"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Семён Альтов

Сообщений 21 страница 40 из 55

1

http://www.nearyou.ru/0humor/altov/altov.jpg
Семён Альтов

Семён А́льтов (настоящее имя Семён Теодо́рович Альтшуллер; род. 17 января 1945, Свердловск) — советский и российский писатель-сатирик. Заслуженный деятель искусств Российской Федерации.

День рождения: 17 января 1945 (72 года)
Место рождения:  Екатеринбург (г. Свердловск, СССР)

Вес: 82 кг
Рост: 165 см
Знак Зодиака: Козерог
Восточный гороскоп: Петух
Деятельность: писатель-сатирик, сценарист, артист эстрады

Детство Семена Альтова Семён Альтов родился в Свердловске. Именно в этот город на Урале были эвакуированы во время Великой отечественной войны его родители. Там же Семен, настоящая фамилия которого Альтшулер, и провёл первые полгода жизни до окончания войны. После окончания войны родители, Любовь Наумовна и Теодор Семенович, вернулись в Ленинград уже с маленьким Семёном. В послевоенном Ленинграде отец будущего писателя-сатирика читал в институте кораблестроения курс электротехники, а мать трудилась на поприще архитектуры.

Химия

В день своего восьмилетия Семён получил в подарок набор «Юный химик». По признанию сатирика, этот подарок оказался «роковым» и в значительной мере повлиял на выбор профессии.

http://www.uznayvse.ru/images/stories/uzn_1375116966.jpg
Семен Альтов удивляет и смешит своими монологами
Отличительной исполнительской манерой Семена Альтова на эстраде является монотонное чтение монологов с листа низким, немного в нос и с гнусавинкой, голосом.

Семён Альтов окончил химический техникум, в 1968 году – Ленинградский технологический институт им. Ленсовета по специальности химик-лакокрасочник. После окончания института Семён Теодорович трудился по специальности в Государственном институте минеральных пигментов и на заводе им. Шаумяна.

Писательская деятельность Семена Альтова

Свои пробы пера автор стал делать в достаточно зрелом возрасте — 25-26 лет. Хотя в нескольких интервью Семён Теодорович упоминает о том, что до того, как начать писать сатирические и юмористические произведения, сочинял стихи.

Выступать в печати Альтов начинал в 1971 году, в малом жанре — «фраз». Первая публикация произошла в Литературной газете, в разделе «Клуб 12 стульев», в котором была рубрика «Фразы». За сочинение афоризмов сатирик и получил свой первый гонорар — «38 рублей 00 копеек».

Сейчас Семён Альтов – автор 4-х книг: «Шанс», «Собачьи радости», «Набрать высоту», «224 избранных страницы». Перу сатирика принадлежит множество монологов, которые исполнялись и исполняются на эстраде такими известными артистами, как: Ефим Шифрин, Клара Новикова, Геннадий Хазанов и другие.

Кроме того, Альтов стал сценаристом для множества телевизионных и эстрадных юмористических программ, спектаклей, фильмов. В 1987 году на сцене московского Театра эстрады, что на Берсеневской набережной, состоялась премьера последней сценической работы Аркадия Райкина – спектакля «Мир дому твоему», автором интермедий в котором был Семён Альтов.

Эстрада

Два года спустя после первой публикации, в 1973 году, Альтов получил ставку в Ленконцерте. По выражению самого Семена Теодоровича, «вскарабкался на сцену, где и торчу» до сих пор. Отличительной исполнительской манерой Семена Альтова на эстраде является монотонное чтение монологов с листа низким, немного в нос и с гнусавинкой, голосом. Эта характерность стала настолько узнаваемой, что Альтов не единожды становился героем пародий. Сам автор высказывается об этой своей манере, конечно, с юмором: «мой голос мужчин успокаивает, а женщин возбуждает. Хорошо, что не наоборот». Зрители же утверждают, что такой стиль им напоминает то, как читаются криминальные хроники.

ШОУ-01

В восьмидесятых Семен Альтов стал одним из создателей, авторов и исполнителей эстрадной юмористической программы «ШОУ-01», которая активно концертировала по всему Советскому Союзу и стала точкой отсчета популярности для многих артистов оригинального жанра. Соавторами и исполнителями в «ШОУ-01» вместе с Семеном Альтовым были такие известные люди, как Виктор Биллевич, Ян Арлазоров, Валерий Николенко, Михаил Городинский, Вячеслав Полунин, Леонид Якубович, театр «Лицедеи». Программа включала в себя огромное количество розыгрышей, привлечение зрителей к участию в представлении, множество намеков и подтекстов на советскую власть, промахам которой, достаточно смело, уделяли внимание сатирики в своём шоу.


«Недотёпы»

Семен Альтов инициировал создание и стал автором юмористического телевизионного сериала «Недотёпы», который вышел на канале НТВ в 1997 году. Что интересно, над созданием сериала в качестве режиссера трудился также сын юмориста – Павел Семенович. «Недотепы» — небольшие комедии положений, исполненные в театральной манере игры, практически без слов. В общей сложности, вышло 24 выпуска сериала.

