"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Художники и Писатели » Эдвард Лир и английская поэзия нонсенса


Эдвард Лир и английская поэзия нонсенса

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

ЭДВАРД ЛИР И АНГЛИЙСКАЯ ПОЭЗИЯ НОНСЕНСА

http://sd.uploads.ru/t/8aXCu.gif

"Есть два способа вырваться из стен здравого смысла, - писал известный бельгийский критик Эмиль Каммаэртс, - либо выбить окна, либо опрокинуть вверх дном всю мебель". (Emile Cainmaerts. The Poetry of Nonsense. London, George Routledge & Sons, (s. d.), p. 28) Вылетев в окно, мы, вместе с Питером Пэном, героем повести Джеймса Барри, попадаем во владения Волшебной сказки; перевернув мебель - в загадочную страну Нонсенса. Разумеется, ее нет ни на одной из карт мира, но королем ее, всеми признанным и почитаемым, вот уже более века остается Эдвард Лир.

Лимерик - это такая форма стиха, названная в честь одноименного города в Ирландии, где еще в семнадцатом, что ли, веке была очень популярна. Первая в истории книга лимериков вышла в Англии в 1821м году. "Книга Нонсенса" Лира, вышедшая 10 февраля 1846г, была переведена почти на все языки мира (на русский не менее трех раз) и дала начало так называемой литературе нонсенса.

В середине 19 века, века викторианского, респектабельного и регламентированного, Эдвард Лир создал свою особую "безумную" страну со своими особыми "безумными" законами, весело и решительно отменявшими регламент и респектабельность.

0

2

Лимерики - короткие, известные с давних пор песенки, происхождение которых по традиции связывают с ирландским городом Лимериком. Там якобы пели их многие десятилетия во время традиционных застолий. Со временем размер песен сократился до пяти строк. Форма лимериков была строго закреплена: они состоят из пяти строк анапестом, рифмующихся по схеме ААББА, причем строки с рифмой А - трехстопные, с рифмой Б - двухстопные.
http://sd.uploads.ru/t/t41bK.gif

Первая строка в классических лимериках всегда начиналась словами типа "There was a young man of ...", а заканчивалась названием города, деревни или страны, с которым потом и рифмовались вторая и последняя строка (в современных лимериках композиция бывает и другой). Лимерики рассказывают о каком-то событии, обязательно веселом или маловероятном, или высмеивают некоторых известных читателю лиц.

В лимерике пять строчек:
первая рифмуется со
второй и пятой,
а третья с четвертой.

Сюжетно лимерик выстроен так: первая строчка рассказывает о том, кто и откуда, вторая - что сделал, или что с ним произошло, и далее - чем все закончилось. В каноническом лимерике конец последней строчки повторяет конец первой.

0

3

Эдвард Лир прожил долгую и нелегкую жизнь.

Он родился в Хайгейте в мае 1812 года, а умер в 1888 году в Сан-Ремо на Итальянской Ривьере. Там он провел последние годы в обществе своего старого слуги, сулиота Георгио Кокали, прожившего у него около тридцати лет, и кота Фосса, увековеченного им в стихах и рисунках (Фосс умер за несколько месяцев до своего хозяина, перевалив на восемнадцатый год жизни).

Эдвард был младшим сыном в семье, насчитывавшей, кроме него, еще двадцать детей; отец его играл на бирже, однако дела его пошли плохо, и он оказался в долговой тюрьме. Эдварду с юности пришлось зарабатывать себе на пропитание. В пятнадцать лет он начал работать: расписывал ширмы и веера, рисовал анатомические вывески для врачей. В восемнадцать-стал профессиональным художником. Всю жизнь он боролся с бедностью.

Когда под старость ценой великих усилий ему удалось, наконец, скопить 300 фунтов, он не без иронии заметил, что отныне "ему причитается 9 фунтов годовых!". Известный писатель и художник, он продолжал беспокоиться о том, как прожить ближайшие месяцы.http://sd.uploads.ru/t/0aWuX.png

0

4

Денежные затруднения были для него особенно мучительны еще и потому, что он страдал многими недугами: хронической астмой и бронхитом, нервными расстройствами, болезнью сердца, заставившей врачей рекомендовать ему абсолютный покой, ибо они опасались, что это "та самая болезнь, от которой умер его отец".

Лир не слушал врачей, от всех болезней он знал лишь одно средство - работу. И работал он с энергией, какую трудно было предположить в этом слабом человеке. Нездоровье и неизлечимая "охота к перемене мест" гнали его из страны в страну. Он стал бродягой по склонности и необходимости; казалось, он не знал усталости. Он исколесил Албанию, Грецию, Корсику, Мальту, Крит, Египет, Корфу, Швейцарию, Италию, Французскую Ривьеру и мечтал посетить Новую Зеландию, Тасманию и озеро Чад.

