в свете.

0

394

Павел Вяземский, сын небезызвестного поэта, азартного игрока и близкого друга Александра Пушкина, однажды дал такую характеристику Александру Сергеевичу как картежника: он

«до самой своей кончины был в игре ребенком и в последние годы жизни проигрывал всем подряд, даже тем, кто сам проигрывал всем подряд, за исключением него самого».


Разумеется, здесь князь немного сгустил краски. Пушкин тоже иногда выигрывал, но все-таки намного чаще удача и Дама пик отворачивались от него, и на «долги чести» уходили едва ли не все писательские заработки.

https://img-fotki.yandex.ru/get/6208/90621952.8f/0_6f963_6e29ace5_L.jpg

«Долги чести»

В 1820 году Александр Сергеевич проигрался Никите Всеволожскому. В качестве расплаты он, по его же выражению, «полупродал, полупроиграл» еще не изданный сборник стихов. Потом была неудача в игре с Великопольским, штабс-капитаном. В результате, Пушкин снова вынужден был рассчитаться стихами. Затем были едва не проиграны сначала вторая, а потом и пятая главы «Евгения Онегина».

В 1823 году карточная игра привела к дуэли. Соперником был прапорщик Генштаба Зубов. Тот должен был стрелять первым, а поэт в ожидании исхода своей судьбы кушал черешню.

К счастью для Александра Сергеевича, Зубов оказался не такой меткий стрелок, как Сильвио — персонаж его повести «Выстрел», где есть эпизод с описанием точно такой же дуэли. В ответ на промах оппонента Пушкин в тот раз тоже сделал выстрел мимо цели.

В отчаянное положение поэт попал летом 1825-го, о чем писал брату: «Деньги необходимы или удавиться».

А деньги необходимы были в уже какой раз на игру. Александр Сергеевич снова влезал в эту авантюру, а впоследствии жаловался: «В Пскове нужно было писать седьмую главу Онегина, а я в это время проигрывал четвертную в штос».

Нечто подобное случилось в Боровичах, где поэт наблюдал за игрой одного господина с гусаром. Не хватало пяти рублей, и Пушкин, не раздумывая, поставил их на кон. Потом пошло-поехало, и он постепенно спустил более 1500 рублей, после чего написал об этом неприятном инциденте: «Я расплатился сердито, взял в долг двести рублей и уехал, чрезвычайно недовольный сам собою».

Но череда проигрышей не заставила Пушкина отказаться от карт. Князь Вяземский всерьез беспокоился: «От Карамзиных слышу жалобы, что пропал ты куда-то для них, и несутся слухи, что играешь ты не на жизнь, а на смерть. Правда ли это?».

Этот вопрос был, скорее, риторический: Пушкин действительно играл. Вскоре Вяземский снова напишет поэту: «В Костроме до меня дошли новости, что ты проигрываешься Каратыгину. Нехорошее дело». Сам князь надеялся, что Александр Сергеевич порвал с картами и снова занялся стихами.

В «картежном» полицейском списке

Литературное творчество Александр Сергеевич, разумеется, все эти годы не прерывал, но, к сожалению, и с картами завязывать совсем не планировал. И к весне 1829-го долги поэта составляли по тем временам уже баснословную сумму – почти 20000 рублей.

Но худшее Александра Сергеевича ждало впереди. В мае он отправился на Кавказ. Впоследствии, основываясь на своих кавказских впечатлениях, он написал «Путешествие в Арзрум» и много других гениальных строк. Но Кавказ принес ему не только новые ощущения и послужил источником вдохновения, эта поездка закончилась для Пушкина новыми гигантскими долгами.

Сначала его за карточным столом обчистил Владимир Астафьев, офицер из Павловского полка. Поэт ему проиграл без малого тысячу червонцев. Затем на 5000 рублей Пушкина обыграл Василий Дуров, сарапульский городничий.

Долги его стремительно росли, а Александр Сергеевич не унимался. Необходимо было исправлять финансовое положение, но каким образом?

По возвращении из кавказской поездки в Москву сильно проигравшийся поэт попытался выправить свои финансовые дела, но сделал это своим традиционным способом. Он затеял настолько «сильную» игру, то есть по высоким ставкам и очень азартную, что удостоился крайне сомнительной чести: Пушкин в качестве известного игрока попал в особый «картежный» полицейский список под номером 36.

Писатель Полевой К.А. с огорчением писал: «С жалостью приходилось смотреть на этого удивительного человека, распаленного глупою и грубою страстью».