Награды, звания Семена Альтова 

На международном фестивале юмора и сатиры «Золотой Остап» в 1994 году Семен Альтов стал лауреатом. Он был награжден позолоченной статуэткой фестиваля вслед за Сергеем Довлатовым и Михаилом Жванецким. В 2005 году писателю было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РФ. Кроме того, Альтов является почетным профессором Санкт-Петербургского технологического института, почетным химиком.

0

21

Семён Альтов
Семейка

Супруги Карпухины дружно зевали у телевизора, поглаживая белую пуделиху по кличке Шалава, которая, наевшись, разлеглась на диване, дурея от прикосновения любящих рук.

Пальцы супругов повстречались в кудряшках шерсти, но, задумавшись о своем, они не сразу сообразили, что гладят не пуделиху, а пальцы друг друга. Карпухины разом вздрогнули. Вадим наклонился к жене и, стиснув зубы, сделал громкий чмок в шею. Лида взъерошила редкие волосы на голове мужа, положила руку ему на колено. Оба тоскливо посмотрели в сторону спальни.

«Придется заняться любовью, — подумал Вадим. — Пишут, без этого у женщин характер портится, баба стервенеет».

«Бедняга! — вздохнула Лида. — Месяц без женщины. Говорят, мужики на стену лезут от воздержания. А мой пока по полу ходит».

— Пошли, дорогой, в кроватку! — Лида, вздохнув, направилась в ванную.

Вадим лег в постель и зевнул так, что скрипнула челюсть: «Завтра день сумасшедший! Выспаться бы! Ну ничего, зато потом месяц свободен!» Он высморкался:

— Иди ко мне, королева! Я весь дрожу!

Лида скинула халатик и легла в постель.

«Фигурка у нее до сих пор ничего. Обидно, такая баба и уже десять лет как моя!»

Вадим привычно просунул левую руку под Лидину шею, правой начал искать крошечную грудь. Лида шаловливо прикусила зубами ухо супруга. Где?то она прочла, это их возбуждает. Из уха торчали жесткие волоски. «Раньше у него волос в ухе не было, а теперь их тут больше, чем на голове. Значит, чего?то в ухе такое есть, чего нет в голове».

Вадим наконец нашарил грудь жены: «Надо же так побелить потолки! Месяц прошел, уже сыплется!»

Супруги слились в поцелуе.

«Боже! — думала Лида. — Где взять денег на новые сапоги, этот идиот приносит копейки!»

Она в сердцах прикусила губу мужа, он застонал: «Черт! Как завтра быть с Милюковым! Платить за него в ресторане или пополам? Не заплатить — обидится, заплатить — оскорбится. Как бы так оскорбить, чтобы он не обиделся... сволочь такая...»

Вадим сжал супругу, что?то в ней хрустнуло.

— Сумасшедший! — шепнула Лида. — Не торопись.

Тут вошла пуделиха и прыгнула на кровать.

— А ну, кыш отсюда! — рявкнул Вадим, мгновенно переключившись с жены на собаку.

— Что у нее во рту? — Лида села на кровати. — Шалава, ко мне!

Вадим выхватил тряпку из пасти:

— Лифчик твой! Собака тащит то, что плохо лежит!

— Дай сюда! — Жена взяла лифчик. — Бессовестная собака! Накажу!

— Всыпь ей, Лидушка, сейчас же! — бормотал Вадим, кутаясь в одеяло. — Вечно эта собака припрется не вовремя. Такое настроение сбила, правда, Лид?! — Вадим сладко, с хрустом зевнул, будто раскусил кусок сахару.

— А чей это лифчик? — спросила жена.

— Честное слово, не мой, — засыпая, буркнул Вадим.

— Проснись! Чей это лифчик, я тебя спрашиваю?! — Лида пнула мужа ногой.

— Психопатка! Отстань от меня со своими лифчиками! — Вадим сел на кровати.

— Это не мой! — отчеканила Лида.

Вадим понял: сон отменяется. Он с ненавистью переводил взгляд с лифчика на лицо супруги и обратно, как бы сопоставляя размер бюстгальтера с размером физиономии жены.

— Да, это не твой! Тебе до него расти и расти! Это шестой размер, если не двадцать шестой! — Глаза Вадима вспыхнули.

— Как ты мог! И главное, с кем! Где ты нашел эту корову?рекордистку!

— Погоди ты! — Вадим протер глаза. — За десять лет я, кроме верности, ни в чем не был замечен. Так что напрасно машешь этим гамаком. Я с ним и рядом не лежал!

Лида носилась по комнате:

— Спасибо собаке, глаза мне открыла!