Страны, в которых он побывал, он знал досконально, ибо изъездил и исходил их вдоль и поперек, нередко проделывая по пятнадцать-двадцать миль пешком до того места, где собирался писать. Простое перечисление выпущенных им альбомов достаточно красноречиво: Views in Rome (1841); Excursions in Italy (1846); Excursions in Italy, Second Series (1846); Journal of a Land scape Painter in Southern Calabria (1852); Views in the Seven Joniar Islands (1863); Journal of a Landscape Painter in Corsica (1870).

В шестьдесят два года Лир отправился в Индию и провел Talk около двух лет. После первых шести месяцев он отослал в Англию "не менее 560 рисунков, больших и малых, а кроме того, 9 книжек эскизов и 4 альбома". Его "европейская" продукция также внушительна.

0

5

Лира считали чудаком. Конечно, он и был им, - быть может даже самым чудаковатым из чудаков, которыми по праву гордится Альбион. http://sd.uploads.ru/t/m9NhP.gif

В 1846 году он дал двенадцать уроков рисования королев! Виктории, и мог бы с успехом продолжить свою карьеру при двор( или в имениях английских аристократов; однако предпочел этому неверный хлеб свободного художника.

Несмотря на бедность и тревогу о завтрашнем дне, он, если и мечтал о синекуре, то лишь в шутку: в 1863 году, когда в Греции была восстановлена монархия он просил своего друга Фортескью (Fortescue) "to write to Lord Pal merston to ask him to ask the Queen to ask the King of Greece to give him a 'place' and specially created title to be Lord High Bosh and Non sense Producer ... with permission to wear a fool's cap (or mitre) - three pounds of butter yearly and a little pig, - and a small donkey to ride upon." (Все цитаты из писем Лира здесь и далее даются по изданиям: Letters of Edward Lear, Edited by Lady Strachey, London, T. Fisher Unwin, 1907. Later Letters of Edward Lear, Edited by Lady Strachey London, T. Fisher Unwin, 1911. Эти издания были любезно присланы нам Национальной центральной библиотекой из Лондона.)

Лир жил холостяком, а о женитьбе и семье - святая святы? викторианства - говорил не более серьезно, чем о своей карьере На сорок первом году жизни он выразил уверенность, что, если женится, то будет "рисовать все менее и менее хорошо", и шутливо прибавил, что если и решится "приковать себя", то не раньше, чем годам к шестидесяти пяти, обзаведясь до того нужным количеством ложек, вилок и прочего.

Не получив формально никакого образования в век закрытых школ и привилегированных колледжей, он радовался, что всю жизнь стоял "на пороге знания".

Вместе с тем Лир обладал многими, хотя и весьма необычными познаниями и талантами: свободно говорил и писал на нескольких языках, включая древне- и новогреческий, был пейзажистом и блестящим рисовальщиком, превосходным ботаником и орнитологом, положил на музыку многие из собственных стихов и стихов своего любимого поэта Теннисона и пел их высоким тенором, вызывая слезы слушателей. Он был истинным кладезем всяческих премудростей и обладал редким даром дружбы, привлекавшим к нему людей.

К официальной религии и церкви, по мере того как шли годы, Лир относился все более и более непочтительно. Побывав на горе Афон, месте паломничества множества христиан, он с гневом обрушивается на догматизм и нетерпимость тамошних монахов - "these muttering, miserable, mutton-hating, man-avoiding, misogynic, morose and merriment-marring, monotoning, many-mule making, mocking, mournful, minced-fish and marmalade masticating Monx..."

Подшучивая над идеей загробной жизни, он мечтал о том, что в раю будет сидеть с самыми близкими друзьями под "деревом лотоса", опустив ноги в лазурный ручей и поедая мороженое и "пеликановый пирог", а вокруг будут резвиться райские птицы и звери.

Лир был невысокого мнения о человеческой природе и однажды сознался, что, за немногими исключениями, люди кажутся ему "ужасными идиотами". Он не любил общество и жаловался, что устал от осаждавших его "новых людей, глупых людей, бодрых людей, надоедливых людей, фанатичных людей, вульгарных людей, уродливых людей, интригующих людей, суетливых людей, омбломфических (Omblomphious - слово, изобретенное Лиром, очевидно, включило в себя все перечисленные выше эпитеты) людей - вообще людей". Обществу он предпочитал небольшой круг близких друзей.

Многое его раздражало: проповеди модных священников, кудахтанье кур, светская болтовня, толпа, шум, плохая музыка.
Он относился скептически к общепринятым нормам поведения и морали. Чудачество было для него общественной позицией, эксцентризм - формой защиты личности от строго регламентированного буржуазного общества с его шкалой социальных ценностей.

0

6

Живя в имении Ноусли (Knowsley) графа Дерби, где он несколько лет рисовал огромное собрание редкостных птиц, вывезенных графом со всех концов света, он признавался друзьям, что испытывает тоску в анфиладе торжественных покоев, по которым ему "хотелось бы попрыгать на одной ножке". За этим безобидным желанием стоит гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

Славу Лиру принесли две небольшие книжки - Л Book of Nonsense (1846) и More Nonsense (1870). Он посвятил их детям и внукам графа Дерби, верным друзьям и ценителям "прыганья на одной ножке". Но после выхода в свет первой из этих книг стало ясно, что читать их будут не только дети. "Бессмыслицы" Лира сразу же прочно вошли в большую литературу, оказав немалое воздействие на ее развитие.

Опубликованные позже песни и алфавиты-Nonsense Songs, Stories, Botany and Alphabets (1871); Laughable Lyrics (1877)-лишь закрепили его славу "лауреата нонсенса".http://sd.uploads.ru/t/eMcua.jpg

0

7

Основой для первых "бессмыслиц" Лира послужили лимерики - короткие, известные с давних пор, песенки, происхождение которых, по традиции, связывают с ирландским городом Лимериком. Там, якобы, пели их многие десятилетия во время традиционных застолий. Поначалу песни, распеваемые веселыми лимерикскими бражниками, заканчивались приглашением приехать в их родной город
О, won't you come up, come all the way up,
Come all the way up to Limerick?

Позже бражники сократили свои песни до пяти строк и стали наперебой импровизировать их во время застолий, состязаясь в выразительности и остроумии. Форма лимериков была строго закреплена: они состояли из пяти строк анапестом, рифмующихся по схеме аавва, причем строки с рифмой а были трехстопные, с рифмой в - двухстопные. Первая строка всегда начиналась словами: "There was a young man of...", а заканчивалась названием города, деревни или страны, с которым потом и рифмуются вторая и последняя строка (young могло варьироваться с old, man-с woman, person, lady и пр.). Лимерики рассказывали о каком-либо событии, обязательно веселом или маловероятном, или высмеивали присутствующих и знакомых.

Лир, конечно, знал эти шутливые песенки, сохраненные устной традицией, некоторые из них были изданы в 1820-21 годах издательством Маршалла. Сам Лир рассказывал как-то, что толчком для его "нонсенсов" послужил "Человек из Тобаго". Правда, самого слова "лимерик" он не употреблял - он всегда называл их "нонсенсами". Некоторые исследователи полагают, что термин "лимерик" возник лишь в 70-е годы; во всяком случае в словарях он появился лишь в 1890 году. В наше время высказывались догадки, что "limerick" есть производное от имени самого Лира (Lear+ lyric) - догадки остроумные, но вряд ли верные. А кое-кто даже связывает слово "лимерик" с рыболовством - лимерикским крючком назывался рыболовный крючок "with a very peculiar bend; very catchy". http://sd.uploads.ru/t/btjn0.jpg

Как бы там ни было. Лир использовал форму народного лимерика. Он сохранил его основную схему, введя, однако, небольшие изменения. Он слил третью и четвертую усеченные строки в одну, объединенную внутренней рифмой, и придал особую торжественность первой строке употреблением заглавных букв. В то же время он сосредоточил свое внимание на маловероятном, необычном, отбросив все другие традиционные сюжеты лимерика.

0

8

Лир создал особый, ни на что не похожий мир, отвергавший все правила и законы "здравомыслящего" общества.

В этом мире не ходят в церковь, не помышляют о спасении души, не признают общественных различий, не благотворительствуют, не мечтают о деньгах, званиях, чинах, выгодных женитьбах и связях, не лицемерят, не подличают, не боятся смерти, не унижаются перед власть имущими, не дрожат перед тем, что скажут соседи. Здесь люди заняты самыми "основами" бытия - они едят, пьют, спят, ловят рыбу, бегают, прыгают, умирают и воскресают.
http://sd.uploads.ru/t/JXI76.jpg
Материальные основы бытия осмысляются тут весело и гротескно. Если едят - то лук с медом, или кашу с мышами, или только булочки и пирожки; а не то - тысячи фиников или пауков с пылью. Если пьют - то один лишь настой александрийского листа или горячее пиво. Заболев чумой, вылечиваются сливочным маслом; спят - на столе. Упав с лошади и разбившись пополам - воскресают, склеив половинки добрым клеем, а свалившись в котел с кипящим бульоном - вылезают из него живыми и невредимыми. Герои Лира совершают множество необъяснимых поступков: сидят на вершинах пальм, бегают вверх и вниз по горам, живут в банках и сундуках, на суше ведут себя словно на море, а на море - словно на суше. Они не отделяют себя от природы: птицы вьют гнезда в их бородах и отдыхают у них на носах и шляпах, они танцуют с воронами, улыбаются коровам, беседуют со свиньями. Они любят музыку, но чтением занимаются редко и всегда с печальным исходом: почитав, стоя на одной ноге, Гомера, бросаются в пропасть, а потеряв Витрувия, сгоревшего в пламени Везувия, берутся за крепкие напитки. (Возможно, неслучайно такая судьба постигает у Лира Витрувия, римского искусствоведа и архитектора эпохи Августа, выступавшего против гротеска в живописи).

Внешность их под стать их поступкам - головы то огромные, то крошечные, с булавочную головку, а то и просто квадратные, носы такие длинные, что приходится нанимать для них носильщиков; глаза разного размера и цвета. Они щеголяют то в женских одеждах, то в мешковине. Птенцы и щенки вырастают у них на глазах до гигантских размеров, коровы взбираются на деревья, мебель встает .вверх тормашками. Все это подчеркнуто земное, связанное с физическим бытием, складывается в веселую гротескную картину бытия. Нонсенсы Лира - это вечный праздник, солнце и непрерывный карнавал, где на свет то и дело выскакивают самые неожиданные маски.

0

9

http://sd.uploads.ru/t/LBzb8.jpg

Лир стоит особняком в истории не только английской, но и европейской литературы XIX века.

Конечно, у него, как у всякого писателя, есть своя литературная родословная. Где-то в самом ее начале - безымянные народные певцы, веселые безумцы, у которых коровы прыгали через луну, земляника росла на дне моря, а мудрецы ловили неводом в озере луну. В смехе лировских масок слышится порой и далекий отзвук буйного карнавала Ренессанса, шутовский звон его бубенцов. Впрочем, все это отдается слабым эхом, карнавал "переживается наедине". (М. Бахтин "Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса", издательство "Художественная литература", М., 1965, стр. 44, См. также "Введение в характеристику романтического гротеска", С которым творчество Лира обнаруживает ряд сходных черт (стр. 43-52) Гораздо ближе Лиру гротеск романтический. Он хорошо знал и любил английских просветителей - до конца дней возил он с собой, например, томик "Зрителя" Стиля и Аддисона.
http://sd.uploads.ru/t/mrIAE.jpg

Однако известные стороны Просвещения, подхваченные в XIX веке эпигонами-морализаторами, - узкая рассудочность, дидактизм, утилитаризм - находят в его творчестве пародийное освещение. "Нонсенсы" Лира и есть, в первую очередь, атака на назидательную, постную, пуританскую литературу начала века. Это и роднит Лира с романтиками. Конечно, Лира трудно сравнивать с Байроном или с Кольриджем, слишком различны они в самой сути их творчества. С Чарльзом Лэмом или с Томасом Гудом точек соприкосновения гораздо больше; но соблазнительнее всего сопоставить Лира с немецким романтиком, умершим, когда Лиру было всего десять лет, - Эрнстом-Теодором-Амадеем Гофманом. Неизвестно, был ли Лир знаком с его гротесками - собственно, в данном случае это и неважно, ибо речь идет не о влиянии и заимствовании, а о неком [типологическом сходстве. Английской гофманианой малого жанра можно было бы назвать "нонсенсы" Лира. Сходство усугубляется тем, что и Лир и Гофман были прекрасными рисовальщиками и сами иллюстрировали многие из собственных произведений. Специалисты считают Лира основателем графического гротеска: отступая от доскональной точности и верности натуре, присущей его "профессиональным" рисункам, смело вводя элементы примитивизма и "детскости", он проявлял удивительную выдумку и фантазию. За Лиром последовала целая плеяда юмористов-рисовальщиков: среди них имена таких известных писателей, как Льюис Кэрролл, У. М. Теккерей, Г. К. Честертон, иллюстрировавший не только свои собственные книги, но и книги своих друзей X. Беллока и Е. Клерихью Бентли, Хэрри Грэм, автор "Безжалостных стихов для бессердечных семейств" {Ruthless Rhymes for Heartless Homes), и другие. Исследователи отмечают, что во всех этих рисунках, также как и в иллюстрациях Лира, царит дух раскованного веселья и свободы.

Юмор, по самой своей сути, трудно поддается рациональному объяснению, вечно "танцует", по словам Честертона, "между осмысленным и бессмысленным"; более чем к кому-либо это относится к Лиру. Юмор Лира возникает на стыке двух искусств - словесного и изобразительного; (к сожалению, размеры данной статьи не позволяют нам остановиться подробнее на рисунках Лира. Сошлемся поэтому на книгу: A. Davidson. Edward Lear, Landscape Painter and Nonsense Poet (1812-1888), L., Murray, 1968, pp. 186-188) любое из них, взятое отдельно, не дает полного представления о его таланте. В своих "нонсенсах" Лир подчеркнуто скромен и прост: в них почти нет каламбуров, а изысканные словесные образы и сложные конструкции и вовсе отсутствуют. А ведь Лир мастер словесной игры; он обыгрывает различное написание и звучание слов. К своему другу Фортескью (Fortescue) он обращается в письмах как к "40scue"; он называет Mary Queen of Scots-"Mary Squeen of Cots", предвосхитив тем юмористический прием, получивший распространение много позже и названный "спунеризмом" (spoonerism) ("Автор" этого приема, достопочтенный Уильям Спунер (William Spooner, 1844-1939) был ректором Нью-Колледжа в Оксфорде); в его письмах появляются "German, Gerwoman and Gerchildren", маленького жирафа он называет "Geraffino", Лондон - "Foggopolis", Гарриет Бичер-Стоу - "Mrs. Beecher's Toe", - а для гиппопотама изобретает новое множество число "hippotamice". Он восстает против традиционного английского правописания и, предварив Шоу с его "орфографией", пишет: yott (yacht), monx (monks). Кот (corn), bak (back), buzzim (bosom), omejutly (immediately), mewtschool (mutual), gnoat (note) и пр. Он с необычайной легкостью и изобретательностью нанизывает один на другой каламбуры: politician под его пером превращается в "Polly Titian", а из Дели (Delhi) он пишет, что вот уже десять дней, как он занят "a making Delhineations of the Delhicate architecture as is ail impressed on my mind as inDelhibly as Delhiterious quality of the water in that city".

0

10

http://sd.uploads.ru/t/Wy3nA.jpg

В своих "нонсенсах" Лир также порой "играет" с английской орфографией или вставляет "глупые" каламбуры: poker рифмует с oker (ochre); а некая дама из Тира извлекает из арфы чарующие звуки не столько перстами, сколько метлой (sweep). Однако гораздо чаще Лир, воспроизводя в последней строке первую, незаметно вводит в нее некий оценочный эпитет, слегка "сдвигая" его смысл. There was an Old Man who supposed, That the street door was partially closed;
But some very large rats ate his coats and his hats,
While that futile old gentleman dozed.

Конечно, можно найти объяснение "безнадежности" этого старика, однако такое употребление эпитета "futile" явно отличается от общепринятой нормы.

Одно из любимых словечек Лира - runcible (обычно оно употребляется в сочетании runcible spoon, что означает особую вилку с тремя широкими зубцами, один из которых острый; служит для раскладки солений и закусок). Лир пользуется им расширительно - runcible hat, runcible face, - создавая тем самым особый юмористический эффект. Не менее часты у Лира слова-эхо: "an earnest token of their sincere and grateful infection" слегка, словно эхо, искажает само собой разумеющееся "affection". Эти "искажения" не вызывали протеста; напротив, в их защиту выступили крупные лингвисты. Эрик Партридж, известный английский лексикограф и этимолог, прямо заявляет: "Edward Lear deserves as much gratitude for his humorous misusage of Standard English Words as for his neologisms". (Eric Partrige. The Nonsense Words of Edward Lear and Lewis Carroll. In: Here, There and Everywhere, London, 1950, pp. 162-188)

Лир - мастер новых словообразований. Они возникают, в основном, в его более поздних и пространных произведениях. Это "географические" названия: the great Gromboolian plain, the Hills of the Chankly Bores; или имена героев: the Dong with the Luminous Nose, Oblong Oysters, Mr. and Mrs. Discobbolos, the Jumblies, Moppsickon-Floppsikon Bear; а также свои особые эпитеты: scroobious, mumbian.

Эрик Партридж делает попытку выяснить этимологию некоторых из этих слов: он предполагает, что the Jumblies названы так оттого, что они "jumbled together in a sea-going sieve"; Discobbolos вызывает в его воображении discobolos и cobble-stones (последнее, правда, и ему самому представляется сомнительным); scroobious-screwy (perhaps - добавляет Партридж) и dubious (certainlyl); a mumbian melody - из murmurous (или mumbling) и Umbrian, reminiscent of Italian music.

0

11

Обращает на себя внимание присутствие «детского фактора» при появлении на свет наиболее ярких образцов английского нонсенса, в частности, лимериков Лира и сказок Льюиса Кэрролла. Включенность в жизнь «маленького народца», желание развеселить и развлечь детей сыграли немаловажную роль в обращении к жанрам, построенным на столкновении здравого смысла и бессмыслицы. Отечественный абсурдист Даниил Хармс также немало писал для детей, хотя, по его же словам, терпеть их не мог. Но и та часть его творчества, которая насыщена отнюдь не детским содержанием, за счет лаконичной отточенной формы обладает качествами блестящей игрушки. Детское начало лимериков, как и любого жанра для детей, – простота, непосредственность, шутливый смысл, игровой импульс.

http://sd.uploads.ru/t/vPClT.jpg


Интересно, что в отдельных случаях сами иллюстрации Лира наводят, очевидно, Партриджа на его догадки.

Таков, к примеру, the Dong with the Luminous Nose. Однако Quangle Wangle, напротив, теряется под широкополой шляпой, на которой, словно у известного художника Тышлера, разыгрывается совсем другое действо.Неологизмы и словоупотребления Лира прочно вошли в английскую литературу и язык. Недаром Эрик Партридж ставит Лира в ряд с такими признанными обновителями языка, как Шекспир, Свифт, Эркхарт и Мотто (Urquhart and Motteux), переведшими в 1653-1708 годах "Гаргантюа и Пантагрюэля" Рабле, Смоллет и Джойс. (На это же указывает Холбрук Джексон: "Lear has a whole Zooful of distinguished creatures, many of which, like the Pobble and the Quangle Wangle, have become common objects of the popular imagination." Holbrook Jackson, Introduction to The Complete Nonsense of Edward Lear, London, Paber and Paber Limited, 1947, p. XXVII.)

0

12

http://sd.uploads.ru/t/sJWtl.png

Тоненькие сборники Лира выдержали множество изданий еще при его жизни, а после смерти переиздавались ежегодно. Лир так популярен, что первые издания его книг практически недоступны. "Легче найти Первое фолио Шекспира", - пишет Холбрук Джексон, чем первое издание "Книги нонсенса": даже Британскому музею приходится довольствоваться третьим изданием (1861 года). Правда, на этом издании Лир впервые поставил свое имя.

Книги Лира реабилитировали смех, широко распахнув двери "осмысленным бессмыслицам или бессмысленному смыслу", как назвали новый жанр его современники. К нонсенсам обратились многие поэты и писатели. Однако тут же стало ясно, что это жанр необычайно трудный. Лишь одного из англичан можно поставить рядом с "лауреатом нонсенса" Лиром - это, конечно, Льюиса Кэрролла.

Подобно Лиру, Кэрролл прожил долгую и одинокую жизнь, однако в отличие от Лира он почти не покидал Англии. Ученый эксцентрик, поэт, он еще в юности обессмертил свое имя небольшой детской сказкой "Алиса в Стране Чудес" (1865), которая, вместе с написанным позже ее продолжением-"Алиса в Зазеркалье" (1871), - заняла видное место в литературе нонсенса (у нас с творчеством Лира почти не знакомы. О Кэрролле же было написано довольно много. Сошлемся на брошюру Д. М. Урнова "Как возникла страна чудес" (Издательство "Книга", Москва, 1969) и на наше предисловие к изданию двух этих сказок на русском языке (София, Издательство литературы на иностранных языках, 1967), а также на нашу статью "Голос и скрипка" ("Мастерство перевода", Москва, издательство "Советский писатель", 1970), где особо разбирается вопрос о "технологии нонсенса" и о стихах и пародиях в двух книжках Кэрролла.)

Однако метод Кэрролла значительно отличается от лировского. Карнавальному шествию лировских масок, смехом и телодвижениями бросающих вызов общепринятому, противостоят философские сказки-гротески Кэрролла, в которых, как стало очевидно в последние годы, он предвосхищал некоторые научные открытия XX века.

0

13

http://sd.uploads.ru/t/ixONQ.jpg

К концу XIX века, несмотря на "легион" подражателей, Лир и Кэрролл продолжали оставаться двумя непревзойденными мастерами нонсенса - каждый со своей особой, неповторимой темой и идиоматикой. Стихи многочисленных авторов, пытавшихся следовать по их стопам, не выдерживали сравнения с лирическими гротесками Лира, с его жестикулирующими карнавальными масками, с философскими и математическими нонсенсами Кэрролла. "Новое слово" в нонсенсе должно было, в первую очередь, предложить новую тему и, конечно, свой оригинальный "угол смещения".

Такое "слово" было сказано в начале нашего века Г. К. Честертоном и с жадностью подхвачено его многочисленными друзьями и последователями. Честертон написал сравнительно немного стихов. Это в основном песни, которые распевают в его романах веселые ремесленники и рыцари, любители привольного застолья и соленой шутки, бросающие вызов лавочникам и буржуа-предпринимателям. Подобно Лиру, Честертон черпает вдохновенье в тех далеких традициях "доброй старой Англии", которые не были тронуты холодом пуританства. Пафос "Перелетного кабака" (The Flying Inn) пронизывает все стихотворное творчество Честертона, мастера парадокса, умеющего "перевертывать" не только мебель, но и сложные политические и экономические теории. Его ближайший друг и соратник Хилэр Беллок опубликовал в самом конце прошлого века два парадоксальных сборника, обращенных к "плохому" ребенку - The Bad Child's Book of Beasts (1896), More Beasts for Worse Children (1897), - в которых, подобно Лиру и Кэрроллу, высмеивает скучное морализаторство "здравомыслящих" авторов. Кэрролл пародировал в "Алисе" нравоучительные стихи своих современников и предшественников: Исаака Уоттса ("Это голос Омара ..."), Саути ("Папа Уильям"), Томаса Худа ("Морж и плотник"). Беллок предлагает своему "плохому ребенку" подчеркнуто неожиданные "морали", смеясь над утилитаризмом прописных истин. Его "леди" и "джентльмены" есть не что иное, как рыцарственный идеал Честертона, перевернутый на голову.

Форма лимерика, возрожденная к новой жизни Лиром, получила дальнейшее развитие в нашем веке. К ней обращались порой даже такие "серьезные" писатели, как Голсуорси. Однако наиболее пышно она расцвела под пером многочисленных анонимов, составляющих "массовую" литературу наших дней. Новые лимерики продолжают традицию Лира, пополняя ее современными темами - от политики до новейших Научных открытий. Форма их становится все более и более изощренной. Широкое распространение получил в последнее время особый вид лимерика, который можно было бы назвать "визуальным" или "орфографическим". В нем лировский принцип упрощения английской орфографии вывернут наизнанку, дав своеобразный эффект двойной переверзии. Лир рифмовал poker с ochre, "исправляя" правописание последней на oker по аналогии с poker. Современные авторы, говоря переносно, "исправляют" теперь "кочергу" по "охре". Так возник особый вид "орфографической" эксцентриады, благо, английский язык предоставляет для этого неограниченные возможности!

Классическая сатира, как правило, не апеллировала к нонсенсу, однако порой и она переворачивала сильным ударом ноги стол или какой-нибудь другой предмет меблировки. Эпиграмматичность старых авторов, тяготевших порой к абсурдности, перекликается с более резким, а подчас и горьким, нонсенсом авторов современных, представленных в последнем разделе нашего сборника.

Смех, это свидетельство духовного здоровья, нигде, пожалуй, не подвергается такому испытанию как при столкновении с болезнью и смертью. Это хорошо знали и Лир, и Кэрролл, и, конечно, все те, кто отвергали "пуританство" в поэзии. Шутливому тону в разговоре о смерти учил своего сына и С. Я. Маршак, лучший интерпретатор английских нонсенсов в нашей стране. (См. "Воспоминания о С. Я. Маршаке. Я думал, чувствовал, я жил". Москва, "Советский писатель", 1971, стр. 68). Многие из наших авторов смеются над смертью, но пожалуй, никто не достигает такой виртуозности и неожиданности в "моральных" концовках, как Хэрри Грэм, автор особого "безжалостного" жанра, противопоставленного слезливой назидательности пуритан.

0

14

http://sd.uploads.ru/t/erWLq.jpg

Лимерикам присущи характерные черты английского юмора: 1) широкий контекст, дающий возможность различных толкований; 2) парадоксальность – игра со словами, где смысл «выворачивается», переворачивается и мгновенно снова возвращается на место; 3) способность видеть абсурд жизни и улыбаться ему; 4) сквозной характер – юмор переливается из одной формы в другую: то мягкая ирония, то тонкий намек, то грусть или многозначительное умолчание, то резкий поворот.

Столкновение здравого смысла и рационализма, с одной стороны, и эксцентрических проявлений «ярких индивидуальностей», с другой, во многом определяет английский национальный характер. Кроме того, отмеченная в свое время В.Набоковым способность схватывать тонкие недоговоренности, поэзию мысли, мгновенную перекличку между отвлеченнейшими понятиями, свойственная английскому языку, дает возможность для «игр маститых гениев, соединяющих в себе запасы пестрого знания с полной свободой духа».

Корни жанра лимериков
– в народном фольклоре Великобритании. В разделе пятом сборника английских народных стихотворений, считалок и песенок для детей Рифмы матушки Гусыни, впервые изданного в Англии в конце 17 в., содержатся и первые опубликованные лимерики, например,
Старичок из Тобаго:

Один старичок из Тобаго

Ел только овсянку и саго.

К врачу он попал,

А он закричал:

«Баранину ешь, доходяга!»

(Перевод И. Родина)

Сборник Рифмы матушки Гусыни и сейчас пользуется неизменной популярностью среди детей англоязычных стран. Он ежегодно переиздается, имеет статус детской классики.

Оттуда взяты образы Шалтая-Болтая, Единорога и Льва, обыгрываемые в Алисе в Стране Чудес Льюиса Кэрролла. Переводом сборника на русский язык занимались С.Маршак и К.Чуковский, которые и познакомили наших детей с Робином Бобином, с Джеком, который построил дом и т.д. В наиболее полном виде Рифмы матушки Гусыни были изданы в России только в 1980–1990.

В 19 в. в Англии появляются авторы, пишущие лимерики. Наиболее известным среди них считается художник Эдвард Лир (1812–1888). Когда Лиру не было и двадцати лет, граф Дерби пригласил его в поместье Ноусли рисовать коллекцию птиц. Лир провел в Ноусли четыре года и в этот период для развлечения юных членов графской семьи написал книгу лимериков, проиллюстрировав их своими рисунками пером: «…в дни, когда я проводил большую часть времени в сельском доме, где кишели детишки и веселье, строки, начинающиеся с Жил один старичок из Тобаго…, были предложены мне весьма ценимыми друзьями, как образчик стихотворения, позволяющего варьировать неограниченное множество рифм и картинок; с этого времени большая часть подлинных рисунков и стихов для первой Книги Нонсенса буквально стекала с моего пера без помощи кого-либо, кроме всеобщей буйной радости и одобрения при их появлении на свет», – писал Эдвард Лир.

Некий старец из города Бристоля

По утрам сквернословил неистово.

Лишь удар колотушкой

Старичку по макушке

Усмирял сквернослова из Бристоля.

Некий старец в проеме оконном

Руки к небу возвел изумленно;

Все кричат: «Из окна навернетесь!»

Храбрый старец в проеме оконном.

Поведение юной особы из Пармы

Было скромным, но очень и очень коварным;

На вопрос: «Плохо вам?»

Кратко рявкала: «Хам!»

Односложная леди из Пармы.

(Э.Лир, пер. Ю.Сабанцева).

0

15

http://sd.uploads.ru/t/yuBTK.jpg

Шутливые пятистишия, написанные и проиллюстрированные Эдвардом Лиром, составили Книгу нонсенса, опубликованную в 1846 и встретившую восторженный прием у читателей.

В 1862 вышло второе, значительно расширенное издание Книги нонсенса, тираж книги приблизился к 16 000 экз. В лимериках Лира современники пытались угадывать политические и личные намеки, но его фантастический абсурд был свободен от подтекста, чист и прост, что и составляло его очарование. Лимерики Лира – забавные истории о нарочитых поступках весьма экстравагантных лирических героев и героинь, имеющих определенные места проживания. Герои его песенок и стишков были естественным продолжением череды чудаковатых персонажей народного английского фольклора.

0

16

http://sd.uploads.ru/t/RTLcQ.jpg

Что же составляет особенности бессмыслицы или нонсенса как литературного жанра, в котором пишутся классические лимерики?

Смысл – это связь правильной и надлежащей последовательности событий обыденной жизни и умения жить в согласии с окружающим миром. Когда смысл находится на уровне разумения окружающих людей, мы называем его здравым смыслом, при этом подразумевая, что он, как все человеческое, может быть правильным или ошибочным. Его противоположностью, антонимом является бессмыслица – нонсенс. В противовес размеренности и гармонии смысла и осмысленности, нонсенс ищет и показывает нелепость и нецелесообразность всего, что происходит с нами и в мире. В то время как смысл грешит общими местами, нонсенс не просто отрицает смысл, шаржируя его нелепости и нестыковки, но открывает новую, более глубокую гармонию жизни через ее противоречия. Именно Эдвард Лир впервые стал писать в духе чистого и абсолютного нонсенса, дав определение «бессмысленный» почти всему на свете – от философии и политики до азбуки, ботаники и детских песенок.

Нонсенсом увлекались многие английские писатели – Хогарт, Коупер, Гилберт. Вплоть до конца 19 в. многие известные люди практиковались в составлении лимериков. В начале 20 в. лимерик приобрел еще большую популярность и перекочевал на страницы журналов, газет, в рекламные издания. Лимерики видоизменялись в скороговорки, обыгрывали аномалии английского произношения, писались на латыни и французском. Форма лимериков использовалась как для политической сатиры, так и для актуальных наблюдений и серьезных философских откровений.

Еще одно сопутствующее обстоятельство: классики английского абсурда – Льюис Кэрролл, Эдвард Лир, Кристофер Смарт жили в викторианскую эпоху, когда в английском обществе царили довольно жесткие консервативные предписания о принятом и должном. В России творчество основоположника отечественного юмора абсурда или черного юмора Даниила Хармса развивалось в условиях советского тоталитарного государства. Можно предположить, что жесткая структурированность общественных отношений подспудно провоцирует рождение игровых абсурдистских литературных жанров как варианта эмоциональной и интеллектуальной отдушины в жестко регламентированной общественной среде.

0


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Художники и Писатели » Эдвард Лир и английская поэзия нонсенса