Судьба же тем временем готовила Александру Сергеевичу новые карточные соблазны. На этот раз он оказался в «дружеских объятьях» известного шулера, серпуховского помещика Василия Огонь-Догановского.

В мае 1830-го поэт проиграл ему фантастическую сумму – 24800 рублей. Этот неприятный инцидент произошел всего через неделю после того, как он был помолвлен с Натальей Гончаровой. Даже такие перемены в жизни не заставили его отказаться от пагубной привычки.

Опять проигрыши

14.11.1831 года Пушкин вернулся на госслужбу. Николай I позволил вновь принятому в чине коллежского секретаря Александру Сергеевичу «рыться в архивах» за жалование в размере 5000 рублей в год. Кстати, это было примерно в семь раз больше, чем платили другим чиновникам аналогичного уровня.

Минул лишь год после бракосочетания с Натальей Николаевной. Имение было давно заложено, а полученные деньги — полностью истрачены.

Желая достать еще денег, поэт пожаловался на судьбу Михаилу Судиенке, своему «товарищу по холостяцкой жизни», являющемуся бывшим адъютантом графа Бенкендорфа.

Пушкин сообщил ему, что год женат, вследствие чего его образ жизни «полностью переменился, к неописуемому сожалению кавалергардских шаромыжников и Софьи Остафьевны».

Далее поэт замечает в письме, что уже два года не играет в кости и карты. Однако он «забастовал», пребывая в крупном проигрыше.

Выплаты старых «долгов чести» плюс свадебные расходы окончательно расстроили финансовые дела, и потому поэт обратился за помощью: «25000 рублей, данные мне тобою взаймы, на три или хотя бы на два года, сильно бы упрочили мое благосостояние».

На эту просьбу ответа не последовало. Да и сам Пушкин немного лукавил, потому что от карт на самом деле не отошел. Александра Арапова, дочь Натальи Гончаровой от второго брака, рассказывала впоследствии об Александре Сергеевиче со слов мамы: «Карты влекли его неудержимо. Сдаваясь доводам разума, он зачастую клялся себе больше не играть».

Эта клятва сопровождалась торжественным обещанием супруге, но стоило подвернуться удобному случаю, как мгновенно «благие намерения превращались в прах», и Пушкин вновь целыми ночами проводил за зеленым столом, будучи не в состоянии от него оторваться.

Император помог

Когда финансовое состояние совсем стало невыносимым, поэт обратился к одному из любимцев императора – графу Бенкендорфу. В письме к Александру Христофоровичу он указал, что примерно половина из его 60000-ных долгов является «долгами чести».

Для их оплаты Пушкину приходилось прибегать к помощи ростовщиков, а это только «усугубит мои трудности или же вынудит меня вновь надеяться на великодушие государя».

А посему Александр Сергеевич заклинал Его императорское величество, чтобы тот оказал «милость совершенную и полную»: позволить рассчитаться с «долгами чести» в размере 30000 рублей, а выделенные деньги считать заемными средствами, для чего не платить жалованье, пока долг не будет погашен.

Государь император эту просьбу удовлетворил частично, выделив не 30000, а только 18000 рублей. Тогда Пушкин отважился на сомнительный шаг – издавать журнал. Но «Современник» принес не планируемые 80000 рублей дохода, а только новые убытки.

Нехватка денег в последние годы превратилась в нескончаемую катастрофу. Кредиторы сначала осаждали дом поэта, а когда тот погиб на дуэли, их целью стала «Опека над детьми Пушкина и его имуществом». На покрытие долгов русского поэта Опеки потребовалось 95600 рублей. Невозможно вычленить из них карточные долги, да и смысла в данном расследовании не больше, чем в попытке измерить деньгами честь, достоинство и талант.