«Ничего не понимаю, — думал Вадим. — Ведь каждый раз проверяю все, до волоса на подушке! Уксусом пол поливаю, только бы духи не унюхала, а тут такая улика! Уличища! Не иначе Наташка подсунула. Решила отомстить! Неужели у нее такой бюст! Во, скрытная баба!»

Лида продолжала маршировать, выкрикивая лозунги про свою чистоту и про мужнину грязь.

— Прекрати мелькать! — крикнул Вадим. — Сядь! Вспомни, может, кто из подруг забыл?

— Из чьих подруг? Из твоих?

— Погоди! Ты вчера белье гладила? Вот свое и разгладила!

— Я гладила утюгом, а не танком!

— А может, купила на вырост?

— Дурак! Никогда у меня такого не будет, не надейся! Я ей глаза выцарапаю!

«Какая связь между лифчиком и глазами? — Вадим нервно курил. — Может, Света? В темноте размер не зафиксируешь. Нет, но такое я бы запомнил навеки! Шалавы!»

— Я спрашиваю, кто у тебя здесь был?

— Погоди! Водопроводчик! Вчера был водопроводчик!

— Не идиотничай! Он был в кепке, без лифчика!

— Откуда ты знаешь, ты его раздевала?

Лида, упав лицом в подушку, зарыдала.

— Лидочка, ну это глупость! Шалава откуда?то приволокла этот чудовищный лифчик, может, с улицы? Женщин с таким бюстом нет в природе. Ну что ты из пальца скандал высасываешь? Ты же умница. — Он покрыл поцелуями шею и плечи жены.

Лида, всхлипывая, прижалась к мужу:

— Ладно, мир. Но что бы подумал ты, если бы Шалава притащила чужие кальсоны?

Оба засмеялись, радуясь, что скандал позади.

Тут снова вошла Шалава, держа в зубах тряпку.

— Вот тебе и кальсоны... — еле выговорила Лида.

Вадим, задыхаясь от хохота, нагнулся и вырвал из пасти материю.

— Носок! У?у, воришка! Допрыгаешься!

— Выбрось его! — Лида прильнула к мужу всем телом.

Вадим оттолкнул жену.

— Погоди! Чей это носок?!

— Ну не мой же!

— Посмотри на размер! — Вадим приставил носок к своей ступне. Носок был в два раза больше. Вадим вскочил и, как только что жена, забегал по комнате, принюхиваясь к носку, словно пытался найти владельца по запаху.

— Кто у тебя был в этом носке?!

— Вчера был водопроводчик! — прошептала Лида и покраснела.

— Это мы уже слышали! Интересно, что ж это за такой засор в ванной был, если человек раздевается догола и ныряет!

— Какая чушь! — Лида прижала ладони ко лбу. — Какая чушь! «Неужели Сергей? — думала она. — Нет! Интеллигентный мужчина, переводчик, всегда уходит по?английски, в носках. Михаил? Бывший разведчик. Пароли до сих пор помнит».

Вадим сел на корточки перед пуделихой:

— Это надо же нас так опозорить!

Шалава кивнула.

Вадим кое?как оделся и выскочил на лестницу, комкая в кармане бюстгальтер. «Всех обойду, кому подойдет лифчик, ту и убью!»

Лида отревелась, оделась, накрасилась.

— Поеду к Семену. Не могу оставаться в этом дурдоме. — Она сунула носок в сумочку. — Работает в уголовном розыске, по носку найдет всего мужика.

Расстроенная Лида ушла, забыв запереть дверь.

Шалава выбежала на балкон, нежно тявкнула. Сидевший напротив дома барбос метнулся в парадную. Взлетев на третий этаж, проскользнул в приоткрытую дверь. Шалава лежала на кровати Карпухиных, кокетливо свесив язык. Пес взвизгнул от радости, прыгнул в постель и прижался к Шалаве. Она лизнула его морду, барбоса забила сладкая дрожь.

В это время наверху затопали, закричали: «Где мои носки?! Сколько раз говорил, не вешай на балкон, ветром сносит! Единственные носки! Еще и лифчик?! Поздравляю! Мало того что есть нечего, так теперь еще и не в чем!» Потолок задрожал.

Барбос, испугавшись, залез под кровать. Там долго ворчал и наконец вылез, серый от пыли, держа в зубах что?то рыжее. Глаза его налились кровью. Нос злобно сморщился, пес зарычал негромко, но страшно. Шалава зажмурилась: «Черт! Вчера заходил Рекс! Идиот старый линяет. Но он брюнет, а этот рыжий... Кто же тут был и у кого?»

Ну и семейка!

0

22

Семён Альтов
Подсекай!

Мужика надо брать в мужья теплым, пока он к тебе не остыл. Подставь ему ножку, — во-первых, он ее увидит, во-вторых, растянись в полный рост рядом с ним, — обоюдный перелом лучший повод для знакомства.

Пригласил в ресторан, а тебе не в чем идти! Мол, купила новые клипсы, а к ним нету ни платья, ни сумочки, ни туфлей, ни пальто. Купит. Купит! Пока в организме влюбленность, они не жмутся. А потом подсчитает столбиком, сколько в тебя вбухал, и пожалеет кому?то отдать. Так что тряси его до свадьбы, как грушу, после свадьбы не вытрясешь ничего.

Понахальнее, понаглее! С ними иначе нельзя! Вот сколько на белом свете хорошеньких, умненьких, скромненьких, до конца дней ни одного мужа не заарканили. Им гордость не позволяет на шею вешаться. А не повесишься вовремя на шею сама, кто тебе поможет повеситься в старости?!

Бери его на испуг. Чуть что, «я в положении». Ух, они этого боятся! Будто не ты в положении, а он сам! Припугнула — и сразу покупай соски, распашенки, буквари. Пусть смирится, что он отец.

И все по плану, когда что позволить, когда по физиономии дать, — чередуй! Это их возбуждает.

Есть еще хороший приемчик. Шли по улице, разговаривали, вдруг на ровном месте в слезы и убегай! Хоть на дерево влезь, — догонит! Это как кошка с собакой. Пока кошка сидит, собака вялая. Кошка рванула, собака за ней! Шерсть дыбом, в глазах интерес! Секс начинается с беготни.

Но главная задача — выйти замуж, а потом пусть бегает, пока ноги держат.

«Любит, не любит» — это для пионеров. Главное — расписаться. Как у людей чтобы. Да, есть муж, а как же! Вон пасется рыжий с яблоком!

В старые добрые времена, говорят, мужика можно было брать голыми руками. Увидев краюшек туфли, в обморок падал от перевозбуждения. Сейчас такие экземпляры только в заповеднике.

Поэтому надо окружить его лаской со всех сторон, загнать в угол, а там брать за глотку.

Шепнул ночью в забытьи «люблю» — врубай свет, вызывай понятых!

«Повтори при людях, что ты сказал?»

Он жмурится, простынкой маскируется, а ты ему: «В глаза! В глаза! Что ты сказал, подонок, повтори!»

Куда он денется при свидетелях.

А лучше магнитофончик. Брякнул ночью, ополоумев, «милая» или что покруче, а ты ему запись утром прокрути: «Вам знаком этот голос? Или мы расписываемся, или завтра это прозвучит в программе „Итоги“».

Поплачет и поползет в загс как миленький.

Поняли. Мужика надо брать живьем, пока тепленький.

Ходить на него лучше весной и летом. В нем тогда кровь бродит, подпускает близко, из рук ест. А ты его прикорми. Накидай мясца, зелени вокруг накроши, плесни наливочки.

Они же от домашнего дуреют. У холостых за день в пузе кофе с огурцом — все!

А как он, значит, корм заглотнет — подсекай! Поводи, поводи, тащи к берегу, а там булыжником по башке и в загс.

Девочки, я знаю, что говорю. Опыт есть. Восемь мужей — это серьезная цифра. Правда, все смылись, не выдержали радостей семейной жизни. Ну ничего. Скоро весна. Опять на охоту пойду. В хороший сезон три-четыре мужа взять можно. Конечно, если знать места.

Вон, видели, пошел толстый в свитере красном! Даже не взглянул, паразит!

Как я с ним жить буду, просто не представляю!

0

23

Семён Альтов
Оазис

Во дворе вдоль дома прямо под окнами тянулся газончик. Три метра на десять, не меньше. Это не ботанический сад, но в городской пыли, ругани, считайте, оазис. Травка росла, две березки вставали на цыпочки солнышко посмотреть, плюс ромашки, да еще крыжовника куст! Глаз городской по зеленому изголодался, а тут смотри, нюхай, вплоть до крыжовника жуй!

Естественно, собак там выгуливали. А где еще? Псина годами живет в помещении, пусть хоть нужду справит на лоне природы! Помочиться на воле, согласитесь, праздник! Словом, на газон и собак и кошек, и детей и взрослых тянуло, потому что оазис.

Тут жилец новый въехал, окошки на втором этаже в аккурат над газончиком. Как он под собой эту мирную картину увидел, забрызгал слюной:

— Собак не потерплю! Гадют под окнами! Не имеют права, поскольку я участник войны!..

Ему народ возражает:

— Не горячитесь, уважаемый! Они, действительно гадят под окнами, но с наружной стороны окон, а не с внутренней! Окошко закройте, будем гадить раздельно!

Дед пуще синеет:

— Милицию вызову! — и вызвал.

Она приехала:

— Старый хрыч прав. Какая ни есть, зеленая зона. Собачий выгул запрещен исключительно. Ведите к речке, хоть весь берег уделайте, а при людях типун на язык!

Ага! До той речки чесать километра три!

Сержант говорит:

— Вот и чешите!

Ему снова:

— Товарищ сержант! Поставьте себя на место собаки. На такой марш?бросок ее мочевой пузырь не рассчитан!

Милиционер аж подпрыгнул:

— А как мы в армии с полной выкладкой по жаре в сапогах марш?бросок...

