Корреспондент, переводчик, профессор

В годы Первой мировой войны Валерий Брюсов работал военным корреспондентом от газеты «Русские ведомости». Но патриотические настроения первых лет войны быстро угасли. Иоанна Брюсова вспоминала, что он «возвратился глубоко разочарованный войной, не имея уже ни малейшего желания видеть поле сражения». В этот период появились критические стихотворения Брюсова, но они так и остались неопубликованными.

В эти годы Валерий Брюсов сосредоточился не на сюжетах своих новых стихотворений, а на форме стиха и поэтической технике. Он подбирал утонченные рифмы, писал классические французские баллады, изучал приемы поэтов александрийской школы. Брюсов стал виртуозом импровизации: он создавал классический сонет за рекордно короткое время. Один венок сонетов «Роковой ряд» из пятнадцати произведений Брюсов создал всего за семь часов.

В 1915 году по заказу Московского армянского комитета Валерий Брюсов начал готовить сборник национальной поэзии. Антология охватывала полторы тысячи лет истории Армении. Поэт занимался и организацией работы, и переводами, и редактурой книги, и ее подготовкой к печати. Когда сборник вышел, Брюсов написал несколько статей об армянской культуре и книгу «Летопись исторических судеб армянского народа». Позже он получил звание народного поэта Армении.

После революции Валерий Брюсов стал государственным служащим. Сначала он руководил Комитетом по регистрации печати, работал в Госиздате, был председателем президиума Всероссийского союза поэтов, помогал готовить первое издание Большой советской энциклопедии. В 1921 году Анатолий Луначарский предложил Брюсову организовать Высший литературно-художественный институт. До конца жизни поэт оставался его ректором и профессором.

В 1924 году поэта не стало — он умер от воспаления легких. Валерия Брюсова похоронили на Новодевичьем кладбище.

Брюсов также перевёл одно из лучших стихотворений Верлена «Chanson d'automne» (Осенняя песня). Французскую поэзию переводить очень сложно: мелодичная сама по себе, она сложно передаётся в переводе, в котором нельзя выразить точно не то что игру звуков, но и подчас игру слов – а французские сочетания мягко звучащих обрывающихся окончаний друг с другом непередаваемы, тем более учитывая, чем была для символистов музыка. Название стихотворения «Песня» задачу только усложняет. Брюсов передаёт короткие и вместе с тем очень мелодичные строки, сохраняя манеру Верлена – хотя стиль оригинала отличается чем-то неуловимым — и действительно создавая песню.
Верленовские строки
Les sanglots longs
des violins
de l’automne
blessent mon coeur
d’une langueur
monotone.

[Долгие рыдания
скрипок
осенних
ранят моё сердце
печальной
монотонностью]

превращаются у Брюсова в
Долгие песни
Скрипки осенней,
Зов неотвязный,
Сердце мне ранят,
Думы туманят
Однообразно.

За счёт аллитераций Брюсовым создаётся музыкальность – в этом переводе Верлен передан точнее всего.

Читайте полностью:: http://sobolev.franklang.ru/index.php/n … erevodchik

Переводы Дж. Г. Байрона

Брюсов переводил не только символистов, но и обращался к классике – например, к Байрону и Шекспиру. В частности, он переводит стихотворение Байрона «I would I were a careless child» (Хочу я быть ребенком вольным).
Стихотворение начинается такой строфой:

I would I were a careless child,
[я хотел бы быть беззаботным ребёнком]
Still dwelling in my Highland cave,
[жить в своей пещере в горах]
Or roaming through the dusky wild,
[или пробираться сквозь мрачную дикость]
Or bounding o’er the dark blue wave;
[или подходить к тёмным синим волнам]
The cumbrous pomp of Saxon pride
[громоздкая пышность саксонской гордости]
Accords not with the freeborn soul,
[не уживается со свободнорожденной душой]
Which loves the mountain’s craggy side,
[которая любит скалистые стороны гор]
And seeks the rocks where billows roll.
[и ищет камни, скатывающиеся вниз.]

Здесь, в отличие от поэзии символистов, ассоциации и отсылки вполне ясны: желание свободы сочетается с мечтами о горах, скалах, о море, оно противопоставляется гордости и пышности.
Хочу я быть ребенком вольным
?И снова жить в родных горах,
Скитаться по лесам раздольным,
?Качаться на морских волнах.
Не сжиться мне душой свободной
С саксонской пышной суетой!
Милее мне над зыбью водной
?Утес, в который бьет прибой!

Все эти классические отсылки, присутствующие в стихотворении, Брюсов подчёркивает: «горы» у него становятся «утёсом» – одиноким и свободным, не включённым в горную цепь. «Дикость» у него становится «раздольными лесами», свободной природой. Слово «суета», не употреблённое у Байрона, точно характеризует всё то, чему противопоставляется желание свободы героя стихотворения – мирскую пышность, гордость, высший свет etc. При этом Брюсов делает стихотворение более личным: «не уживается со свободнорожденной душой» — буквально пишет Байрон, Брюсов же переводит «Не сжиться мне душой свободной», и «Милее мне над зыбью водной», что направляет обращение героя на себя, тогда как в оригинале последние строки пишутся относительно души – свободная душа, которая любит скалистые горы.

Переводы Э. А. По / Edgar Allan Poe

Эдгар По в первую очередь известен своими мистическими и детективными рассказами. Произведения его в большинстве своём мрачные (например, столь любимый декадентами «Ворон»). Мрачные краски его рассказов соответствуют жизни, которой он жил – вне дома с 17 лет, часто голодал, его произведения почти не печатались; вся жизнь его была заполнена метаниями и полубезумными идеями.
Примечательно, что большинство переводов По были сделаны Брюсовым в 1924 году, то есть в год его смерти.

Одно из стихотворений Эдгара По, которые перевёл Брюсов, называется «A dream» (Сон).

Брюсов разделил стихотворение не на 4 четверостишия, как в оригинале, а на две части, причем обе они заканчиваются восклицательным знаком, тогда как в оригинале это риторический вопрос. Это не случайность, а брюсовская система – он всегда меняет риторический вопрос на восклицание, так переводил он и стихи Верлена, и других поэтов.

Брюсов получает возможность игры слов в этом переводе: английское «dream» означает одновременно и «сон», и «мечта». Сон как физическое состояние обычно обозначается словом «sleep», тогда как при употреблении «dream» чёткая грань между двумя смыслами стирается. К тому же По не употребляет никаких синонимов к слову «сон», поэтому строку «But a waking dream of life and light» (но сон жизни и света при пробуждении) Брюсов переводит как «Но грезы жизни, сон денной».

Переводя стихотворение «Song» (Песня), он постоянно ставит акценты, подчёркивает слова с помощью пунктуации и расстановки слов в предложении. При этом можно заметить, что Эдгара По, в отличие от Верлена, Брюсов переводит настолько близко к оригиналу, насколько это возможно. Он не меняет ни размера, ни ритма, ни чередования рифм – даже если слова в оригинале повторяется, он повторяет их (или однокоренные) в переводе. Например, строки «And in thine eye a kindling light (Whatever it might be)» (В твоих глазах свет (что бы он ни означал) переведены как «Лучистый блеск в твоих очах (Что ни таила ты)».

Брюсов также перевёл стихотворение По «Imitation» (Имитация/Подражание). В нём, как и в большинстве других, присутствуют темы света и тьмы, сна, который сковывает разум. Это уже не прежние легкомысленные переводы – в конце жизни темы явно меняются. Перевод соответствует оригиналу: серьёзный, мрачный, глубокий.
Стихотворение начинается такими строками:
A dark unfathom’d tide
[тёмный прилив]
Of interminable pride -
[бесконечной гордости —]
A mystery, and a dream,
[тайной и сном]
Should my early life seem
[должны казаться мои ранние годы]

При переводе Брюсов отягощает это четверостишие:
Сумрак неизмеримый
Гордости неукротимой,
Тайна, да сон, да бред:
Это – жизнь моих ранних лет.

Здесь можно увидеть отсылку к жизни автора. По не было ещё 17 лет, когда из-за ссоры с приёмным отцом он порвал отношения с семьёй (хотя приёмная мать его очень любила) — отец отказался уплатить его карточный долг. Эдгар считал этот долг долгом чести, и потому отказался оставаться в богатой приёмной семье и ушёл. Отношения его с Джоном Алланом и до этого складывались непросто: Эдгар По в молодости был вспыльчив, мог подделать вексель с подписью Аллана, наговорить ему грубостей etc. Аллан и до этого был недоволен приёмным сыном, и карточные долги последнего стали только поводом для окончательного разрыва. Возможно, именно об этом говорят две первые строки стихотворения, ведь По не остался просить денег даже у госпожи Аллан, но сознательно обрёк себя на фактически нищенскую скитальческую жизнь. Тема безумия, которая, как и вышеупомянутые, интересует Брюсова, тоже напрямую относится к жизни Эдгара По, последние годы жизни которого были очень тяжёлыми; рядом с ним никого не было – госпожа Аллан умерла, как и его жена Виргиния, а её подруга, обещавшая ей не покидать По, оставила его, когда психическое расстройство писателя и припадки алкоголизма стали невыносимыми.