0

395

А. С. Пушкин об Императоре Николае I

«я обязан обращением мыслей на путь более правильный и разумный, которого я искал бы ещё долго и, может быть, тщетно, ибо смотрел на мир не непосредственно, а сквозь кристалл, придающий ложную окраску простейшим истинам, смотрел не как человек, умеющий разбираться в реальных потребностях общества, а как мальчик, студент, поэт, которому кажется хорошо все, что его манит, что ему льстит, что его увлекает!
Помню, что, когда мне объявили приказание Государя явиться к нему, душа моя вдруг омрачилась — не тревогою, нет! Но чем-то похожим на ненависть, злобу, отвращение. Мозг ощетинился эпиграммой, на губах играла насмешка, сердце вздрогнуло от чего-то похожего на голос свыше, который, казалось, призывал меня к роли исторического республиканца Катона, а то и Брута. Я бы никогда не кончил, если бы вздумал в точности передать все оттенки чувств, которые испытал на вынужденном пути в царский дворец, и что же? Они разлетелись, как мыльные пузыри, исчезли в небытие, как сонные видения, когда он мне явился и со мной заговорил. Вместо надменного деспота, кнутодержавного тирана я увидел человека рыцарски- прекрасного, величественно-спокойного, благородного лицом. Вместо грубых и язвительных слов угрозы и обиды я слышал снисходительный упрек, выраженный участливо и благосклонно.
— Как — сказал мне Император, — и ты враг твоего Государя, ты, которого Россия вырастила и покрыла славой, Пушкин, Пушкин, это нехорошо! Так быть не должно.
Я онемел от удивления и волнения, слово замерло на губах. Государь молчал, а мне казалось, что его звучный голос еще звучал у меня в ушах, располагая к доверию, призывая о помощи. Мгновения бежали, а я не отвечал.
— Что же ты не говоришь, ведь я жду, — сказал Государь и взглянул на меня пронзительно. Отрезвленный этими словами, а еще больше его взглядом, я наконец опомнился, перевел дыхание и сказал спокойно:
— Виноват и жду наказания.
— Я не привык спешить с наказанием, — сурово ответил император, — если могу избежать этой крайности, бываю рад, но я требую сердечного полного подчинения моей воле, я требую от тебя, чтоб ты не принуждал меня быть строгим, чтоб ты помог мне быть снисходительным и милостивым, ты не возразил на упрек во вражде к твоему Государю, скажи же, почему ты враг ему?
— Простите, Ваше Величество, что, не ответив сразу на Ваш вопрос, я дал Вам повод неверно обо мне думать. Я никогда не был врагом моего Государя, но был врагом абсолютной монархии.
Государь усмехнулся на это смелое признание и воскликнул, хлопая меня по плечу:
— Мечтания итальянского карбонарства и немецких тугендбундов! Республиканские химеры всех гимназистов, лицеистов, недоваренных мыслителей из университетской аудитории. С виду они величавы и красивы, в существе своем жалки и вредны! Республика есть утопия, потому что она есть состояние переходное, ненормальное, в конечном счете всегда ведущее к диктатуре, а через нее к абсолютной монархии. Не было в истории такой республики, которая в трудную минуту обошлась бы без самоуправства одного человека и которая избежала бы разгрома и гибели, когда в ней не оказалось дельного руководителя. Силы страны в сосредоточенной власти, ибо, где все правят — никто не правит; где всякий законодатель, — там нет ни твердого закона, ни единства политических целей, ни внутреннего лада. Каково следствие всего этого? Анархия!
Государь умолк, раза два прошёлся по кабинету, вдруг остановился предо мной и спросил:
— Что ж ты на это скажешь, поэт?
— Ваше Величество, — отвечал я, — кроме республиканской формы правления, которой препятствуем огромность России и разнородность населения, существует ещё одна политическая форма — конституционная монархия.
— Она годится для государств, окончательно установившихся, — перебил Государь тоном глубокого убеждения, — а не для таких, которые находятся на пути развития и роста. Россия еще не вышла из периода борьбы за существование, она еще не добилась тех условий, при которых возможно развитие внутренней жизни и культуры. Она еще не достигла своего предназначения, она еще не оперлась на границы, необходимые для ее величия. Она еще не есть вполне установившаяся, монолитная, ибо элементы, из которых она состоит до сих пор, друг с другом не согласованы. Их сближает и спаивает только самодержавие, неограниченная, всемогущая воля монарха. Без этой воли не было бы ни развития, ни спайки и малейшее сотрясение разрушило бы все строение государства. Неужели ты думаешь, что, будучи конституционным монархом, я мог бы сокрушить главу революционной гидры, которую вы сами, сыны России, вскормили на гибель ей? Неужели ты думаешь, что обаяние самодержавной власти, врученное мне Богом, мало содействовало удержанию в повиновении остатков гвардии и обузданию уличной черни, всегда готовой к бесчинству, грабежу и насилию? Она не посмела подняться против меня! Не посмела! Потому что самодержавный царь был для нее представителем Божеского могущества и наместником Бога на земле, потому что она знала, что я понимаю всю великую ответственность своего призвания и что я не человек без закала и воли, которого гнут бура и устрашают громы.
Когда он говорил это, ощущение собственного величия и могущества, казалось, делало его гигантом. Лицо его было строго, глаза сверкали, но это не были признаки гнева, нет, он в эту минуту не гневался, но испытывал свою силу, измерял силу сопротивления, мысленно с ним боролся и побеждал. Он был горд и в то же время доволен.
Но вскоре выражение его лица смягчилось, глаза погасли, он снова прошёлся по кабинету, снова остановился передо мною и сказал:
— Ты ещё не все высказал, ты ещё не вполне очистил свою мысль от предрассудков и заблуждений, может быть, у тебя на сердце лежит что-нибудь такое, что его тревожит и мучит? Признайся смело, я хочу тебя выслушать и выслушаю.
— Ваше Величество, — отвечал я с чувством, — Вы сокрушили главу революционной гидре, Вы совершили великое дело, кто станет спорить? Однако... есть и другая гидра, чудовище страшное и губительное, с которым Вы должны бороться, которое должны уничтожить, потому что иначе оно Вас уничтожит!
— Выражайся яснее, — перебил Государь, готовясь ловить каждое мое слово.
— Эта гидра, это чудовище, — продолжал я, — самоуправство административных властей, развращенность чиновничества и подкупность судов. Россия стонет в тисках этой гидры, поборов, насилия и грабежа, которая до сих пор издевается даже над высшей властью. На всём пространстве государства нет такого места, куда бы это чудовище не досягнуло, нет сословия, которого оно не коснулось бы. Общественная безопасность ничем у нас не обеспечена, справедливость в руках самоуправств! Судьба каждого висит на волоске, ибо судьбою каждого управляет не закон, а фантазия любого чиновника, любого доносчика, любого шпиона. Что ж удивительного, Ваше Величество, если нашлись люди, чтоб свергнуть такое положение вещей? Что ж удивительного, если они, возмущенные зрелищем униженного и страдающего Отечества, подняли знамя сопротивления, разожгли огонь мятежа, чтоб уничтожить то, что есть, и построить то, что должно быть: вместо притеснения — свободу, вместо насилия — безопасность, вместо продажности — нравственность, вместо произвола — покровительство законов стоящих надо всеми и равных для всех! Вы, Ваше Величество, можете осудить развитие этой мысли, незаконность средств к ее осуществлению, излишнюю дерзость предпринятого, но не можете не признать в ней порыва благородного. Вы могли и имели право покарать виновных, в патриотическом безумии хотевших повалить трон Романовых, но я уверен, что, даже карая их, в глубине души, Вы не отказали им ни в сочувствии, ни в уважении. Я уверен, что если Государь карал, то человек прощал!
— Смелы твои слова, — сказал Государь сурово, но без гнева, — значит, ты одобряешь мятеж, оправдываешь заговорщиков против государства? Покушение на жизнь монарха?
— О нет, Ваше Величество, — вскричал я с волнением, — я оправдываю только цель замысла, а не средства. Ваше Величество умеете проникать в души, соблаговолите проникнуть в мою и Вы убедитесь, что все в ней чисто и ясно. В такой душе злой порыв не гнездится, а преступление не скрывается!
— Хочу верить, что так, и верю, — сказал Государь более мягко, — у тебя нет недостатка ни в благородных побуждениях, ни в чувствах, но тебе недостает рассудительности, опытности, основательности. Видя зло, ты возмущаешься, содрогаешься и легкомысленно обвиняешь власть за то, что она сразу не уничтожила это зло и на его развалинах не поспешила воздвигнуть здание всеобщего блага. Знай, что критика легка и что искусство трудно: для глубокой реформы, которую Россия требует, мало одной воли монарха, как бы он ни был твёрд и силен. Ему нужно содействие людей и времени. Нужно соединение всех высших духовных сил государства в одной великой передовой идее; нужно соединение всех усилий и рвений в одном похвальном стремлении к поднятию самоуправления в народе и чувства чести в обществе. Пусть все благонамеренные, способные люди объединятся вокруг меня, пусть в меня уверуют, пусть самоотверженно и мирно идут туда, куда я поведу их, и гидра будет побеждена! Гангрена, разъедающая Россию, исчезнет! Ибо только в общих усилиях — победа, в согласии благородных сердец — спасение. Что же до тебя, Пушкин, ты свободен. Я забываю прошлое, даже уже забыл. Не вижу пред собой государственного преступника, вижу лишь человека с сердцем и талантом, вижу певца народной славы, на котором лежит высокое призвание — воспламенять души вечными добродетелями и ради великих подвигов! Теперь... можешь идти! Где бы ты ни поселился, — ибо выбор зависит от тебя, — помни, что я сказал и как с тобой поступил, служи Родине мыслью, словом и пером. Пиши для современников и для потомства, пиши со всей полнотой вдохновения и совершенной свободой, ибо цензором твоим — буду я»
[Александр Сергеевич Пушкин. Указ соч].__

0