— Да кто ж сравнивает! Собаке с полной выкладкой в сапогах по жаре ни в жизнь не добежать, чтоб пописать! Но поймите специфику собачьего организма. Ей даже генерал не объяснит, что согласно закону надо три километра бежать, чтобы задрать одну несчастную ногу. У нее инстинкт, как у вас: увидели военного, рука сама к козырьку, отдать честь. И собака. Увидела куст, лапа к козырьку!

Сержант говорит:

— Если честно, мне?то плевать! Но старик всех доведет до могилы, хотя сам двадцать лет при смерти, как огурчик!

Вот так.

Пытались смельчаки на газон прорваться с собаками ночью, но старик начеку, в окне машет шашкой, рот пенится. Как в такой обстановке собачке оправиться?

И что в результате? Конечно, до реки никто не дошел. А выгуливали тайком, где попало: по подворотням, по дворикам. Конечно, не всем нравится, особенно когда в новых туфлях в темноте. Да еще с дамой! Но тут надо выяснить, во что вляпался. В собачье или человечье? Сейчас не стесняются. А внешне не отличишь. Питаемся одинаково.

То ли дело газон! Все растворялось, усваивалось и, казалось бы, гадость, но путем обмена веществ превращалось в крыжовник! Я пробовал!

Но не в том дело, а вот в чем изумление! Раньше под окнами деда цвело, созревало, к концу июля крыжовник аж лопался. А тут, как собак выгнали, чахнуть стало. Трава полегла. Вместо ягод у крыжовника колючки набухли.

Дед в панике. Оказывается, он баночки подготовил, варенье крыжовенное на зиму закатать. На?ка, выкуси, колючки, дедуля! Он каким?то составом газон поливал, химическим прыскал. В результате гусеницы развелись. Старик хоть и выжил заслуженно из ума, но смекнул: наверно, было чего?то в том, что собаки нужду в газон оправляли! Раз при них все росло, цвело, пахло. Пробовал дед собак заменить собой лично. Не стесняясь, ходит под куст, под березки. И что в результате мелиорации? Кроты завелись. Роют землю, не иначе метро задумали.

Старика свезли в госпиталь: жадность сердце сдавила, весь на удобрения вышел.

Как его увезли, народ с собаками объявился. Лай, визг, разговоры. И, вы не поверите, за неделю зелень выпрямилась, ромашки принарядились, на крыжовнике ягоды выскочили! Гусеницы исчезли, как класс, кроты эмигрировали! Значит, то, что собаки, задрав ногу, выделывали, было естественно!

Вывод какой? Простите за выражение, но иначе не высказать: когда насрано от души, оно всегда во благо. А если со зла, хоть гору наложи, все равно вред!

0

24

Семён Альтов
Геракл

Согласитесь, в каждом приличном городе должна быть достопримечательность. В Париже — Эйфелева башня, в Риме — развалины Колизея в хорошем состоянии. У нас в Зареченске таких достопримечательностей было две: дуб, в тени которого проездом стоял Пушкин, и скульптура античного героя Геракла, как известно, мужчины героических пропорций, причем из одежды — меч в могучей правой руке.

Рассказывают, городское начальство, обходя немногочисленные очаги культуры, остановилось перед Гераклом как вкопанное.

— Что я вижу? — возмутилось начальство.

Сопровождающие лица объяснили, что, мол, грек, из античных, звать Гераклом.

Начальство авторучкой ткнуло в середину композиции и сказало:

— Что грек, без вас вижу! А это что?!

Сопровождающие лица стали оправдываться:

— Нашей вины никакой нет! Недосмотрели десять веков назад при высечении товарища. Извините, конечно, за фрагмент, время было такое. А теперь из песни слова не выкинешь! Вроде памятник культуры!

Начальство, говорят, возмутилось до крайности:

— Памятник культуры культурно должен выглядеть! В центре города в таком виде? Дети в школу идут мимо чего? Конечно, низкая успеваемость! Горсад — это лицо города! А что у нас с лицом?! У себя в Афинах пусть стоит нагишом, а у нас чтоб было как у людей! Завтра же!

Наутро у Геракла все было как у людей. Он стоял, прикрывшись фиговым листком, работы местного мастера Каравайчука. Розовый, как говорится, никем не надеванный листок нарядно смотрелся на потемневшей от времени могучей фигуре.

...Каким ветром занесло в Зареченск комиссию по охране памятников из Москвы — неизвестно. Увидев Геракла в обновке, комиссия чуть в обморок не попадала:

— Охраняется государством! Девятый век! Немедленно отодрать эту гадость!

Ну, ясное дело, Каравайчук за ночь свою «гадость» отодрал, и опять Геракл стоял честно, по?античному.

...Греческие туристы ворвались в город с востока месяца через три. То ли автобус сбился с маршрута, то ли с другими целями. Правда, Зареченск — городок незакрытый и ничего такого там не делается, но то, что делается, лучше не показывать, если ты любишь свой город.

Ну, греки народ шумноватый, вроде и не пьют, а навеселе! Все норовят сфотографироваться! Хорошо, что пленку купили в зареченском универмаге, ее срок годности истек в 1924 году.

Естественно, горсад оккупировали, а там земляк стоит! Греки от радости очумели, поют, местных жителей целуют, причем в губы метят принципиально!

Вдруг один из них, профессор, наверное, в очках, штанишках коротеньких, по?ихнему закудахтал, переводчица перевела:

— Господин говорит, что, мол, это оскорбление их национального достоинства, поскольку акт вандализма недружественный ко всему греческому народу!

Оказывается, то ли Каравайчук перестарался, то ли ветром сдуло, только стоит Геракл в чем мать родила, но не полностью!

Видя такое возмущение греческих товарищей, начальство дало команду: присобачить фрагмент в кратчайшие сроки.

Каравайчук опять не подвел. Наутро, когда греки продрали свои греческие глаза, Геракл был укомплектован полностью! Греки на память нащелкались с ним, как могли.

...Письмо из Москвы пришло месяца через два. С вырезками из греческих газет и переводом. Очевидно, у кого?то из туристов оказалась своя фотопленка. Геракловеды утверждали, что непонятно, с кого был вылеплен зареченский Геракл, поскольку отдельные пропорции не соответствуют ни исторической истине, ни медицинской!

Через дипломатические круги были получены точные параметры, снятые с оригинала в Афинах. Данные пришли шифрограммой. Поседевший за ночь Каравайчук собственноручно расшифровал, и через день многострадальный Геракл ничем не уступал афинскому оригиналу. Более того, мог дать ему сто очков вперед!

Бедный Геракл простоял так три дня. Тревогу забила участковый врач Сергеева, бежавшая домой с дежурства. Она вызвала милицию и заявила, что повидала в жизни всякого, но такого безобразия еще не видела! Смущенные ее доводами милиционеры набросили на Геракла шинель и связались с начальством, не зная, как действовать в данном нетипичном случае.

То ли Каравайчук расшифровал неточно, то ли сведения были получены не с того оригинала, но фрагмент не вписывался в Геракла. А вернее, наоборот!

Дальнейшие реставрационные работы были поручены зав. мастерской по изготовлению надгробий и памятников Завидонову Никодиму. Что он там сделал и сделал ли — неизвестно, потому что было принято единственно верное решение — заколотить Геракла досками. То есть памятник охраняется государством — и все!

Теперь никто не мог сказать, будто у Геракла что?то не так! Но как только античного героя заколотили, к нему началось паломничество! Сказалась вечная тяга народа к прекрасному. Гости города фотографировались на фоне заколоченной скульптуры и уезжали с чувством выполненного долга. Кто?то стал сбывать из?под полы фотографии Геракла без досок... По рублю штука. Скоро выяснилось — жульничество! Никакой это был не Геракл, а то ли Зевс, то ли Хемингуэй в юности! Когда обман обнаружился, фото пошло по два рубля!

Что творилось у заколоченного памятника! Как будто там за досками выставили Джоконду Леонардо да Винчи! Люди скреблись в зазорах, втискивали глаза в щелочки, оказывали сопротивление милиции.

Старушки, умирая, требовали показать им мученика Геракла.

В городе создалась угрожающая обстановка. Стали поговаривать, что за досками никого и нет, наоборот, видели в пивной здоровенного мужика, который выдавал себя за Геракла, в доказательство размахивая фиговым листком.

Поползли по городу слухи. Говорили, что Геракла заколотили потому, что, оказывается, его лепили с двоюродного брата атамана Петлюры.

В один из воскресных дней огромная толпа смяла наряд милиции, раскурочила доски, и наступила жуткая тишина! За досками никакого Геракла не было...

В городе снова стало спокойно и тихо.

Что касается Геракла, кое?что в городе скажет вам, где он. Зав. мастерской по изготовлению надгробий и памятников Завидонов Никодим, согласовав вопрос с начальством, вывез скульптуру из горсада на кладбище. Очень кстати скончался один старичок, безымянный, глухонемой. Вот Никодим и водрузил ему на могилку памятник Геракла с душераздирающей надписью: «Внучеку от дедули».

Так что в Зареченске опять две достопримечательности: дуб, в тени которого проездом стоял Пушкин, и могила великого сына греческого народа — Геракла. Причем, чтобы не было разночтений, Геракл вкопан в землю по пояс. Отчего памятник только выиграл.

0

25

Семён Альтов
Последнее фото

В воскресенье Николай Николаевич с дочкой, зятем и внучкой гуляли по городу, восхищаясь товарами на витринах и ужасаясь их ценам. Пятилетняя Даша без устали тыкала пальчиком и голосила: «купи, купи, купи...». Ребенок еще не знал арифметики, не умел делить желания на возможности без остатка.

Остановились около фотоателье. За стеклом на глянцевых фотографиях застыли нарядные лица. И тут вдруг дед заявил:

— Снимусь?ка на фотокарточку для могилки!

— Папа, что за бред такой? — удивилась его дочь Таня. — Чего вас в могилу ни с того ни с сего потянуло?

— Уж больно фото красивые, — сказал Николай Николаевич. — Скоро помирать, а дома ни одной приличной фотокарточки нету! Одна качественная, где я в Сочи на пляже играю в футбол в 1971 году. Так я там в трусах, на памятник вроде неловко. А хочется остаться в памяти у людей симпатичным. Сегодня вроде я ничего.

— Да кто ж это заблаговременно фотографию для того света готовит? — ухмыльнулся зять.

— Все?таки, Петя, ты дурак, хоть и лысый, — незлобно сказал Николай Николаевич. — Ну зачем мне на могильной плите фотография, где я уже мертвый в гробу?! Я?то умру, а люди по кладбищу гулять будут. Зачем глядеть на них синим покойником? Человека заботит, как он выглядит и после смерти! Доживешь до моих лет, поймешь!

— Николай Николаевич, вы меня извините! — распалился зять. — Да, у вас была пара инфарктов, кто считает! Но вы у нас окружены такой заботой и вниманием, комар не проскочит! И ваши намеки на кладбище неуместны! Мы вас оттуда оттаскиваем, а вы рветесь! Пока живы, берите от жизни все, что возможно! Идемте, я вас на карусели покатаю! На том свете будет, что вспомнить!

— Желаю фотографироваться и все! — Старик затопал ногами.

— Ну, если это ваше последнее желание, черт с вами, папа!

Родственники вошли в фотоателье.

— Прошу! — Фотограф сделал улыбочку. — На паспорт? На права? Для души дружным семейством желаете?

— Мне бы на могильную плиту! Если можно, посимпатичнее!

— Ради Бога! Будете как живой! Присаживайтесь!

— И я с дедой! — обрадовалась внучка.

Таня схватила дочку за ногу:

— Слезь с деда! Он фотографируется для кладбища!

— Хочу с дедой для кладбища!

— Тебе еще рано. Вырасти, состарься, тогда другой разговор!

— А пусть с внучкой! — Николай Николаевич прижал девочку к себе. — В земле лежать будет легче, зная, что ты не один!

— Николай Николаевич, вы знаете, как мы вас любим! Но, если я правильно понял, помирать вы собрались один! Или нас с собой приглашаете за компанию? — Зять нервно размял сигарету.

— У нас не курят! — предупредил фотограф. — Решайте, как вас снимать? Всколькиром?

— А давайте все вместе?! — улыбнулся старик. — Таня, Петя, присаживайтесь! Уважьте старика!

Таня скрипнула зубами:

— Папа, дай вам Бог здоровья, но куда ж вы нас в могилу с собой тянете? Люди придут на кладбище, увидят на фотографии нас вместе, решат, погибли в автокатастрофе, начнут звонить, выражать соболезнование. Придется оправдываться, почему до сих пор живые. Вернитесь с того света на этот!

— Желаю вместе на кладбище! — Старик побледнел, схватился за сердце. — Или откажу в завещании, все отдам Нинке!

— Тань! Брось, не связывайся. Не видишь, человек из ума выжил. Отдаст все твоей сестре, точно попадем на кладбище! Не отказывай покойнику, грех!

— Хорошо! — Таня с грохотом поставила рядом два стула. — Только из любви к вам! Хотя лучше бы вам с Нинкой сняться, она фотогеничнее!

Таня достала из сумочки зеркальце, с ненавистью уставилась на себя:

— Хоть бы предупредили заранее! Черт знает, на кого похожа! Люди придут на кладбище, увидят, как я выгляжу, что они скажут?! Решат: здесь похоронена эта старая мымра!

— Мымра и есть! — Петя начал затирать пятна на брюках. — Сколько раз говорил — постирай брюки! Посмотри, на кого я похож! В таком виде не то что на кладбище, в туалет войти стыдно!

— Товарищи! — скомандовал фотограф. — Приготовились!

— А что такое мымра? — спросила внучка. — Если мама мымра, то папа мымр?

Петр шлепнул дочку по попе, она заплакала.

— Не смей бить ребенка, старый мымр! — крикнула Таня. — Это ты меня такой сделал. Ничего! Пусть люди увидят, кто довел меня до этого состояния. Снимайте, товарищ, этого уголовника!

— Если бы не ты... — начал Петя, но рев дочки перекрыл слова.

— Снимаю! — крикнул фотограф. — Улыбочку! Отлично! Все свободны!

...Через три недели Николай Николаевич действительно скончался. Его похоронили и, согласно последней воле, на гранитной плите под стеклом вставили фотографию. На ней Николай Николаевич радостно улыбался, внучка плакала, а родители сидели с перекошенными лицами.

Однажды у могилы остановились двое ребятишек. Один сказал:

— Смотри, дедушка веселый, а остальные все грустные. Кто из них умер?

— Не видишь, что ли? Тот, кто умер, тот и радуется. А этим еще долго мучиться, вот они и расстроились!

0

26

Семён Альтов
Апорт

У Михаила Ивановича Лукина на стене висело ружьишко, и на семидесятилетие взяли да подарили ему щенка лаечку, мол, ружье без собаки такая же глупость, как собака без оружия.

Щенок был симпатичным, смышленым, и Михаил Иванович, как человек обстоятельный, купив книгу по собаководству, приступил к обучению собачьим премудростям.

Умница Кузя буквально с полуслова понимала команды «Ко мне! Сидеть! Цыц!».

Лукин никогда не был начальником, всю жизнь подчиненным. Он с удовольствием рявкал: «Лежать! Стоять! Вон отсюда!» Долгие годы эти команды выполнял он, и вот наконец ему подчинялись другие.

Дошла очередь разучивать команду «апорт». Палки в доме не нашлось, и тут жена Михаила Ивановича очень кстати подала старенький кошелек:

— Деньги вываливаются, решето, а собаке все равно, что хватать!

С третьей попытки Кузя сообразила, что «апорт» — это кошелек, и, гордая, как отличница, мчалась к хозяину с добычей в зубах.

Через день во время прогулки Кузя пропала, но скоро вернулась, держа в зубах чей?то тапок. Хвост ходил ходуном, она была уверена, что принесла в дом нужную вещь.

Лукин ласково пожурил собаку:

— Что ж ты делаешь? Оставила кого?то без обуви! Кому нужен один тапок, дурочка!

Назавтра Кузя приволокла второй тапок. Михаил Иванович, размахивая тапками, ходил по комнате, объясняя собаке:

— Кузя, ты с ума сошла! Кто просил тапки? Тем более у меня и у Вали тридцать девятый размер, а это минимум сорок второй! Накажу!

Кузя виновато поджала хвост, давая понять, что больше ни одного тапка в дом не притащит.

Разговор не прошел даром. На следующий день собака явилась с футляром для очков. Отличный светлой кожи футляр.

Лукин вертел его в руках, бормоча:

— Я ни разу в жизни чужого не взял, а эта тащит и тащит! Того и гляди, арестуют, как скупщиков краденого!

Собака, опустив голову, пожимала плечами, не понимая, ну чем плох футляр?

Через три дня Кузя принесла кошелек. Почти такой же кидал Михаил Иванович, обучая команде «апорт». Но этот был с тридцатью рублями!

Супруги, краснея наперегонки, уставились друг на друга. Естественно, кошелек надо отдать. Но кому?! Кстати, за телефонные переговоры надо было платить именно эту сумму.

— Если узнают, посадят не собаку, а нас!

— А если не узнают! — с надеждой прошептала супруга. — На собаку никогда не подумают, она же не человек!

Следующие два кошелька были с мелочью, зато третий принес двести долларов!

Лукин заперся с Кузей в комнате и провел с ней беседу:

— Пойми, глупое животное, воровать нехорошо! «Апорт», только когда я тебе говорю, я! И потом, если тащишь кошельки, смотри, что внутри! Ты же не дура! Лучше не с такими бумажками — он дал ей понюхать сторублевую купюру, — а вот с такими! — Михаил Иванович обтер собачью морду стодолларовой бумажкой. — Или не воруй! А то сидеть тебе в тюрьме!

Услышав знакомое слово «сидеть», собака послушно села.

Теперь Кузя носила одни кошельки. То больше денег, то меньше, но это была регулярная добавка к пенсии. Лукины прикупили кое?что из мебели, новый телевизор, справили Валентине Петровне пальто.

Возвращаясь к ночи, кормилица Кузя с достоинством пожирала бутерброды с ветчиной, запивала топленым молочком, а хозяева, задернув шторы, пересчитывали добычу и ласково поругивали собаку, объясняя, что воровать все?таки нехорошо! Счастье Кузи, что она не человек, а собака. Иначе ответила бы за хищения в особо крупных размерах! Тьфу?тьфу?тьфу! Супруги сплевывали через плечо и долго стучали по деревянному.

Тут как?то друзья уговорили Лукина пойти на охоту. Ружье есть, собака к нему имеется, грех не охотиться!

Михаил Иванович нехотя согласился.

В лесу Кузя чуть с ума не сошла, балдея от запахов, носилась как угорелая. Внезапно в небе нарисовалась утиная стая. Охотники начали беспорядочно палить, расстреливая небеса, утки бросились врассыпную.

На всякий случай Михаил Иванович скомандовал «апорт!».

Кузя исчезла на два часа. Уже начали беспокоиться. Лукин с ужасом думал: «Сейчас явится, как обычно, с чужим кошельком, идиотка! Тут?то нас и повяжут!»

Но Кузя вернулась, волоча зайца. