"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Россия

Сообщений 241 страница 260 из 476

1

Исторические и интересные факты - Россия

Интересные факты из истории, о людях, связных с Россией, СССР, Российской империи.

http://s7.uploads.ru/t/s6NdQ.jpg

+1

241

http://ote4estvo.ru/uploads/1272296542_7ru.jpg
Владимир Алексеевич Корнилов
российский офицер
Вице-адмирал русского флота, герой Крымской войны.

Вице-адмирал и генерал-адъютант Владимир Алексеевич Корнилов пользовался авторитетом не только в Севастополе, но и при дворе императора Николая I. В 1851 году он был зачислен в свиту Его Императорского Величества с правом доклада у самого государя. Гибель Корнилова потрясла все русское общество и российского императора в первую очередь — тот считал Корнилова близким себе человеком.
http://www.womenclub.ru/components/com_jce/editor/tiny_mce/plugins/lines/img/lines_bg.png
Родился:
    13 февраля 1806 г., Ивановское, Тверская губерния, Российская империя
Умер:
    17 октября 1854 г. (48 лет), Севастополь, Российская империя

http://www.womenclub.ru/components/com_jce/editor/tiny_mce/plugins/lines/img/lines_bg.png

Корнилов был одним из участников знаменитого Наваринского сражения. В 1838 году стал начальником штаба эскадры Лазарева, командовал десантом на Кавказском побережье.

В 1849 году Владимир Алексеевич становится начальником штаба Черноморского флота Российской Империи. Он понимал необходимость модернизации флота, считал, что должен идти в ногу со временем. Лоббировал замену парусных судов на паровые, был одним из разработчиком нового Морского устава, участвовал в создание Севастопольской военной библиотеке.

     
Незадолго до начала Крымской Войны, Корнилов быстро перебросил морем несколько пехотных дивизий на Северный Кавказ. Этот маневр сыграл большую роль, при отражении турецкого наступления. Вскоре союзниками началась осада Севастополя.

Корнилову в короткое время удалось создать крепкую линию городской обороны. Владимир Алексеевич Корнилов был смертельно ранен (17.10.1854г) во время бомбардировки города. В историю России, Корнилов вошел, как, один из героев Крымской Войны.

0

242

Как племянница Петра I стала самодержавной императрицей

http://weekend.rambler.ru/imgs/2015/10/29/13/53264/812fb7d4c7148dfe7a5451df229ba0ecb41031dc.jpg
Средняя из трех дочерей царя Ивана V и Прасковьи Федоровны родилась 28 января (7 февраля) 1693 года. Анна рано лишились отца. Болезненный с детства Иван Алексеевич скончался в 29-летнем возрасте. После его смерти двор вдовствующей царицы перебрался в резиденцию Измайлово. В тот момент царевнам было пять, три и два года. В этом «волшебной убежище», как называл усадьбу в конце XVII века немецкий путешественник Корб, девочки провели 12 лет. Все изменилось, когда в 1708 году царь Петр I велел перевезти двор золовки в Петербург. В качестве подарка он преподнес ей дом на берегу Невы, расположенный неподалеку от Петровского домика, и 200-саженный участок на Петергофской дороге. В день прибытия родни, по воспоминаниям историков, Петр устроил большую морскую экскурсию от Шлиссельбурга до Петербурга, а потом до Кронштадта.

Дочки – матери

В Петербурге у вдовствующей царицы Прасковьи Федоровны сложились очень теплые отношения с близкими Петра. Как писал голландский художник Корнелис де Брюин, ее очень уважал сын императора, царевич Алексей Петрович, который часто посещал ее и трех молодых княжен. Кстати, в своих воспоминаниях он описывал и внешность царских племянниц, средней из которых – Анне - на тот момент было 10 лет.

«Все они прекрасно сложены. Средняя белокура, имеет цвет лица чрезвычайно нежный и белый, остальные две — красивые смуглянки. Младшая отличалась особенною природною живостью, а все три вообще обходительностью и приветливостью», - писал он.
Стоит отметить, что отношения между матерью и дочерьми были непростыми. Вдовствующая царица придерживалась правил старинного дореформенного быта, держала девочек в строгости, хотя и позволяла им проводить досуг в развлечениях. Самые доверительные отношения у нее были со старшей дочерью Екатериной, которая по желанию Петра I вышла замуж за герцога Мекленбург-Шверинского Карла Леопольда. C Анной же на протяжении долгого времени у царицы возникали конфликты.

Свернутый текст

Мать сама предложила кандидатуру Анны, когда Петр предложил выдать одну из племянниц замуж за герцога Курляндии и Семигалии Фридриха Вильгельма. Несмотря на то, что дочь подчинилась воле матушки, в народе в те годы была популярна песня о нелегкой судьбе 17-летней девушки, которую насильно выдают замуж за «бусурманина». Правда брак ее продлился недолго. 31 октября 1710 года во дворце князя Меншикова прошло венчание молодых, а уже в 10 января 1711 года Анна овдовела.

Ее супруг умер в Дудергофской мызе, даже не довезя молодую супругу до своих владений. По одной из версий, его смерть наступила из-за алкогольных возлияний, которым он предавался с Петром Первым, отмечая заключение удачного брака.

Несмотря на смерть герцога, властный дядя повелел овдовевшей племяннице все же ехать в Курляндию. В качестве помощника он отправил с Анной Петра Бестужева, с которым у юной особы вскоре закрутился роман, шокировавший Прасковью Федоровну. Та даже просила у Петра разрешение приехать к ней и наставить на путь истинный. Но вместо нее в результате в Митаву поехал Василий Салтыков, брат царицы. Вместо примирения сторон он добился лишь обострения семейного конфликта, рассказывая сестре о «срамной» связи племянницы и Бестужева.

Найти взаимопонимания матери и дочери не удавалось долгие годы. По воспоминаниям приближенных к Прасковье, с годами ее самочувствие сильно ухудшилась, она злоупотребляла алкогольными напитками и часто страдала от болей в ногах. Все это сказывалось на ее характере: она была раздражительна и резка в общении. Перед смертью она даже написала Анне письмо с грубостями, что очень опечалило дочь. Искать поддержку в этой ситуации Анне пришлось у императрицы Екатерины, которая замолвила о ней словечко перед родственницей. В итоге та простила Анну, написав ей: «все для вышеупомянутой Ея величества моей вселюбезнейшей государыни невестушки отпущаю вам и прощаю вас во всем, хотя в чём вы предо мною и погрешили».
222
Анне долгие годы не удавалось найти взаимопонимание с матерью. Фото: Commons.wikimedia.org
«Виват наша императрица, Анна Иоанновна!»

Вернуться в Россию Анне Иоанновне предстояло зимой 1730 года. После смерти императора Петра II, в Петербурге началась ожесточенная борьба кланов, стремящихся захватить власть. В ход шли все методы: от лжи до подделки подписи императора. В итоге единственным легитимным решением стало оглашение документа, в котором императрица Екатерина I, передавая трон 12-летнему Петру, оговорила момент, что будет, если тот умрет до своего совершеннолетия. В нем четко было прописано, что право наследования перейдет к Анне и ее наследникам.
Эта идея понравилась членам Верховного тайного совета, так как у них был шанс оказывать влияние на новую царицу, не имевшую влияния в России. Ее кандидатуру они встретили криками «Виват наша императрица, Анна Иоанновна!». На заседании этого же совета князь Дмитрий Голицын выступил с революционным по тем годам предложением – ограничить ее власть «Кондициями». Вскоре был разработан документ, в котором говорилось, что императрица не может производить в чины выше полковника, расходовать казну по своему усмотрению, назначать наследника и вступать в брак, а также объявлять войну и вводить новые налоги. Эта идея не всем пришлась по вкусу. Узнав о существовании «Кондиций», в городе начались тайные сборы дворян.

Когда в начале февраля Анна прибыла в Подмосковье, к ней навстречу выехали сестры - герцогиня Мекленбургская Екатерина Иоанновна и царевна Прасковья Иоанновна. Они рассказали ей о настроениях в столице и помогли начать переписку с членами влиятельных дворянских семей.  Через несколько дней в Москве в Успенском соборе ей принялся присягу  войска и высшие чины государства. В тексте документа были вычеркнуты фразы о самодержавии царицы.

Развязка истории наступила 25 февраля. Сторонники самодержавия подали Анне челобитную, подписанную дворянами, в которой просили «изодрать» «Кондиции», что Анной и было сделано.

Уже 1 марта состоялась повторная присяга Анне Иоанновне, только на условиях полного самодержавия.

Время шутов и фаворитов

Время правления Анны Ионовны вошло в историю как период, когда политику в стране определяли приближенный к ней люди. По мнению историков, огромную роль в управлении государством в то время играли вице-канцлер Остерман, ближайший советник императрицы, обер-камергер двора Бирон, граф Карл Лёвенвольде и Бурхарт Миних.

Императрица же тратила огромные средства на развлечения и потехи. При ней был впервые построен ледовый городок со слонами. В историю вошла свадьба шута князя Голицына, когда в феврале 1740 года для этой цели между Адмиралтейством и Зимним дворцом на Неве был построен ледяной дом. Для потехи знатных господ в город привезли около трех сотен разных народов в национальных костюмах, которые пели и веселили публику.

В этом же году здоровье Анны Иоанновны заметно ухудшилось. В октябре у нее случился припадок, после которого врачам стало ясно – излечения ждать не стоит. 28 октября императрица скончалась. Ей было 47 лет.

0

243

http://weekend.rambler.ru/imgs/2015/11/14/10/55897/a90e6240d6d45727c37e986dc50901fe9445ddc9.jpg
Татищев Василий Никитич
российский историк
Российский историк, географ, экономист и государственный деятель; автор первого капитального труда по русской истории - «Истории Российской».
Основатель Ставрополя (ныне Тольятти), Екатеринбурга и Перми.

Родился:
    19 апреля 1686 г., Псков
Умер:
    26 июля 1750 г. (64 года), Болдино, Дмитровский уезд, Московская губерния, Российская империя

Взлеты и падения Василия Татищева

Истории у России по-прежнему не было.

Все началось в эпоху Петра I, когда у России еще не было своей истории. Были летописи, разрозненные и часто противоречивые. Все попытки систематического изложения русской истории сводились к более или менее полному пересказу этих летописей, иногда с привлечением греческих, польских и других хроник, иногда с добавлением позднейших книжных легенд. Такова была «Степенная книга», составленная в середине XVI века духовником Ивана Грозного протопопом Андреем (будущим главой Русской церкви митрополитом Афанасием). Такова была «История» дьяка Федора Грибоедова, задуманная как аналог «Степенной книги» для новой царской династии Романовых и написанная в середине XVII века, в правление Алексея Михайловича. В качестве школьного учебника использовался «Синопсис», написанный, предположительно, архимандритом Киево-Печерской лавры Иннокентием Гизелем и впервые изданный в 1674 году.

Все это было, по сути, дремучее средневековье.

Европа же к началу XVIII века уже читала Жана Бодена, Джона Локка, Томаса Гоббса, Гуго Гроция и знала теории государственного суверенитета, естественного права и общественного договора. Она уже видела критическое, то есть проверенное по нескольким рукописям и снабженное научными комментариями, издание многих исторических документов и даже житий святых. В Европе расцветала рационалистическая философия и наука, критицизм и скептицизм, привычка ничего не принимать на веру и подвергать сомнению все, включая сообщения древних рукописей (и даже сам факт их древности). Эрудиты собирали письменные исторические источники, а расплодившиеся именно в XVII веке антиквары — материальные. Сопоставление данных разных источников, лингвистический анализ, историко-филологическая критика, датировка по материалам письма и почерку и т.д., и т.п.— все это превратило историю из пересказа летописей в науку.

В России ничего такого не было. Движения эрудитов и антикваров сюда не проникли. Научной критики источников здесь не знали. Латынь, на которой писали европейские эрудиты, считалась языком лжи и ереси. Соответственно, русские книжники не читали ни «Нового органона» Фрэнсиса Бэкона (1620), ни «Права войны и мира» Гуго Гроция (1625), ни «Математических начал натуральной философии» Исаака Ньютона (1687). Еще один основополагающий труд новой европейской науки и философии, «Рассуждение о методе» Рене Декарта (1637), был издан по-французски — тоже, конечно же, не был известен в России.

Ни «Степенная книга», ни «Синопсис», ни писания дьяка Грибоедова даже самый благожелательный читатель не мог бы поставить в один ряд с европейскими исследованиями того времени — ни с точки зрения метода, ни с точки зрения философского осмысления материала.

...Иметь свою историю было для России государственным делом. Петр I несколько раз издавал указы, обязывающие духовные и светские власти на местах «прежние жалованные грамоты и другие куриозные письма оригинальные, также и исторические рукописные и печатные книги пересмотреть, и переписать, и те переписные книги прислать в Сенат». В 1708 году царь поручил написать русскую историю дьяку Федору Поликарпову, справщику (нечто вроде редактора) московского Печатного двора. Однако произведение Поликарпова Петра не устроило: оно оказалось лишь очередным пересказом летописных сводов. «Ядро российской истории», представленное Петру в 1718 году князем Андреем Хилковым (написал книгу его секретарь Алексей Манкиев), оказалось пересказом «Синопсиса». Известно, что псковский епископ Феофан (Прокопович), главный советник Петра по духовным делам, подносил царю некую «книжицу о происхождении славян», хотя сама эта книжица не сохранилась. Кроме того, государь поручил немцу на русской службе Генриху фон Гюйссену, воспитателю своего сына Алексея, написать историю Северной войны. Заметки о войне, явно с прицелом на будущих историков, оставил и сам Петр, и некоторые его сподвижники.

В 1718 году обер-иеромонах русского флота Гавриил (Бужинский) по приказу царя перевел с латыни «Введение в европейскую историю» Самуэля фон Пуфендорфа, а в 1724-м — так называемый «Лютеранский хронограф» Вильгельма Стратемана (в переводе — «Феатрон, или Позор [обзор] исторический»).

Петр, разумеется, понятия не имел об историко-филологической критике и специальных дисциплинах вроде палеографии и дипломатики, которые стали фундаментом европейской исторической науки. Будучи даже по русским меркам недоучкой, он имел лишь самое смутное представление о философской и методологической базе, на которой основывались столь ценимые им европейские исторические сочинения. Он просто хотел, чтобы русские дьяки и монахи, получившие, по сути, средневековое образование, с бухты-барахты написали русскую историю, сопоставимую по качеству с Пуфендорфом.

Эта затея, само собой, провалилась. Тогда Петр решил пойти проверенным путем: в 1724 году, при создании Академии наук, он особо требовал выписать из Европы хорошего историка. Из Кенигсберга приехал Готлиб Байер. Он был большой специалист по восточным древностям и языкам, прежде всего по китайскому. Россия привлекала его соседством с Китаем, однако, к своему разочарованию, он не нашел в Петербурге ни китайского антиквариата, ни вообще сколько-нибудь заметного присутствия китайцев. За двенадцать лет жизни в России Байер так и не выучил русского языка. Вместо капитальной русской истории он написал лишь несколько небольших латинских статей о происхождении Руси, основанных преимущественно на византийских известиях. Но Петр, умерший в 1725 году, даже с этими статьями не успел ознакомиться.

Истории у России по-прежнему не было.

Василий Никитич Татищев был истинным «птенцом гнезда Петрова». Вечно был в делах, в государевых поручениях. Он сочетал природную живость ума с неутолимой любознательностью. Он был рационалист, прагматик, скептик, местами даже циник. Историк Павел Милюков характеризовал его как «практического и рассчетливого, прозаического, без капли поэзии в натуре». Татищев интересовался сразу всеми науками: был инженером, металлургом, библиофилом, коллекционером рукописей, знающим антикваром. Он считается основателем трех крупных городов: Ставрополя Волжского (ныне Тольятти), Перми и Екатеринбурга. Он был организатором горнорудной промышленности на Урале и в Сибири, проводил денежную реформу, участвовал в политических интригах. И помимо всего этого, именно Татищев написал первую русскую историю.

Он родился в 1686 году. Происходил из знатной семьи, даже был в свойстве с правящей семьей через царицу Прасковью, жену Ивана V, сводного брата Петра. Воевал со Швецией, был ранен в Полтавской битве, выучился на артиллериста и военного инженера, пополнял образование в Германии. Книги, преимущественно латинские и немецкие, скупал возами. Его начальником и покровителем был генерал-фельдцейхмейстер граф Яков Брюс — потомок шотландских королей, служитель русской короны во втором поколении, начальник всей русской артиллерии и всей горнорудной промышленности, строитель первой русской обсерватории, имевший репутацию колдуна и чернокнижника.

В 1717 году в Данциге 30-летний инженер-поручик Татищев обратил на себя внимание Петра. Город задолжал России военную контрибуцию в размере 200 тысяч рублей. Городские власти предложили царю в счет долга картину «Страшный суд», написанную, как уверяли, просветителем славян святым Мефодием. Татищев представил Петру записку, в которой доказывал, что картина имеет позднее происхождение и никак не может стоить баснословных 100 тысяч, в которые ее оценивал магистрат Данцига. Это было упражнение, вполне достойное европейских антикваров XVII века.

Видимо, под впечатлением от этого происшествия Петр решил именно Татищеву поручить составление обстоятельного хорографического описания России. Лучшим образцом жанра считалась тогда «Британия» Уильяма Кемдена (первое издание — 1586 год) — подробнейшее описание Британских островов, содержащее сведения и о ландшафте каждой области, и о ее истории, и о достопримечательностях, и о характерной для нее материальной культуре. Кемден, помимо всего прочего, считается одним из пионеров археологии. Нечто подобное предстояло совершить Татищеву.

Однако это поручение отнюдь не освобождало его от прочих должностных обязанностей. В 1720 году Петр, памятуя о военно-инженерной специальности Татищева, отправил его на Урал. Там в это время безраздельно властвовал другой петровский любимец, Никита Демидов, в качестве монопольного частного подрядчика, и уральские чугун и медь обходились царю подозрительно дорого. Татищев должен был наладить казенную горнозаводскую промышленность.

Освоение Урала было, по сути, колониальной эксплуатацией, во многом сродни той, которой тогда занимались европейцы в богатых пушниной лесах Канады, на плантациях сахарного тростника на Карибах, табака — в Вирджинии, хлопка — в долине Миссисипи. Только на Урал вместо африканских рабов везли крепостных из Центральной России. Татищев был, соответственно, колониальным администратором — и, под стать своим европейским коллегам, среди всех забот находил время интересоваться природой и историей порученной ему земли.

Демидов засыпал царя жалобами на самоуправство и лихоимство Татищева. Петр отправил на Урал начальника Олонецких горных заводов Вильгельма де Геннина, голландца на русской службе, а Татищева вызвал в Петербург. Что едва ли не все его соратники брали взятки и воровали, царь знал, но предпочитал прощать: главное, чтоб дело делалось. Татищев и не думал запираться: «Делающему, — заявил он, — мзда не по благодати, а по делу». Петр потребовал объясниться. Татищев ответил: мол, если бы я за взятку принял неправедное решение — это было бы преступление. А если я принял благодарность от просителя за хорошо проделанную работу — наказывать меня не за что. Петр предпочел простить Татищева — и отправил его в Швецию надзирать за обучением русской молодежи горному делу.

Именно в Швеции состоялось единственное прижизненное издание научного труда Татищева — латинского описания костяка мамонта, найденного в Костенках близ Воронежа. Тоже работа вполне в духе антикваров и естествоиспытателей «века эрудитов». Общаясь со шведскими учеными и копаясь в архивах, Татищев продолжал собирать сведения по русской истории — и из личной любознательности, и для будущего хорографического описания России.

После смерти Петра Татищев был назначен в Монетную контору, которая регулировала денежное обращение в стране. По сравнению с Уралом, служба была очень спокойная: не приходилось носиться по делам за тысячи верст, почти все время в Москве. Старый покровитель Татищева Яков Брюс в это время вышел в отставку и предавался алхимическим опытам в уединенной подмосковной усадьбе Глинки. Татищев регулярно бывал у него. Кроме того, в круг его постоянного общения входили бывший президент Камер-коллегии князь Дмитрий Голицын, бывший сибирский губернатор князь Алексей Черкасский, выбившийся в новгородские архиепископы Феофан (Прокопович), юный сын молдавского господаря Антиох Кантемир, будущий знаменитый поэт. Для 40-летнего Татищева это было время, когда можно было в беседах с образованными приятелями «переварить» обширные книжные и практические познания, которые он приобрел за прошедшие годы. У него сложилась собственная политическая философия. По всей видимости, именно в это время он приступил к систематической работе над своей «Историей российской».

Вскоре Татищеву представился случай разъяснить свою политическую философию публично. В 1730 году умер от оспы 14-летний император Петр II. Прямых наследников престола по мужской линии не осталось. Ближайшей претенденткой на престол была Елизавета, младшая дочь Петра I. Но ее обошли.

Государством управлял Верховный тайный совет из восьми человек (четверо князей Долгоруких, двое Голицыных, канцлер Гавриил Головкин и Андрей Остерман). Этот совет постановил предложить корону герцогине Курляндской Анне Иоанновне, дочери Ивана V, сводного брата и формального соправителя Петра I. Причем Анне поставили ряд условий (соответствующий документ так и назывался — «Кондиции»): без согласия совета не начинать войн и не заключать мира; не вводить новых податей; не жаловать никого высшими чинами; не раздавать вотчин и деревень; не лишать дворян жизни, чести и имения без суда; кроме того, Верховный тайный совет оставлял за собой распоряжение государственной казной. И главное: императрице запрещалось выходить замуж и назначать наследника престола. Фактически речь шла об ограничении самодержавия олигархией «верховников». Понятно, почему совет предпочел Анну Елизавете: своенравной 19-летней дочке Петра, и после смерти сохравнишего громадную популярность у дворянства, еще поди поставь какие-то «кондиции». Анне же было уже под сорок, корона Российской империи была для нее потрясающим подарком судьбы, и «верховники» были уверены в ее сговорчивости.

Татищев, наряду с Феофаном, князем Черкасским, Кантемиром и другими, кто не мог рассчитывать, что «верховники» станут учитывать их интересы, выступил против «затейки» с «Кондициями». Именно перу Татищева принадлежит «Произвольное и согласное рассуждение и мнение собравшегося шляхетства русского о правлении государства», подписанное тремя сотнями дворян. В этом документе содержится исторический экскурс. Трижды Россия видела на престоле избранного монарха (Бориса Годунова, Василия Шуйского и Михаила Романова), и лишь избрание Михаила Татищев признает законным как свершившееся «согласием всех подданных» (то есть в силу общественного договора). Анну Иоанновну же «верховники» избрали келейно, ни о каком «согласии подданных» и речи не было. Вместе с тем, Татищев провозглашает единовластие залогом величия и благоденствия России: от Рюрика до Мстислава Великого оно было — и страна процветала; потом наступил удельный период — и Россия попала под татарское иго и уступила значительную часть земель Литве; Иван III восстановил единовластие — и началось возрождение государства. Татищеву нравится идея двухпалатного парламента, но не для стеснения монаршей власти, а лишь в помощь самодержцу. Главный посыл татищевской программы: нет ограниченной монархии, даешь просвещенный абсолютизм.

Анна Иоанновна, убедившись, что «верховники» не пользуются поддержкой в дворянской среде, прилюдно разорвала «Кондиции» — и сохранила самодержавие. На ее коронации Татищев был обер-церемониймейстером. Вместо представительного парламента новая императрица учредила Кабинет министров из трех человек — в дальнейшем этот орган в основном и управлял государством, пока государыня предавалась разнообразным забавам. Первенствовал в государстве ее фаворит еще с курляндских времен Эрнст Иоганн Бирон.

Вскоре у Татищева случился конфликт с сенатором Михаилом Головкиным, сыном могущественного канцлера. Дело касалось злоупотреблений в Московской монетной конторе, где Татищев был к тому времени начальником. Россия, как и Европа, испытывала в первой половине XVIII века дефицит серебра. Казне требовались серебряные деньги для расчетов с военными поставщиками, поэтому их решили изъять из внутреннего обращения. Это была грандиозная логистическая задача, и ее перепоручили множеству частных подрядчиков. Они должны были скупать у населения мелкие серебряные монеты и сдавать государству на переплавку. Одним из таких подрядчиков была московская купеческая компания Ивана Корыхалова. В 1731 году один из членов этой компании, Дмитрий Дудоров, рассорился с партнерами — и донес Головкину, который надзирал от Сената за монетным делом, что Татищев получил от Корыхалова откат и обеспечил ему подряд на максимально выгодных условиях. Контракт у Корыхалова отняли и передали другой компании. Возглавлял ее, разумеется, Дудоров. Татищев, отстраненный от руководства Монетной конторой и отданный под следствие, был убежден, что Головкин получил от Дудорова внушительный откат.

Находясь под домашним арестом, Татищев предавался изучению русской истории, пользуясь своей обширной библиотекой и коллекцией рукописей. Для «Истории российской» это был, вероятно, самый плодотворный период — при том что ее автор в это время готовился к смертной казни.

Впрочем, в 1734 году Анна Иоанновна, не забывшая заслуг Татищева при ее воцарении, особым указом простила его — и снова отправила руководить освоением Урала. Горнозаводской край все больше напоминал самоуправляемую колонию: там была своя администрация, свой суд, свои школы, даже своя армия. Уральская промышленность росла и делалась все более прибыльной. Уже в 1737 году Бирон решил потеснить Татищева с такого хлебного места — и отправил его в Оренбург подавлять восстания башкир.

В свое «второе пришествие» на восточную окраину России Татищев вернулся к давней идее хорографического описания страны и направил соответствующее предложение в Академию наук. 1737 годом датируется составленная им анкета, которую он планировал разослать по всем городам России: вопросы о рельефе местности, о флоре и фауне, о почвах, о состоянии сельского хозяйства и промыслов, об окаменелостях и других любопытных находках (видимо, под впечатлением от изучения Костенков). Сенат не пожелал разослать анкету по всей империи, и Татищев сумел таким образом собрать сведения лишь об Урале и Сибири. Заполненные анкеты он пересылал в Академию наук, и хотя ни для какого хорографического описания они так и не послужили, ими впоследстуии пользовался Герхард Миллер при написании своей «Истории Сибири».

В 1739 году Татищев вернулся в Петербург — и представил в Академию наук первую редакцию своей «Истории российской». Академикам — в то время сплошь наемным иностранцам — этот труд не приглянулся. Публичные чтения, которые устраивал автор, пользовались некоторой популярностью. Однако важным фактором в судьбе «Истории» стало то, что Татищев вновь угодил в водоворот политических интриг. Он сблизился с членом Кабинета министров Артемием Волынским, которых был на ножах с Бироном. Анна Иоанновна к фавориту как раз охладела, и Волынский, желая окончательно ее к себе расположить, придумал небывалую забаву: построить Ледяной дом и в нем женить шута Голицына на калмычке Бужениновой. Императрице такие штуки были по вкусу. Для пущего веселья Волынский обратился к придворному поэту Василию Тредиаковскому, чтобы тот написал к приличествующую случаю оду. Тредиаковский без энтузиазма отреагировал на требование воспеть шутовскую свадьбу, и Волынский, вспылив, поколотил его. Вспыльчивость Волынского и погубила: вскоре ему запретили бывать при дворе, потом обвинили в краже казенных 500 рублей (для сравнения, Татищеву откатов по «монетному делу» насчитали на 7 тысяч) и посадили под арест. В его бумагах нашли, среди прочего, «Генеральный проект о поправлении государственных дел» — документ, который во многом напоминал татищевскую программу 1730 года: Сенат как правительство, законосовещательный дворянский парламент... Волынского обвинили в подготовке государственного переворота в пользу Елизаветы Петровны и в 1740 году казнили.

Татищев, очевидно, сочувствовал Волынскому и в его мечтах о возвращении к идеалам Петра Великого и политическом переустройстве России, и в его нелюбви к Бирону. У него были все шансы угодить под следствие по делу о заговоре и, возможно, разделить участь Волынского — ему не впервой было ждать казни. Как ни странно, его спас давний недруг Михаил Головкин. У того скопилась груда компромата на Татищева: взятки, хищение денег, предназначенных на выплаты киргизскому хану, постройка на казенные средства дома в Самаре и т.д., и т.п. Так что во время следствия по делу о заговоре Татищев сидел под арестом по гораздо менее страшному обвинению в коррупции. О публикации «Истории» можно было забыть. Татищев, находя в научных занятиях утешение в невзгодах, под арестом принялся за ее переработку.

Вновь решающее влияние на судьбу Татищева оказала смена царствования. В 1740 году Анна Иоанновна умерла, назначив своим наследником внучатого племянника Ивана VI. Новому императору было два месяца от роду. При дворе снова началась борьба за власть. Бирона арестовали. Татищева освободили из-под ареста и в третий раз отправили на восток: сначала усмирять бунты калмыков, потом — губернатором в Астрахань. Очередной дворцовый переворот в 1741 году, в результате которого на престол все-таки взошла Елизавета Петровна, обошелся без участия Татищева.

Окончательно Татищева отрешили от дел в 1745 году, когда ему было уже под шестьдесят. Это не была почетная отставка: ему вновь припомнили многочисленные обвинения во взяточничестве и лихоимстве, а также вольнодумство и «атеизм». Ни один суд так и не признал его виновным в коррупции, хотя сохранившиеся материалы следствия дают основания полагать, что обвинения были небезосновательны. Что касается «атеизма», речь, видимо, шла о пренебрежении Татищева церковной обрядностью и приверженности философскому деизму.

Остаток своих дней Татищев прожил в опале в подмосковном имении Болдино, продолжая работать над «Историей». По семейной легенде (не подтверждаемой документами), 14 (25) июля 1750 года к нему явился посыльный из Петербурга с прощением от императрицы Елизаветы Петровны и орденом Александра Невского. Татищев орден вернул, сказав, что умирающему он без надобности. Скончался он на следующий день, будучи 64 лет от роду.

«История российская» Татищева

Татищевскую «Историю» опубликовал Герхард Миллер (он будет нашим следующим героем) в 1768 году, уже при Екатерине II. Известно, что императрица читала ее и в целом одобрила.

Первая редакция «Истории», которую Татищев привез в Петербург в 1739 году, еще наследовала историческим писаниям предшествующей эпохи: это был преимущественно пересказ летописей, даже язык был намеренно стилизован под «древнее наречие». То, что Академия это произведение отвергла (хотя научные соображения при этом едва ли были решающими), пошло автору на пользу: переработанная «История», увидевшая свет стараниями Миллера, уже вполне могла претендовать на статус оригинальной исследовательской работы по строгим стандартам XVIII века.

Своему труду Татищев предпослал обстоятельное введение — эссе о значении истории и о методах исторического исследования. История, утверждает он, нужна для того, чтобы «о будущем из примеров мудро рассуждать». Будучи приверженцем просвещенного абсолютизма, Татищев так обобщает философский смысл русской истории: «Монаршеское правление государству нашему прочих полезнее, чрез которое богатство, сила и слава государства умножается, а чрез прочие умаляется и гибнет». Эта мысль утверждалась и в «Рассуждении о правлении государства» 1730 года, и в важнейшем памятнике русской политической философии петровской эпохи — «Правде воли монаршей» Феофана (Прокоповича), изданной в 1722 году. Проблема самодержавия как залога «богатства, силы и славы государства» останется центральной для всех русских историков вплоть до Карамзина.

Татищев едва ли не первым по-русски заговорил о специальных дисциплинах, необходимых для написания истории: хронологии, исторической географии, генеалогии — это тоже результат его европейской начитанности. За основу своего повествования он взял логику и здравый смысл — именно этого тщетно требовал от своих незадачливых историков Петр I. Едва ли не первым Татищев подверг критике (весьма насмешливой) благочестивую легенду о том, что христианство на берегах Днепра проповедовал еще Андрей Первозванный. Легенда эта содержится в «Повести временных лет» и должна была, вероятно, служить основанием для получения Русской церковью статуса апостольской. Кроме того, Татищеву принадлежит честь первооткрывателя «Русской правды» — древнейшего русского свода законов, обнаруженного в так называемом «Новгородском манускрипте».

Собственно изложение русской истории у Татищева состоит из четырех частей: (1) с древнейших времен до призвания варягов (862 год); (2) до нашествия Батыя (1238 год); (3) до восшествия на московский великокняжеский престол Ивана III (1462 год); (4) до Смуты (начало XVII века). Первая часть структурирована преимущественно как историческая хорография со ссылками на античных авторов и византийских авторов (Геродота, Страбона, Плиния Старшего, Клавдия Птолемея, Константина Багрянородного), а также на скандинавские саги (их исследовал современник Татищева Готлиб Байер); последующие — как летопись. Само разделение на части — попытка логической периодизации: предыстория и начало Руси; становление и расцвет Киевской Руси; удельный период и татарское иго; возрождение и новый расцвет под властью великих князей Московских. Последующие русские истории, включая Карамзина и Соловьева, в основном повторяли эту структуру.

Татищев не успел завершить свой труд: полностью готовой (с разделением на главы и обширными примечаниями) он оставил лишь первую часть; вторую дописал, но не успел доработать и разделить на главы; к третьей не успел составить примечания; четвертая примерно с середины превращается в набор разрозненных заметок, основном относящихся к Смуте.

Мы не станем здесь вникать в конкретные исторические представления Татищева: они соответствовали своей эпохе, на современный взгляд кажутся наивными и, само собой, безнадежно устарели. Историческая наука с тех пор подвергла критическому переосмыслению и сами концепты «призвания варягов», «удельной раздробленности», «татарского ига», Киевской Руси как единого самодержавного государства, прямой преемственности московских князей от древних киевских. Кроме того, последующие исследователи неоднократно ловили Татищева на передергиваниях и умолчаниях. Некоторые из них, вероятно, были попытками «сгладить углы», чтобы протащить «Историю» через академическую, церковную и политическую цензуру; другие можно объяснить стремлением автора убедительнее продвинуть собственные политико-философские идеи. Идеалы добросовестности историка в первой половине XVIII века еще не вполне устаканились и в Европе, а Татищев, ко всему прочему, был далеко не кабинетным ученым, и его жизненные установки и обстоятельства были далеки от сугубо исследовательских.

Особый интерес для современных исследователей представляют так называемые «татищевские известия» — сообщения со ссылками на источники, которые до нас не дошли. Таковых по «Истории российской» рассыпано великое множество, но наиболее любопытны два. Первое относится к тому самому призванию варягов: Татищев сообщает о новгородском старейшине Гостомысле, который для прекращения внутренних раздоров в городе завещал призвать из-за моря Рюрика, сына Гостомысловой дочери Умилы. Второе интереснейшее «татищевское известие» содержит подробности крещения Новгорода при Владимире Святом: якобы новгородцы не желали отказываться от язычества, и ближайший соратник князя Добрыня крестил их огнем и мечом. Оба эти известия Татищев приводит со ссылкой на некую «Иоакимовскую летопись», авторство которой приписывает первому епископу Новгородскому Иоакиму Корсунянину, современнику крещения Руси. Тем самым русская летописная традиция удревняется на сто с лишним лет (известный нам текст «Повести временных лет» составлен в начале XII века, а Иоаким жил на рубеже X–XI веков).

Карамзин считал «Иоакимовскую летопись» мистификацией Татищева; Соловьев, напротив, полагал, что она действительно существовала, но после Татищева была утрачена. Мы не знаем или не можем надежно идентифицировать рукопись, которую Татищев называет «Кабинетным манускриптом» (некий поздний список летописи, полученный им лично от Петра I), и «Раскольничью летопись» (купленную в 1721 году у некоего уральского старообрядца). Про «Новгородский манускрипт», в котором содержалась «Русская правда», Татищев рассказывал, что купил его «у раскольника в лесу» и передал в Академию наук (он сохранился и ныне известен как Академический список Новгородской первой летописи младшего извода). Есть современная версия, что на самом деле Татищев нашел манускрипт в архиве Сената, а раскольника выдумал, чтобы добавить экзотического флера истории открытия древнейшего русского свода законов и преувеличить свою роль в ней.

Как бы там ни было, вскоре после смерти Татищева его подмосковное имение Болдино сгорело вместе со всей обширной коллекцией рукописей, которой пользовался историк при написании своего труда. Если и существовала когда-либо «Иоакимовская летопись», то она погибла в этом пожаре. Уже в наше время украинский историк Алексей Толочко в специальной монографии 2005 года привел обстоятельную аргументацию против достоверности «татищевских известий». «Иоакимовскую летопись» Толочко считает вымыслом Татищева. Пересказ его доводов занял бы много места и потребовал бы множества пояснений. Скажем лишь, что противоборство «протатищевской» и «антитатищевской» традиций в современной историографии продолжается с прежним накалом.

«История российская» Татищева была плодом исторической науки в ее младенческом состоянии. Его критика источников была еще наивной — но уже научной. Это было незавершенное — но уже историческое исследование, а не простой пересказ летописей. Уже нельзя было сказать, что у России нет своей истории.

0

244

СССР. Метро

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

245

СССР. Высотки

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

246

СССР. Гостиница ''Москва''

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

247

Как создавалась Российская Империя. Крещение Руси-988г.

Фильм западный, не плохой, много хороших слов сказано о России и русских. Эффектно показано на глобусе бурное территориальное, а значит и демографическое развитие; умное, талантливое политическое руководство приведшее к такому невиданному развитию страны и русского народа! Допущена умышленная ошибка не только с датой крещения Руси, но и с автором её крещения... Русь крестил князь Владимир, с любовью прозванный в народе "Красное Солнышко" в 988г. (10-й век). Ещё авторы упорно уверяют нас, что все в России строилось бедными крестьянами, можно подумать. что в Европе все строили дворяне и аристократия не снимая белых перчаток!

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

248

http://to-name.ru/images/biography/anna-ivanovna.jpg
Анна Ивановна (Анна Иоанновна) —
российская императрица (с 25 января 1730);
дочь царя Ивана V Алексеевича и Прасковьи Фёдоровны Салтыковой;
племянница Петра I Великого, курляндская герцогиня (с 1710);
возведена на российский престол Верховным тайным советом.

Анна Ивановна

Анна Ивановна родилась 7 февраля (28 января по старому стилю) 1693 года, в Москве. После смерти отца с 1696 года вместе с матерью и сестрами жила в подмосковном селе Измайлово, где получила домашнее образование. С детства она была не любима собственной матерью.

В 1708 году по приказу Петра I ее семья переселилась в Петербург, и в 1710 году Анна была выдана замуж за курляндского герцога Фридриха Вильгельма, который умер в январе 1711 года на пути из Петербурга в Курляндию, куда молодые отправились вскоре после свадьбы. Анна хотела вернуться назад, но по настоянию Петра I вынуждена была жить в Митаве. Враждебно встреченная курляндским дворянством, она попала под влияние русского резидента Петра Михайловича Бестужева, который стал ее фаворитом. Находясь в стесненных материальных обстоятельствах, Анне приходилось постоянно обращаться к российскому двору и своим родственникам в Петербурге с униженными просьбами о помощи.

В 1726 году в результате интриг Александра Даниловича Меншикова, претендовавшего на курляндский престол, расстроился брак Анны с графом Морицем Саксонским. После отзыва Бестужева с 1727 года ее фаворитом стал Эрнст Иоганн Бирон, от которого по некоторым данным Анна имела сына, официально считавшегося рожденным женой Бирона. В 1730 году в условиях династического кризиса после смерти Петра II Алексеевича она была приглашена членами Верховного тайного совета на российский престол и подписала предложенные ей верховниками «Кондиции», ограничивавшие самодержавие в пользу аристократии. Однако по прибытии в Москву, 25 февраля 1730 года Анна разорвала «Кондиции» и была провозглашена самодержавной императрицей. Ее опорой стали сторонники самодержавного правления — дворяне и гвардия.

Анна Ивановна обладала тяжелым характером, была капризна, отличалась злопамятностью и мстительностью. Ее двор представлял собой смесь старомосковских порядков с элементами европейской культуры, привнесенных в Россию петровскими нововведениями. Не имея способностей и склонности к государственной деятельности, императрица проводила время в праздных придворных развлечениях среди шутов, лилипутов, блаженных, гадалок, старух-приживалок. Она любила выступать в роли свахи, обожала охоту, истребляя каждый год по несколько сот загнанных для нее животных. Особую известность получила устроенная ею в феврале 1740 года шутовская свадьба князя Михаила Алексеевича Голицына-Квасника с придворной калмычкой Авдотьей Ивановной Бужениновой в специально выстроенном Ледяном доме.

Вместе с тем при дворе были популярны итальянская опера и балет. По приказанию Анны Ивановны был построен театр на тысячу мест, а в 1737 году открыта первая в России балетная школа.

Внутренняя и внешняя политика России времен Анны Ивановны в целом была направлена на продолжение линии Петра I. После роспуска в 1730 году Верховного тайного совета было восстановлено значение Сената, а в 1731 году создан Кабинет министров, фактически управлявший страной. Не доверяя прежней политической верхушке и гвардии, императрица создала новые гвардейские полки — Измайловский и Конный, комплектовавшиеся иностранцами и однодворцами Юга России. Одновременно был удовлетворен ряд требований дворянства, выдвинутых во время событий 1730 года.

В 1731 году был отменен петровский Указ о единонаследии (1714) в части порядка наследования недвижимых имений, учрежден Шляхетский корпус для детей дворян, в 1732 году в два раза было увеличено жалованье русским офицерам, в 1736 году установлен 25-летний срок службы, после которого дворяне могли выходить в отставку, при этом разрешено было оставлять одного из сыновей для управления имением. Дворяне получили исключительное право владеть крестьянами с землей. Одновременно была продолжена политика на закрепощение всех категорий тяглого населения: указом 1736 года все рабочие промышленных предприятий объявлены собственностью их владельцев.

Царствование Анны Ивановны

Царствование Анны Ивановны отмечено подъемом российской промышленности, прежде всего металлургической, вышедшей на первое место в мире по производству чугуна. Со второй половины 1730-х годов началась постепенная передача казенных предприятий в частные руки, что было закреплено Берг-регламентом (законодательный акт 1739), стимулировавшим частное предпринимательство.

Царствование Анны Ивановны вошло в историографию как время «бироновщины», что трактуется как засилье иностранцев и ужесточение полицейских репрессий. В реальности, занимавшие высокие должности Бирон, Бурхард Кристоф фон Миних, Андрей Иванович Остерман, братья Левенвольде участвовали в борьбе за влияние на императрицу наряду с русскими вельможами, не образовывая единой «немецкой партии». Число осужденных в эти годы Тайной канцелярией в среднем почти не отличалось от аналогичных показателей предшествующего и последующего времени, и среди них практически не встречаются дела, связанные с антинемецкими настроениями. Наиболее известны процессы против князей Долгоруких, князя Дмитрия Михайловича Голицына, Артемия Петровича Волынского. Анна была подчеркнуто набожна, суеверна, проявляла заботу об укреплении православия. При ней были открыты новые духовные семинарии, установлена смертная казнь за богохульство в 1738 году.

Фактическим руководителем русской внешней политики при Анне Ивановне был Андрей Иванович Остерман, в 1726 году добившийся подписания союзного договора с Австрией, который определил характер внешней политики страны. В 1733-1735 году союзники совместно участвовали в Войне за польское наследство, результатом которой было изгнание Станислава Лещинского и избрание на польский престол Августа III Фридриха. Во время русско-турецкой войны (1735-1739) русская армия дважды — в 1736 и 1738 годах входила в Крым и разоряла его, были захвачены турецкие крепости Очаков и Хотин. Однако неудачные действия командовавшего армией Бурхарда Кристофа Миниха, приведшие к большим людским потерям, вынудили Россию подписать невыгодный Белградский мир, по которому она должна была вернуть Турции все завоеванные земли. Незадолго до смерти Анна Ивановна провозгласила наследником престола своего внучатого племянника малолетнего Ивана Антоновича, а регентом при нем Бирона.

Анна Ивановна скончалась 28 октября (17 октября по старому стилю) 1740 года, в Петербурге. Похоронена в Петропавловском соборе Петербурга.

0

249

Ещё об Анне Ивановне из «Нового энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона»

Анна Иоанновна, императрица Всероссийская (1730 — 1740), средняя дочь царя Иоанна Алексеевича и Прасковьи Феодоровны, рожденной Салтыковой. Родилась в Москве 28 января 1693 года, умерла в Санкт-Петербурге 17 октября 1740 года. Её детство и молодость, оставшейся после смерти отца трех лет от роду, протекли под двумя противоположными влияниями: тяготением к старинным московским порядкам со стороны матери и необходимостью прилаживаться к новым порядкам, из угождения дяде, Петру Великому.

До пятнадцатилетнего возраста Анна прожила в подмосковном селе Измайлове с матерью и сестрами, царевнами Екатериной и Прасковьей, окруженная множеством богомольцев, юродивых, гадальщиц, калек, уродов и странников, находивших постоянный приют при дворе царицы Прасковьи. Только во время приездов царя в село Измайлово всех этих приживалок и приживальщиков прятали в дальние чуланы, так как царь сильно их недолюбливал.

Обучали царевен русскому языку, истории, географии и каллиграфии. Петр желал, чтобы они знали иностранные языки и танцы, а потому к ним был приставлен в качестве гувернера и учителя немецкого языка Остерман, а в 1703 году для преподавания французского языка и танцев приглашен француз Рамбурх. Остерман (старший брат знаменитого впоследствии вице-канцлера) оказался человеком бездарным, да и Рамбурх не отличался, по-видимому, педагогическими способностями; успехи царевен в обоих языках и даже в танцах были невелики.

В 1708 году царица Прасковья и ее дочери переехали из Измайлова в С.-Петербург, привольная деревенская жизнь сменилась ассамблеями и театральными зрелищами, в которых надлежало появляться уже не в телогреях и парчовых сарафанах, а в фижмах и робронах. В июле 1710 года началось сватовство Анны, а 31 октября того же года она была обвенчана с племянником прусского короля, герцогом курляндским Фридрихом-Вильгельмом, таким же юным, как она: и жениху и невесте было по семнадцати лет. Этот брак был заключен, помимо её желания, вследствие политических соображения царя, считавшего полезным вступить в союз с Курляндией.

По случаю бракосочетания Ани пиры и торжества в Петербурге продолжались два месяца, причем, по обычаю Петра, не соблюдалось умеренности ни в еде, ни особенно в винопитии. Вследствие таких излишеств новобрачный заболел, затем, выздоровев, простудился, но, не обратив внимания на простуду, выехал вместе с новобрачной из Петербурга в Митаву 9 января 1711 года и в тот же день скончался на мызе Дудергоф.

Несмотря на смерть герцога, семнадцатилетняя вдова должна была, согласно воле Петра, поселиться в Митаве и окружить себя немцами; он предполагал водворить там и царицу Прасковью Феодоровну с царевнами Екатериной и Прасковьей, но это не состоялось. Впоследствии Анна Ивановна гостила иногда у матери, то в Петербурге, то в Измайлове, но Петр и тут распоряжался самовластно: находя нужным ее пребывание в Курляндии, он написал, например, из Москвы 26 февраля 1718 года Меншикову, чтобы тот немедленно отправил Анну из Петербурга. Гофмейстером при дворе Анны и управляющим ее имениями был Петр Михайлович Бестужев, к которому она сильно расположилась.

Прасковья Феодоровна письменно обратилась к царю с просьбой сменить его, так как он «весьма несносен». Царь не внял, однако, этой просьбе, считая Бестужева способным добиться от курляндского сейма выдела Аниной вдовьей части из герцогских имений. Из политических соображений царь не раз входил в переговоры с иностранными принцами относительно нового супружества Анны, но переговоры ни к чему не приводили, и вдова по-прежнему оставалась без всяких материальных средств, в полной зависимости от строгого дяди. Она должна была, вместе с тем, переносить письменные и устные выговоры матери, любившей ее менее остальных дочерей и желавшей изменить некоторые не нравившиеся ей порядки при курляндском дворе.

В 1718 — 1719 годах царь послал в Митаву состоять при герцогине Анне её дядю, Василия Феодоровича Салтыкова, человека грубого и даже жестокого; своими выходками он доводил ее иногда до слез. Письма Анны не только к Петру, к его жене Екатерине Алексеевне и к цесаревне Елизавете Петровне, но даже к некоторым царедворцам, как, например, к князю Меншикову и вице-канцлеру Остерману, были наполнены жалобами на судьбу, на безденежье, и писаны заискивающим, униженным тоном. То же продолжалось и при Екатерине I и Петре II.

В 1726 году в Курляндии возник вопрос об избрании в герцоги Морица, графа Саксонского (незаконного сына польского короля Августа II), при условии женитьбы его на Анне; но выполнению этого плана, на который охотно согласилась бы она сама, помешал князь Меншиков, сам добивавшийся курляндской герцогской короны. Последняя надежда Анны на замужество была разрушена, и она стала все более и более обращать внимание на одного из своих придворных, камер-юнкера Эрнеста-Иоганна Бирона.

Неожиданная смерть отрока-императора Петра II, последовавшая 19 января 1730 года, совершенно изменила судьбу Анны. Из обездоленной вдовицы, не имеющей права распорядиться даже в своем маленьком государстве, она сделалась императрицей всероссийской. В заседании Верховного Тайного Совета, в день кончины Петра II, князья Голицыны и Долгорукие высказались против тех наследников, которые могли бы занять русский престол по «тестаменту» Екатерины I. Наследники эти были: внук Петра Великого, двухлетний сын умершей в 1728 году голштинской герцогини Анны Петровны, Петр-Ульрих, и вторая дочь Петра Великого, цесаревна Елизавета Петровна. В случае выбора малолетнего Петра-Ульриха можно было опасаться вмешательства в дела России его отца, голштинского герцога Фридриха-Карла, а Елизавете Петровне не сочувствовали многие из «верховников» из-за ее легкомысленного образа жизни. Кроме этих двух наследников, были еще четыре особы царского дома: первая жена Петра Великого, Евдокия Феодоровна Лопухина, и три дочери царя Иоанна Алексеевича. Остановились на средней из дочерей, курляндской герцогине Анне, рассчитывая на ее обездоленное положение в Митаве. Ее предложил самый влиятельный член Верховного Тайного Совета, князь Дмитрий Михайлович Голицын, уверенный, что Анна, из желания царствовать, согласится на некоторые «кондиции», ограничивающие ее самодержавную власть.

«Кондиции» эти решено было отправить Анне Ивановне в Митаву с тремя депутатами от Верховного Тайного Совета, Сената и генералитета. В депутацию были избраны: уже прежде известный Анне князь Василий Лукьянович Долгорукий, брат князя Дмитрия Михайловича Голицына, сенатор князь Михаил Михайлович младший Голицын и генерал Леонтьев. Они должны были вручить Анне письмо от Верховного Тайного Совета и получили от него инструкцию с наставлениями, как действовать в Митаве. Раньше этой официальной депутации прибыл к Анне гонец с уведомлением от Рейнгольда Левенвольде, что вовсе не весь народ желает ограничения ее самодержавия. В тот же день, позднее, приехал посланный Павлом Ивановичем Ягужинским Сумароков, со словесным от него советом Анне не верить всему, что станут ей представлять депутаты Верховного Тайного Совета.

Архиепископ новгородский Феофан Прокопович, будучи убежденным сторонником неограниченного самодержавия, тоже поторопился отправить гонца к Анне Ивановне. Несмотря на эти предупреждения, новая императрица подписала 25 января 1730 года «кондиции» и затем отбыла из Митавы в Москву. «Кондиции» состояли из восьми пунктов и так определяли власть императрицы:

    она должна была заботиться о сохранении и распространении в русском государстве православной христианской веры;
    обещала не вступать в супружество и не назначать наследника престола ни при жизни, ни по духовному завещанию;
    без согласия Верховного Тайного Совета, который она обязывалась сохранить в составе 8 членов, она не имела права объявлять войны и заключать мир,
    облагать подданных новыми податями,
    производить в чины служащих как в военной, так и в гражданской службе, выше полковника и VI ранга,
    раздавать придворные должности, производить государственные расходы,
    жаловать вотчины и деревни.
    Кроме того, «шляхетство» (дворяне) только по суду могло быть подвергаемо лишению чести и имущества, а за важные преступления — смертной казни.

«Кондиции» эти составляли лишь черновой набросок политического проекта князя Д.М. Голицына, примером для которого послужило стремление шведской аристократии в 1719 — 1720 годах, при воцарении в Швеции Ульрики-Элеоноры, усилить власть государственного совета, возвратив ему то значение, какое он имел в XVII веке при Христине, Карле X и в первые годы правления Карла XI. Но как сейм в Швеции восстал тогда против аристократии и подчинил своему контролю шведский государственный совет, так и русское среднее шляхетство одержало победу над «верховниками» вообще и князем Д. М. Голицыным в частности.

Князь Голицын слишком самонадеянно взялся за начертание в своем проекте нового государственного строя, не предполагая, что может встретить противодействие со стороны шляхетства, так как он создавал свой проект в интересах, главным образом, «родословных людей», то есть высшего шляхетского слоя. В ожидании назначенного на 19 января 1730 года бракосочетании юного императора с княжной Екатериной Алексеевной Долгорукой, в Москву съехалось к этому дню провинциальное шляхетство и собрались армейские полки, с их генералами, штаб- и обер-офицерами. Разные события последнего времени, как, например, падение всемогущего Меншикова и чрезмерное возвышение Долгоруких, а также усиление власти Верховного Тайного Совета — все это обсуждалось в разных кружках генералитета и шляхетства.

Избрание Анны Ивановны возбудило сначала сильное удивление, главным образом, в дипломатических кругах, где она была мало известна. Когда узнали о ее бедственном положении в Курляндии, удивление сменилось общим удовольствием: все кружки, все отдельные лица стали связывать с ее избранием свое благополучие. «Родословные люди» рассчитывали, предложив ей иные «пункты», чем намеченные «верховниками», получить преобладающее политическое значение; среднее шляхетство надеялось приобрести для себя льготы; некоторые лица из высшего духовенства мечтали о восстановлении при Анне патриаршества.

При общем возбуждении умов в среде генералитета и шляхетства возникал целый ряд иных политических проектов. Их дошло до нас 12, и под ними находится более 1100 подписей. Из этих проектов 8 были поданы в Верховный Тайный Совет, а остальные 4 не получили официального движения. Все 12 проектов ставили вопрос об организации высших государственных учреждений, но не в той форме, как того желали «верховники»; они стремятся к участию в государственном управлении «шляхетства», с преобладанием старинной московской знати; некоторые из них с этой целью вводят в Верховный Тайный Совет представителей всех старейших, так называемых «родословных» русских «фамилий»; другие же уничтожают Верховный Тайный Совет и взамен его ставят Сенат с участием таких же представителей. Затем все проекты говорят о разных льготах для шляхетства, например, о большем распространении образования, о сокращении срока обязательной военной службы, об уничтожении закона Петра Великого, установившего единонаследие, о баллотировке в шляхетских собраниях кандидатов на главнейшие должности в центральных и областных учреждениях и в полках.

С 10 до 15 февраля Анна прожила в селе Всесвятском, под Москвой, желая, чтобы погребение Петра II совершилось в ее отсутствие. 15 февраля произошел торжественный въезд императрицы в Москву, а 20 февраля и 21 февраля высшие сановники, шляхетство и все жители Москвы приносили ей присягу на основании «кондиций»; в провинции были тоже отправлены присяжные листы. Так как число сторонников самодержавия императрицы значительно увеличилось, и к ним присоединились даже многие из подписавших разные шляхетские планы и проекты, то они решили обратиться к Анне с челобитной о «восприятии самодержавия», но сразу они не решились этого сделать, так как «верховники» шли на компромисс с поданными им шляхетскими проектами. 25 февраля шляхетство, с князем Алексеем Михайловичем Черкасским во главе, явилось к императрице и подало ей «челобитную» о том, чтобы все шляхетские проекты были рассмотрены выборными от шляхетства, которые и должны «сочинить форму правления государственного» и поднести ее на утверждение императрице. Анна написала на прошении «учинить по сему».

Шляхетство ушло совещаться, а оставшиеся перед императрицей гвардейские офицеры подняли шум и стали кричать, что не следует предписывать государыне законы, и что она должна быть такою же самодержицей, как были ее предки. Затем, предводимые фельдмаршалом князем Иваном Юрьевичем Трубецким, они подали челобитную, составленную и прочитанную гвардейским офицером, князем Антиохом Дмитриевичем Кантемиром, о восприятии самодержавия. Выслушав, Анна Ивановна надорвала «кондиции» и объявила себя самодержавной императрицей, вследствие чего 28 февраля со всех была взята новая присяга. Во исполнение желания, выраженного в челобитной и во многих шляхетских проектах, Анна уже 4 марта уничтожила Верховный Тайный Совет и восстановила Правительствующий Сенат в том виде, в каком он существовал при Петре Великом.

По плану Миниха Сенат был разделен на пять департаментов:

    1) дел, касающихся духовенства;
    2) военных;
    3) финансов;
    4) юстиции;
    5) промышленности и торговли.

28 апреля 1730 года в Москве произошла торжественная коронация императрицы. Не будучи подготовлена к той роли, какая ей выпала на долю в зрелом возрасте, она стала вдали от забот правления. За неё думали и работали другие люди, бывшие в окружении. Внешняя политика во все время ее царствования находилась в ведении Андрея Ивановича Остермана; церковными делами руководил Феофан Прокопович; русские войска побеждали благодаря военным талантам Бурхарда Кристофа Миниха и Петра Петровича Ласси; во главе внутреннего управления сначала стоял тоже Остерман, а потом Бирон. О развитии промышленности и торговли старались, хотя и не могли действовать совершенно самостоятельно: Александр Львович Нарышкин, знаменитый дипломат эпохи Петра Великого — барон Пётр Павлович Шафиров, кабинет-министр Артемий Петрович Волынский и президент коммерц-коллегии граф Платон Иванович Мусин-Пушкин.

По отзывам всех современников, Анна Ивановна обладала здравым умом; некоторые находили, что сердце ее не было лишено чувствительности; но с самого детства ни ум, ни сердце ее не получили надлежащего направления. При внешнем благочестии, она проявляла не только грубость нравов и суровость, но даже жестокость. Было бы несправедливо приписывать исключительно влиянию Бирона все гонения, ссылки, пытки и мучительные казни, совершившиеся в ее царствование: они обусловливаются и личными свойствами Анны.

В конце 1731 года императрица переехала из Москвы в Петербург, и с этого времени начался иноземный склад ее правительства с Бироном во главе. С внешней стороны могло казаться, что правительство Анны продолжает идти по стопам Петра Великого, но на самом деле было не так. Остерман и Миних, бывшие при Петре Великом лишь исполнителями его предначертаний, стали полновластными распорядителями и весьма часто шли вразрез с основными принципами реформ первого императора. Ученики Петра Великого, преданные ему русские люди, как Василий Никитич Татищев, Иван Иванович Неплюев, князь Антиох Дмитриевич Кантемир, Артемий Петрович Волынский, следовали его заветам, но встречали на своем пути препятствия, иногда непреодолимые, и подвергались гонениям со стороны немцев-правителей.

В делах внутреннего центрального управления коллегиальный принцип Петра Великого стал постепенно вытесняться принципом бюрократического и единоличного управления, проводником которого был Остерман. По его мысли в 1731 году был учрежден Кабинет министров, «для лучшего и порядочнейшего отправления всех государственных дел, подлежащих рассмотрению императрицы». Кабинет был поставлен выше Сената. Кроме существовавших уже коллегий, возник целый ряд отдельных канцелярий, контор и экспедиций, а в Москве учреждено два приказа для окончания не решенных дел: судный — по делам гражданским и розыскной — по делам уголовным. В том же 1731 году возник Сибирский приказ, а в 1733 году расширена деятельность Доимочного приказа, первоначально учрежденного еще Верховным Тайным Советом в 1727 году.

Одним из крупных недостатков русской государственности было отсутствие систематического законодательного Уложения. Правительственные комиссии, учреждавшиеся при Петре Великом и его преемниках для составления нового Уложения, ничего не сделали, а потому указом 1 июня 1730 года было повелено «начатое Уложение немедленно оканчивать и определить к тому добрых и знающих в делах людей, по рассмотрению Сената, выбрав из шляхетства и духовных и купечества». Надежды, возложенные на депутатов, не оправдались; выборные от шляхетства съезжались вяло, и Сенат, убедившись, что депутаты не могут принести никакой пользы, определил указом 10 декабря 1730 года отпустить их домой, а работу над Уложением поручить особой комиссии знающих людей.

Однако работы этой бюрократической комиссии туго подвигались вперед. Уложение царя Алексея Михайловича, продолжая оставаться единственным судебным кодексом, было выпущено новым изданием. В Синоде неограниченно властвовал первенствующий его член, Феофан Прокопович, этот поистине «верховник» в духовном ведомстве, который, искусно освобождаясь от своих недругов архиереев, сочленов по Синоду, направлял деятельность «духовного коллегиума» на путь, начертанный им же в «Духовном регламенте». Манифестом от 17 марта 1730 года Синоду предписывалось от имени императрицы стараться о соблюдении православными христианами закона Божия и церковных преданий, о возобновлении храмов и странноприимных домов, об учреждении духовных училищ, об исправлении установленных церковных треб, церемоний и молений. С 1730 по 1736 год были привлечены к розыску, расстрижены и сосланы в заточение шесть архиереев, состоявших в недружелюбных отношениях с Феофаном Прокоповичем; после 1736 года той же участи подверглось еще трое архиереев. Официально большинство из них было обвиняемо или в приведении к присяге от имени Верховного Тайного Совета, или в «небытии» у второй присяги.

По инициативе того же Феофана Прокоповича и благодаря заботам епархиальных архиереев из южноруссов заведены славяно-латинские школы, названные семинариями. Но учение в этих семинариях шло плохо, и учеников чуть не силой надо было загонять в школы. Положение белого духовенства было весьма тяжелое: за «небытие у присяги» при воцарении Анны Ивановны или за позднее ее принесение священники, дьяконы и дьячки привлекались в Тайную канцелярию, где их били плетьми и брали в рекруты; детей их, кроме обучавшихся в духовных школах, записывали в подушный оклад.

К 1740 году оказалось 600 церквей без причтов. Одновременно с притеснениями белого духовенства и подозрением монахов в суеверии и ересях правительство заботилось о распространении православия среди восточных, преимущественно поволжских, инородцев, а также об искоренении раскола старообрядства. Особенно успешной была миссионерская деятельность двух казанских архиепископов из южноруссов: Иллариона Рогалевского (1732 — 1735) и Луки Канашевича (1738 — 1753), а также архимандрита Богородицкого Свияжского монастыря Дмитрия Сеченова, впоследствии известного митрополита новгородского. Что касается раскола старообрядства, то меры, которые принимались против него, достигали обратных результатов, и раскол все более и более усиливался.

В 1730-х годах, по мысли некоторых шляхетских проектов, были дарованы разные льготы шляхетству. Так, 25 октября 1730 года последовал указ, по которому населенные имения дозволялось покупать исключительно только шляхетству, которому было разрешено переселять крестьян из одного имения в другое; различие между вотчиной и поместьем, получившими общее название «недвижимых имений», было окончательно сглажено. 17 марта 1731 года был отменен закон Петра Великого о единонаследии и восстановлены законы о наследовании по Уложению царя Алексея Михайловича. 29 июля 1731 г. был учрежден в Санкт-Петербурге Шляхетный кадетский корпус для образования дворян и для подготовки их не только к военной, но и к гражданской службе. Указами 1736 — 1737 годов дворянам было предоставлено получать образование дома, с обязательством периодически являться на смотры и подвергаться экзаменам.

В 1733 году, для облегчения кредита, главным образом шляхетству, разрешили выдавать из монетной конторы ссуды под залог золота и серебра, сроком на три года, из 8% годовых. В 1736 году в Кабинет министров поступило представление от неизвестного лица (по-видимому, от Артемия Волынского) о необходимости дворянам хозяйничать в своих имениях, которые запустели вследствие обязательной и продолжительной их военной службы. В представлении предлагалось удвоить число обер-офицеров и, разделив их на две очереди, отпускать попеременно одну из них, без жалованья, домой для хозяйства в имениях. Вследствие этого представления 31 декабря 1736 года был издан Высочайший указ о праве дворян выходить в отставку через 25 лет; но явилось столько желающих воспользоваться этим правом, что в августе 1740 года закон был отменен.

Все льготы, дарованные шляхетству, не упрочили, однако, за ним того положения, которого оно добивалось в 1730 году. Уничтожение закона о единонаследии повлекло за собой раздробление имений; дворяне стали искать спасения в крепостном праве, думая посредством его развития удержать выдающееся положение в обществе и государстве.

Положение крестьянства в царствование Анны Ивановны было очень тяжело. В 1734 году Россию постиг голод, а в 1737 году были во многих местах страшные пожары; вследствие этого цены на все жизненные припасы и на строительные материалы вздорожали, и в селах и деревнях было настоящее бедствие. Подати и недоимки вымогались жестоким образом, часто посредством «правежа»; наборы в рекруты были ежегодные. Правительство считало вредным учить простой народ грамоте, так как ученье может отвлечь его от черных работ (указ 12 декабря 1735 года). Однако указом 29 октября того же года было предписано устройство школ для детей фабричных рабочих.

Торговля рожью и мукой всецело зависела от степени урожая и была то стесняема, то расширяема. Относясь поверхностно к коренной отрасли русской промышленности — земледелию, правительство покровительствовало фабрикам и заводам, в особенности тем, которые производили необходимые для него предметы. Оно положило немало забот для улучшения фабрик шерстяных и шелковых тканей и кожевенных заводов. Одной из мер поощрения служило обеспечение сбыта: отдельные фабриканты и торговые «компании» получали постоянные поставки этих товаров ко двору и в казну.

Относительно фабрик большое значение имел указ 7 января 1736 года, разрешивший покупать к фабрикам крепостных без земли и принимать в рабочие бродяг и нищих. Торговым компаниям отдавались на откуп рыбные промыслы в Белом и Каспийском морях и селитряное и поташное производства. Казна оставляла за собой продажу вина, торговлю ревенем и закупку пеньки.

Внутренняя торговля шла вяло вследствие стеснительных для купцов правил, не дававших им возможности расширить розничную продажу. Внешняя торговля, ввозная и вывозная, производилась почти исключительно иностранными торговыми компаниями, субсидируемыми правительством; главнейшими из таких компаний были испанская, английская, голландская, армянская, китайская и индийская. Заключены новые торговые договоры и подтверждены прежние с Испанией, Англией, Швецией, Китаем и Персией. Изданы регламенты и «положения» о морской торговле и таможенных сборах, причем персидские купцы, закупавшие товары для шаха, освобождались от таможенных пошлин.

«Компанейщики» из купцов играли вообще большую роль в царствование Анны Иоанновны. Так, например, заботясь об упорядочении монетного обращения, президент монетной конторы, граф Михаил Гавриилович Головкин, отдал компанейщикам чеканку серебряных рублей и полтинников более низкой пробы, чем прежде (77-й пробы) и ввел для удобства низших классов медную разменную монету, запретив вывоз за границу старинных медных пятикопеечников.

По указу 8 октября 1731 года мануфактур-контора и берг-коллегия были соединены с коммерц-коллегией. По вопросу об управлении горным делом были учреждаемы комиссии в 1733 и 1738 годах; вопрос этот был решен в том смысле, чтобы горное дело предоставить частной предприимчивости.

Правительство Анны заботилось об облегчении и улучшении путей сообщения, о благоустройстве провинциальных городов. Была учреждена правильная почтовая гоньба между Москвой и Тобольском; в 1733 году в губернских, уездных и провинциальных городах учреждена полиция, а в 1740 году было приказано устроить между ними правильное сообщение.

Приняты меры к заселению степных пространств на юго-востоке и на юге: Кириллов основал Оренбург, Татищев продолжал и развил колонизационную деятельность, будучи начальником так называемой «Оренбургской экспедиции». Генерал-майор Тараканов заведовал поселениями ландмилицких полков на Украинской и Царицынской линиях. В Малороссии по смерти гетмана Апостола (1734) выборов нового гетмана не было. Было устроено под наблюдением Сената особое коллегиальное учреждение: «Правление гетманского уряда», состоявшее наполовину из великоруссов и малороссов.

В 1730 году были сформированы два новых гвардейских полка — Измайловский и Конный и приступила к работам основанная еще при Петре II комиссия для упорядочения армии, артиллерии и военно-инженерного дела. Эта комиссия состояла под председательством Миниха (в 1732 году он был назначен и президентом военной коллегии); вскоре учреждена еще другая комиссия, под председательством Остермана, для исследования состояния флота и для изыскания средств к его улучшению. Комиссия Миниха составила новые штаты сухопутных войск и настолько увеличила их сравнительно с штатами Петра Великого, что нужно было прибегать ежегодно к рекрутским наборам.

При Анне Ивановне рекрутская повинность была для податных классов повинностью денежной: в рекруты нанимались охочие люди на деньги, собранные с известного количества ревизских душ. Насколько рекруты были годны в военную службу, об этом наниматели не заботились, а потому ряды войск — как говорил И. Н. Кушнерев в «Русской военной силе» — «в большем числе заключали в себе худшую, безнравственную и нередко преступную часть населения». Офицеры, главным образом немцы, беспощадно обходилось с солдатами, постоянно прибегая к палкам, розгам и шпицрутенам — прутам для телесных наказаний. Бессрочность службы, в связи с жестоким обращением, побуждала солдат к дезертирству, а вследствие плохого помещения и питания, а также вследствие отсутствия медицинской помощи, в войсках развивались эпидемические болезни и смертность.

Чтобы поднять дух войска, 17 апреля 1732 года был издан указ о производстве за военные заслуги солдат в офицеры не только из шляхетства, но и из податных сословий, в том числе и из крестьян, и об обучении солдатских детей в особых школах, на казенный счет. Флот был не в лучшем положении: из 60 военных кораблей 25 были совершенно негодны для морского плавания, а 200 галер стояли на верфях (предприятиях для постройки судов) без всякого употребления. Между тем, как видно из росписи государственного бюджета 1734 года, больше всего расходовалось на армию и флот: при 8 миллионах годового расхода на них шло 6 478 000 рублей. Почти одинаковые суммы отпускались на содержание двора (260 тысяч) и на казенные постройки (256 тысяч). Затем следовали: центральное управление 180 тысяч; коллегия иностранных дел 102 тысячи; придворное конюшенное ведомство 100 тысяч; жалованье высшим государственным сановникам 96 тысяч; выдача пенсий родственникам покойного мужа Анны Ивановны, курляндского герцога Фридриха-Вильгельма, прожитье племянницы императрицы, Анны Леопольдовны, и содержание мекленбургского корпуса 61 тысяча. Самое скромное место занимало народное просвещение: на две академии — наук и морскую — отпускалось вместе 47 тысяч, а на жалованье учителям средних школ и геодезистам — 4 1/2 тысячи.

Вследствие плохого состояния промышленности, торговли и земледелия накоплялось много недоимок; так, например, в 1732 году было 15 1/2 миллионов недоимок, а эта сумма равнялась почти двухгодичному государственному доходу. В Академии Наук шла разработка преимущественно математических и естественных знаний. На поприще русской истории особенно выделялись труды историка, академика и  профессор Герарда Фридриха Миллера и историка, географа и этнолога Василия Никитича Татищева. В 1733 году Академией Наук была организована так называемая вторая Камчатская экспедиция, имевшая целью изучение Сибири в естественноисторическом, географическом, этнографическом и историческом отношениях. В состав экспедиции входили академики: Миллер, Делил, Гмелин, Фишер, Стеллер, студент Крашенинников. В литературе выдающимися деятелями были князья Кантемир и Тредьяковский. К этой же эпохе относится начало литературной деятельности первого русского ученого-естествоиспытателя мирового значения Михаила Васильевича Ломоносова.

Предоставив государственное правление главным образом Бирону, Остерману и Миниху, императрица Анна Ивановна дала волю своим природным склонностям. Она как бы желала вознаградить себя за стеснения, испытанные ею в течение почти двадцатилетнего пребывания в Курляндии, и тратила громадные суммы на разные празднества, балы, маскарады, торжественные приемы послов, фейерверки и иллюминации. Даже иностранцы поражались роскошью ее двора. Жена английского резидента леди Рондо приходила в восторг от великолепия придворных праздников в Петербурге, переносивших ее своей волшебной обстановкой в страну фей и напоминавших ей шекспировский «Сон в летнюю ночь». Ими восхищались и избалованный маркиз двора Людовика XV де ла Шетарди, и французские офицеры, взятые в плен под Данцигом.

Отчасти собственный вкус, отчасти, быть может, стремление подражать Петру Великому, побуждали Анну Ивановну устраивать иногда шуточные процессии. Самой замечательной из этих процессий была «курьезная» свадьба шута князя Голицына с шутихой калмычкой Бужениновой в Ледяном доме 6 февраля 1740 года. Председателем «машкарадной комиссии», учрежденной для устройства этой забавы, был А. П. Волынский. Он напряг все силы своего уменья и изобретательности, чтобы свадебный поезд, представлявший живую этнографическую выставку, потешил и императрицу и народ. Своеобразное зрелище доставило большое удовольствие Анне Ивановне, и она стала снова благоволить к Волынскому, впавшему перед тем в немилость.

Будучи любительницей разных «курьезов», императрица держала при дворе выдающихся по своим внешним особенностям людей, зверей и птиц. У нее были великаны и карлики, были шутихи и шуты, развлекавшие ее в минуты скуки, а также сказочницы, которые рассказывали ей на ночь сказки. Были и обезьяны, ученые скворцы, белые павы.

Анна увлекалась лошадьми и охотой, а потому не удивительно, что Волынский, заведовавший в 1732 году придворной конюшней и занявший в 1736 году должность обер-егермейстера, сделался приближенным к ней человеком. Но в 1740 году Волынский и его конфиденты были обвинены «в злодейских замыслах», в стремлении к государственному перевороту. Процесс Волынского взволновал его современников и возбудил к нему сочувствие последующих поколений. И те, и другие взглянули на казнь Волынского и его «конфидентов» как на стремление немцев-правителей избавиться от родовитого и притом образованного русского государственного деятеля, ставшего им поперек дороги. Процесс Волынского, выдающийся по преувеличению преступлений его участников, закончил собою ряд политических дел, весьма многочисленных в царствование Анны Ивановны. Все остальные касаются родовитых людей, стремившихся ограничить самодержавие императрицы при ее избрании, медливших признать ее самодержавие, или не признававших за ней права на занятие русского престола.

Всего более невзгод обрушилось на князей Долгоруких. Князья Голицыны пострадали меньше: никто из них не подвергся смертной казни. В 1734 году возникло политическое дело князя Черкасского. Считая законным наследником русского престола голштинского принца Петра-Ульриха, смоленский губернатор князь Черкасский затеял передачу Смоленской губернии под его протекторат и был сослан за это в Сибирь. Допросы лиц, подозреваемых в политических преступлениях, производились в Тайной розыскных дел канцелярии. Эта канцелярия была возобновлена в 1731 году и вверена управлению Андрея Ивановича Ушакова, прозванного за жестокость «заплечным дел мастером». Отделение этой канцелярии находилось в Москве, под главным начальством родственника императрицы, С. А. Салтыкова, и носило название конторы. В Тайной канцелярии и ее конторе перебывало множество лиц самых различных общественных положений, начиная с высших светских и духовных властей и кончая солдатами, мещанами и крестьянами.

В 1738 году появился в Малороссии самозванец, некто Иван Миницкий, выдававший себя за царевича Алексея Петровича. И он, и священник Гаврила Могило, оказывавший ему царские почести, были посажены на кол.

Во внешней политике правительство Анны Ивановны стремилось поддерживать отношения, сложившиеся при Петре Великом. Первым выдвинулся вопрос польский. Король польский Август II умер 1 февраля 1733 года; надлежало избрать ему преемника. 14 марта того же года русское правительство отправило в Варшаву полномочным послом графа Карла-Густава Левенвольде, с поручением противостоять избранию на польский престол тестя французского короля Людовика XV, Станислава Лещинского, кандидатуру которого выставила Франция. Станислава поддерживала и национальная польская партия, с примасом кн. Теодором Потоцким во главе. Россия, Австрия и Пруссия предпочитали всем другим кандидатам сына умершего короля, курфюрста саксонского Августа; но Россия требовала при этом, чтобы, по воцарении в Польше, Август отказался от притязаний на Лифляндию и признал самостоятельность Курляндии.

25 августа 1733 года в Варшаве открылся избирательный сейм, а 11 сентября большинством голосов был выбран в короли польские прибывший туда тайком Станислав Лещинский. Меньшинство протестовало. 20 сентября на правом берегу Вислы появилось 20000 русского войска под начальством Ласси. 22 сентября Станислав Лещинский бежал в Данциг, думая дождаться там помощи от Франции и заступничества со стороны Швеции, Турции и Пруссии. В тот же день составилась в Варшаве конфедерация из его противников, и 24 сентября в короли был выбран саксонский курфюрст Август.

В конце 1733 года Ласси получил приказание выступить из окрестностей Варшавы к Данцигу против Станислава Лещинского, а в начале 1734 года на место Ласси был прислан Миних. Станислав бежал из Данцига; Данциг сдался русским, с обязательством быть верным новому польскому королю Августу III. Франция взяла сторону Станислава и вступила в войну с императором Карлом VI, который терпел поражения. В силу трактата, заключенного Левенвольде с императором в 1732 году, Анна Ивановна была обязана оказать ему помощь и послала, в июне 1735 года, вспомогательный корпус под начальством Ласси; но русские войска пришли на берега Рейна уже в то время, когда Франция признала Августа III польским королем и изъявила желание примириться с Карлом VI. Отношения с Персией были улажены в 1732 году заключением мира в Ряще, по которому Россия отказалась от всех завоеваний Петра Великого на южном и западном побережьях Каспийского моря.

Польские дела отодвинули на задний план вопрос о войне с Турцией. В 1735 году он опять стал на очередь. Турция вела в это время войну с Персией и не могла оказать помощи крымским татарам, а Россия, по договору 1726 года, надеялась на поддержку со стороны Карла VI. Против крымских татар, беспрестанно тревоживших своими набегами южные русские окраины, было отправлено войско. Как эта экспедиция, с генералом Леонтьевым во главе, так и поход 1736 года под начальством Миниха и Ласси, окончились для русских весьма печально: вследствие недостатка воды и продовольствия погибла половина армии, а уцелевшая часть была вынуждена возвратиться на зимовку в пределы России.

В 1737 году в походах Миниха и Ласси участвовали и имперские войска под начальством своих полководцев, которые, один за другим, потерпели жестокое поражение в Сербии, Боснии и Валахии. Турецкий султан заключил мир с Персией и надеялся отстоять Крым, но это ему не удалось; несмотря на громадную убыль в войсках, генералы Леонтьев, Миних и Ласси, раньше опустошившие весь Крым, овладели Азовом, Кинбурном и Очаковом. Особенно трудно было взять приступом Очаков, но Миних сам повел Измайловский полк на штурм и овладел этой твердыней 12 июля 1737 года. 5 августа 1737 года, по инициативе императора, начались мирные переговоры с Турцией в Немирове. Со стороны России на Немировский конгресс уполномоченными были назначены Волынский, Шафиров и Неплюев, прослуживший 14 лет в Константинополе. Переговоры не привели ни к чему. Желая заключить мир с Турцией, Карл VI обратился в 1738 году к посредничеству французского короля Людовика XV.

1 сентября 1739 года был подписан мирный договор в Белграде, вскоре после того, как Миних одержал блестящую победу над сераскиром Вели-пашой при местечке Ставучанах и овладел Хотином. Карл VI отдал Турции принадлежавшие ему части Валахии и Сербии, с Белградом и Орсовой; Россия возвратила Турции Очаков и Хотин и обязалась не угрожать крымскому хану.

Войны с Турцией стоили России огромных сумм и погубили сотню тысяч солдат, главным образом, вследствие недостатка продовольствия и переходов по украинским и бессарабским степям. В вознаграждение за все потери Россия получила степь между Бугом и Донцом и право отправлять свои товары в Черное море, но только на турецких кораблях. Султан согласился срыть укрепления Азова и признал его не принадлежащим ни Турции, ни России. Россия, в общем, больше потеряла, чем выиграла, но Анна Ивановна достигла цели, заставив говорить в Европе о «славных победах» над турками.

Белградский мир был торжественно отпразднован в Петербурге 14 февраля 1740 года. 12 августа 1740 году у племянницы императрицы, Анны Леопольдовны, выданной в 1739 году замуж за принца брауншвейгского Антона-Ульриха, родился сын Иоанн, которого Анна Ивановна и объявила наследником русского престола.

Вопрос о престолонаследии озабочивал Анну Ивановну с самого ее воцарения. Она знала, что духовенство, народ и солдаты с большой любовью относятся к цесаревне Елизавете Петровне, которая жила в селе Покровском, в кругу близких ей людей. Анне не хотелось, чтобы после ее смерти русский престол достался Елизавете Петровне или внуку Петра Великого, голштинскому принцу Петру-Ульриху. Она желала укрепить престолонаследие в потомстве своего отца, царя Иоанна Алексеевича, и еще в 1731 году обнародовала манифест об учинении всенародной присяги в верности наследнику российского престола, которого она впоследствии назначит. Наследником этим и явился Иоанн Антонович.

Сделавшись императрицей всероссийской, Анна Ивановна в 1737 году, после смерти последнего курляндского герцога из династии Кетлеров, постаралась доставить корону герцога курляндского своему фавориту Бирону; в угоду ей его признали в этом достоинстве и польский король, и император. Вскоре после рождения Иоанна Антоновича императрица тяжко занемогла, и тогда встал перед ней новый вопрос: кого назначить регентом? Она считала наиболее подходящим для этой должности Бирона, но, зная враждебные отношения к нему вельмож, опасалась еще сильнее восстановить их против своего любимца. Бирон, с своей стороны, мечтал о регентстве и весьма ловко добился того, что государственные люди, пользовавшиеся доверием императрицы, как Миних, Остерман, Головкин, Левенвольде, князь Черкасский и многие другие, высказались за него, а Остерман поднес императрице к подписи манифест о назначении Бирона регентом до совершеннолетия Иоанна Антоновича. После долгих колебаний А. согласилась на это.

На другой день, 17 октября, она скончалась, и русским императором был провозглашен двухмесячный Иоанн Антонович, под регентством курляндского герцога Бирона.

0

250

Николай Дмитриевич Зелинский

http://to-name.ru/images/biography/zelinskij-nikolaj.jpg

Николай Дмитриевич Зелинский (1861-1953) — российский химик-органик, автор фундаментальных открытий в области синтеза углеводородов, органического катализа, каталитического крекинга нефти, гидролиза белков и противохимической защиты, создатель научной школы, один из основоположников органического катализа и нефтехимии, академик АН СССР (1929), Герой Социалистического Труда (1945).

Труды по проблемам происхождения нефти, химии ее углеводородов и их каталитическим превращениям. Открыл реакцию получения альфа-аминокислот. Создал угольный противогаз (1915). Один из организаторов Института органической химии АН СССР (1934; ныне имени Зелинского), лаборатории сверхвысоких давлений этого института (1939) и др. Премия им. В. И. Ленина (1934), Государственная премия СССР (1942, 1946, 1948).

Детство и годы учебы

Николай Зелинский родился 6 февраля (25 января по старому стилю) 1861 года, в Тирасполе Херсонской губернии в дворянской семье. Отец его скончался от быстротечной чахотки в 1863. Два года спустя от той же болезни умерла его мать. Осиротевший мальчик остался на попечении своей бабушки, М. П. Васильевой. Боясь возможности наследования болезни, она старалась закалять мальчика, он рос крепким и подвижным ребенком. Первоначальное образование Зелинский получил в Тираспольском уездном училище, затем в известной Ришельевской гимназии в Одессе. Интерес к химии появился у него очень рано, в 10 лет он уже проводил химические опыты.

Переломным моментом в выборе жизненного пути было знакомство Николая Зелинского с Иваном Михайловичем Сеченовым, который в середине 1870-х годов читал публичные лекции в Большой химической аудитории Новороссийского (Одесского) университета. В 1880 Н. Зелинский поступил на естественно-историческое отделение физико-математического факультета Новороссийского университета. В стенах этого университета работали крупнейшие российские ученые: Иван Михайлович Сеченов, Илья Ильич Мечников, Николай Николаевич Соколов, Николай Алексеевич Умов, Петр Григорьевич Меликишвили, Александр Онуфриевич Ковалевский, А. А. Вериго и др. С первого курса Зелинский решил посвятить себя органической химии. Под руководством профессора П. Г. Меликишвили он выполнил свою первую научную работу, которая была опубликована в мае 1884 в «Журнале физико-химического общества». В 1884 Зелинский окончил университет и был оставлен на кафедре химии.

В 1885 Николай Зелинский был командирован в качестве стипендиата факультета в Германию. Для стажировки были выбраны лаборатории Йоханнеса Вислиценуса в Лейпциге и Виктора Мейера в Геттингене, где уделялось большое внимание вопросам теоретической органической химии и явлениям изомерии и стереохимии. Пытаясь выяснить строение тиофена, Майер предложил Зелинскому осуществить синтез тетрагидротиофена. В ходе работы Н. Зелинский получил промежуточный продукт — дихлорэтилсульфид (названный впоследствии ипритом), оказавшийся сильнейшим ядом, от которого молодой ученый сильно пострадал, получив ожоги рук и тела. Так будущий создатель противогаза впервые получил одно из самых коварных отравляющих веществ и стал первой его жертвой.

Научная и преподавательская деятельность Николая Зелинского

По возвращении из-за границы (1888) Зелинский выдержал магистерский экзамен и был зачислен внештатным приват-доцентом Новороссийского университета. Он начал читать лекции по органической химии студентам-естественникам. Благодаря содействию заведующего университетской лабораторией А. А. Вериго, Зелинский получил возможность начать самостоятельную научную работу.

К исследовательской деятельности Зелинский привлекал способных студентов, под его руководством свои первые научные работы сделали Александр Михайлович Безредка, А. А. Бычихин, А. Г. Дорошевский и др., ставшие впоследствии известными учеными. Продолжая исследования, начатые в Германии, Николай Зелинский защитил магистерскую диссертацию «К вопросу об изомерии в тиофеновом ряду» (1889), в которой подробно исследовал пути синтеза различных изомерных производных тиофена.

В 1890 по ходатайству П. Г. Меликишвили и А. А. Вериго 29-летний Зелинский вступил в должность штатного приват-доцента Новороссийского университета. В этом же году он получил командировку в Лейпциг в лабораторию Вильгельма Фридриха Оствальда.

В 1891 году Николай Зелинский блестяще защитил докторскую диссертацию «Исследование явлений стереоизомерии в рядах предельных углеродистых соединений». Он одним из первых исследовал пути синтеза стереоизомерных двухосновных кислот. Серия проведенных исследований сделала достоянием практики методы получения замещенных янтарных, глутаровых, адипиновых, пимелиновых кислот и диоксикислот жирного ряда.

Летом 1893 по рекомендации Николая Александровича Меншуткина Н.Зелинский был назначен экстраординарным профессором Московского университета. Переезд в Москву открывал для ученого новые возможности. Учебный 1893 год он начал с чтения вступительной лекции «Научное значение химических работ Пастера», в котором был сделан глубокий анализ причин оптической деятельности органических соединений и были высказаны интересные прогнозы о значении стереохимических представлений в химии и биологии. В Московском университете Зелинский читал основной курс органической химии для студентов естественного отделения, вел практические занятия по аналитической и органической химии, в течение ряда лет (1899-1904) по приглашению И. М. Сеченова читал курс органической химии студентам медицинского факультета. В его лаборатории работала талантливая молодежь: Сергей Семенович Наметкин, В. П. Кравец, Георгий Леонтьевич Стадников и др.

Московский период был для Николая Зелинского очень плодотворным. Диапазон интересов ученого был исключительно широк. С 1893 по 1911 им опубликовано свыше 200 научных статей. В 1906 Зелинский впервые разработал доступный метод получения альфа-аминокислот, объяснил механизм реакции, синтезировал большое количество аминокислот.

Важным объектом научных исследований этого периода стала нефть — сложная смесь органических соединений. Продолжая исследования российского химика Владимира Васильевича Марковникова, он усиленно разрабатывал проблему рационального использования нефти, в частности вопросы ее ароматизации. В 1911 Зелинский открыл дегидрогенизационный катализ нафтенов с применением платины и палладия. Результатом этих исследований явился пуск первого в России производства термического крекинга нефти.

Зелинский успевал вести и большую общественную работу. Он организовал на Высших женских курсах кафедру органической химии, создал прекрасную лабораторию. В начале 1900-х годов Зелинский участвовал в создании Центральной лаборатории Министерства финансов в Москве, в 1908 — в открытии Народного университета имени Шанявского.

В 1911 в числе большой группы профессоров и преподавателей Московского университета Николай Дмитриевич Зелинский подал в отставку в знак протеста против реакционной политики министра просвещения Льва Аристидовича Кассо, постоянно вмешивающегося в дела университета. Зелинский лишился возможности вести исследовательскую работу. Некоторое время он читал лекции в Народном университете имени Шанявского, а затем переехал в Петербург, где стал заведовать кафедрой товароведения на экономическом факультете Политехнического института и руководить Центральной лабораторией.

С 1914 по 1922 Зелинский опубликовал только 10 научных работ, но деятельность его не ослабела, а получила другое направление. В Петербурге Зелинский занялся исследованием строения белков. В 1914 им впервые были предложены принципы каталитического метода расщепления белковых тел.

В годы Первой мировой войны 1914-1918 (Great War) ученый Николай Зелинский активно проводил исследования в области каталитического крекинга и пиролиза нефти, которые способствовали заметному повышению выхода толуола — сырья для получения тринитротолуола (тротила, тола). Это исследование имело первостепенное значение для оборонной промышленности. Зелинский впервые предложил в качестве катализаторов для дегидрогенизации углеводородов нефти использовать доступные алюмосиликаты и окисные катализаторы, которые используются и в наше время. В Петербурге Зелинский разработал средство защиты от боевых отравляющих веществ — угольный противогаз.

Создание противогаза

22 апреля 1915 в районе Ипра на стыке французского и британского фронтов немцы осуществили первую газобалонную химическую атаку. В результате из 12 тысяч солдат в живых осталось только 2 тысячи.

31 мая подобную атаку повторили на русско-германском фронте под Варшавой. Потери среди солдат были огромны. Николай Зелинский поставил задачу отыскать надежное средство защиты от отравляющих газов. Понимая, что для универсального противогаза нужен универсальный поглотитель, для которого был бы совершенно безразличен характер газа, Зелинский пришел к идее использовать обыкновенный древесный уголь. Он вместе с В. С. Садиковым разработал способ активирования угля путем прокаливания, что значительно увеличило его поглотительную способность.

В июне 1915 года на заседании противогазовой комиссии при Русском техническом обществе Зелинский впервые доложил о найденном им средстве. В конце 1915 инженер Э. Л. Куммант предложил использовать в конструкции противогаза резиновый шлем. Из-за преступной задержки с внедрением противогаза по вине командования армии только в феврале 1916 после испытаний в полевых условиях он, наконец, был принят на вооружение. К середине 1916 года было налажено массовое производство противогазов Зелинского-Кумманта. Всего за годы Первой мировой войны в действующую армию было направлено более 11 миллионов противогазов, что спасло жизнь миллионам русских солдат.

После революций

После Февральской революции 1917 Николай Зелинский получил право вернуться в Московский университет и снова переехал в Москву. После Октябрьской революции 1917 он продолжил работу на кафедре. Уже в 1918 году Зелинский участвовал в решении неотложных проблем, стоявших перед страной, изучал методы получения бензина из мазута. Начиная с 1923 Зелинский опубликовал большое количество статей о катализе, синтезе новых соединений, происхождении нефти, холестерине, белковых веществах, синтезе каучука и др.

За огромный вклад в развитие химической науки Зелинский был избран почетным членом Московского общества испытателей природы (1921), награжден Большой премией имени Александра Михайловича Бутлерова (1924), удостоен звания заслуженного деятеля науки (1926), избран членом-корреспондентом АН СССР (1926), академиком АН СССР (1929). В 1934 ему была присуждена премия им. В. И. Ленина, в 1942, 1946, 1948 — три Государственных премии СССР. В 1945 Зелинский был удостоен звания Героя Социалистического Труда, в 1951 — награжден орденом Ленина. Его именем назван Институт органической химии в Москве (1953).

Николай Дмитриевич Зелинский скончался 31 июля 1953 года, в Москве.

0

251

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/b/ba/Shpagin_GS.jpg
Георгий Семёнович Шпагин
Советский инженер
Советский конструктор стрелкового оружия.
Герой Социалистического Труда.

Родился:
    29 апреля 1897 г., д. Клюшниково, Ковровский уезд, Владимирская губерния, Российская империя; ныне - Ковровский район, Владимирская область
Умер:
    6 февраля 1952 г. (54 года), Москва, СССР
Партия:
    КПСС

Одной из значительных работ конструктора является модернизация 12,7-мм крупнокалиберного пулемёта Дегтярёва (ДК), снятого с производства из-за выявленных недостатков. После того, как Шпагин разработал модуль ленточного питания для ДК, в 1939 году усовершенствованный пулемёт был принят на вооружение РККА под обозначением «12,7 мм крупнокалиберный пулемёт Дегтярёва — Шпагина образца 1938 года — ДШК». Массовый выпуск ДШК был начат в 1940—41 годах, и за годы Великой Отечественной войны было произведено порядка 8 тысяч пулемётов.

Наибольшую же славу конструктору принесло создание пистолета-пулемёта образца 1941 года (ППШ). Разработанный в качестве замены более дорогому и сложному в производстве ППД, ППШ стал самым массовым автоматическим оружием РККА во время Великой Отечественной войны (всего за годы войны было выпущено примерно 6 141 000 штук) и состоял на вооружении до 1951 года. Этот «автомат», как его обычно называли, является одним из символов Победы над нацистской агрессией и многократно увековечен в художественных произведениях — скульптурах, живописных полотнах и др.

Во время войны Шпагин работал над организацией массового производства пистолетов-пулемётов своей системы на Вятско-Полянском машиностроительном заводе в Кировской области, куда он был переведён в начале 1941 года, совершенствованием их конструкции и технологии производства. Кроме того, в 1943 году Георгий Семёнович разработал сигнальный пистолет СПШ.

0

252

Александр Васильевич Колчак в передаче Михалкова

=Spoiler написал(а):

0

253

История знай себе идет, но, как к ней ни относись, наше дело – все фиксировать. Одна из форм такой деятельности – сохранение памятников старины, их реставрация.
Этим и занимался архитектор Петр Барановский, родившийся 9 февраля 1892 года (ум. 1984). Главный принцип его был – абсолютная неоспоримость первоначального облика того или иного объекта. Что, разумеется, уязвимо. Но позволило многое спасти.

http://www.ng.ru/upload/medialibrary/6a1/25-16-03.jpg
Успенский собор Крутицкого подворья.
Фото Надежды Пивоваровой

0

254

http://www.ng.ru/upload/medialibrary/1ee/25-16-02.jpg
Памятник Николаю Карамзину в Остафьеве.
Фото Дмитрия Рогачева

Николай Карамзин был придворный историограф, и его «История Государства Российского» – первый у нас труд такого рода – поступила в продажу с 9 февраля 1818 года. Про «необходимость самовластья / И прелести кнута», по слову Пушкина.

0

255

http://knowhistory.ru/uploads/posts/2010-09/thumbs/1284029600_petr_iii.jpg
10 февраля 1728 года родился Петр III, внук Карла XII по отцу и Петра Великого по матери.
Фельдфебель на русском троне - так его называли. "Вступив на престол, Петр редко доживал до вечера трезвым", - утверждал историк Василий Ключевский.

Император носил прусский мундир и прусскому ордену отдавал предпочтение перед русским. В 1762 году он заключил с Пруссией мир, похоронив таким образом плоды всех русских побед. Немудрено, что правитель с подобным отношением ко всему русскому не пользовался любовью своих подданных. 23 июня 1762 года гвардия низложила Петра III, а 6 июня он скончался в Ропше. Трон перешел к супруге Петра Екатерине, которая, собственно, и была душой заговора. В своем дневнике она записала: «Дело шло о том, чтобы погибнуть с ним или через него или же спасать себя, детей и, может быть, государство от той гибели, опасность которой заставляли предвидеть все нравственные и физические качества этого государя».

http://knowhistory.ru/uploads/posts/2010-09/thumbs/1284029589_ekaterinaii.jpg
Итак, трон перешел к Екатерине II.
И вот по странному совпадению в день рождения усопшего супруга Екатерина устраивает 10 февраля 1763 года большой праздник. В этот день в Москве в связи с ее коронацией и восшествием на престол проходят грандиозные гуляния. В объявлениях, расклеенных по городу, извещалось, что на протяжении трех последующих дней по улицам "будет ездить большой маскарад, названный "Торжествующая Минерва"…

0

256

Год 1918-й. 10 февраля.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/dc/%D0%92%D0%BE%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%B9_%D0%90%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%BD_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B8_%D0%92%D0%BE%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B0_%D0%94%D0%BE%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%2C_%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BB_%D0%BE%D1%82_%D0%BA%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%B8_%D0%9A%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%BD_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9_%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D1%81%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87.PNG/375px-thumbnail.png
В этот день генерал Алексей Каледин обратился к донским казакам с призывом бороться с большевиками. Но те решили сохранять нейтралитет: они уже навоевались досыта, а новая власть их пока не трогала. Более того, по данным Каледина, "в некоторых частях Донецкого округа были случаи продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение". На следующий день генерал собрал Донское правительство. "Положение безнадежное, - констатировал он. - Для защиты области нашлось лишь 147 штыков... Я не хочу лишнего кровопролития... Полномочия войскового атамана я с себя слагаю".
В тот же день Алексей Максимович Каледин застрелился. Ему было только 56 лет. Это был человек высокой культуры, честный солдат, не посылавший, а водивший людей в бой...

0

257

http://knowhistory.ru/uploads/posts/2010-09/thumbs/1284029545_sevastopol.jpg
Россия, 10 февраля 1784 год. Указом императрицы военно-морской порт и крепость на Черном море получает название "Севастополь". В переводе с греческого - "город славы". "Отцом" Севастополя по праву считается Потемкин. Светлейший князь сам выбрал для него место, придумал название и, наконец, выстроил его по собственному проекту.

0

258

11 февраля 1720 года – по личному указанию Петра I плотник Ефим Прокопьевич Никонов начинает строить «потаённое судно», первую российскую подводную лодку. Судно было построено из досок, железной полосы, медных листов, кожи и других материалов. Никонов три раза погружался на дно в своём потаённом судне. После смерти Петра I испытания закончились.

http://media.snimka.bg/s1/1405/029054249-big.jpg
На фото: макет потаённого судна Ефима Никонова, испытанного на озере Разлив в присутствии Петра I в Сестрорецке

0

259

11 февраля 1838 — По железной дороге от Санкт-Петербурга до Царского Села начинают ходить поезда на конной тяге.

http://transphoto.ru/photo/07/26/77/726777.jpg
Конка (конно-железная городская дорога)
— это разновидность общественного транспорта, который широко применялся до перевода железной дороги на паровую, канатную, тепловую или электрическую тягу. Наибольшее распространение получили конки в качестве городского транспорта; таким образом, конка по сути являлась предшественником электрического трамвая.

Конка представляла собой закрытый или открытый экипаж, иногда двухэтажный с открытым верхом (империал). Вагон по рельсовым путям тянула пара лошадей, управляемая кучером. В местах где линии конки пересекали крутые подъёмы, экипажи поджидали форейторы (как правило, мальчики-подростки), которые подпрягали ещё 1—2 пары лошадей и помогали преодолеть трудное место, затем на ровном участке выпрягали дополнительных лошадей.

История появления и развития

Конка появилась после возникновения железных дорог. Путем использования лошадей стремились устранить казавшиеся тогда значительными опасности парового движения и, вместе с тем, воспользоваться удобствами перевозки массовых грузов по рельсовым путям. Таким образом, на первой открытой в России Царскосельской железной дороге пассажиры первое время перевозились в конных вагонах.

Однако в этой форме конка работала недолго, так как вскоре пришлось убедиться, что для перевозки на дальние расстояния конная тяга медленней, да и состав поезда сильно ограничен. Поэтому паровоз вытеснил лошадей на железных дорогах быстро и повсеместно.

В 1852 французский инженер Луба выступил с предложением устраивать рельсовые пути по улицам больших городов для перевозки вагонов лошадьми. Такая дорога была построена им в Нью-Йорке, и в скором времени новый тип железных дорог широко распространился в Европе.

В 1820 мещанин Иван Эльманов спроектировал конно-рельсовую дорогу, названную Дорогой на столбах. Рельсы для конки в России использовались плоские и желобчатые на деревянных лежнях. Для загородных колейных дорог русским изобретателем И. Н. Ливчаком была предложена оригинальная конструкция, в которой обитые железом деревянные рельсы укладывались на деревянном полотне из прочно связанных брусьев с дощатым настилом, уложенным поверх земли.

В 1854 в окрестностях Санкт-Петербурга, близ Смоленской слободы, инженером Полежаевым была устроена конная дорога из продольных деревянных брусьев, обитых железом. В 1860 году инженер Домантович построил конно-железную дорогу на улицах Санкт- Петербурга. Следует упомянуть проекты дорог Волго-Донской и от Кривого Рога до Екатеринослава, которые были заменены паровыми дорогами, и проект Д. В. Каншина, который выступил в 1867 году с предложением о постройке целой сети конных дорог большого протяжения за Волгой, начиная от Самары до Оренбурга и далее. Взамен этого была построена Оренбургская паровая железная дорога.

0

260

В 1826 году в "Собственной Его Императорского Величества канцелярии" было образовано 2-е отделение во главе с выдающимся реформатором Михаилом Сперанским, которому было поручено упорядочение российского законодательства 45-ти томный труд Сперанского - "Полное собрание законов Российской Империи" - вышел в свет ровно через 4 года. Сперанский и его сотрудники переработали это издание и извлекли из него все постановления, не утратившие на тот момент юридической силы. В результате появился "Свод законов Российской империи", публикация которого была закончена 12 февраля в 1833 году. Об окончании этой гигантской и изнурительной работы Сперанский доложил на заседании Государственного Совета. Николай I, почтивший это заседание своим присутствием, был в восторге и, сняв с себя орден Андрея Первозванного, собственноручно надел его на Сперанского.
1 января 1839 года, в день 56-летия, Сперанскому высочайшим повелением было пожаловано графское достоинство. Но прожить Михаилу Михайловичу с графским титулом суждено было всего 41 день. 11 февраля он умер от простуды.

0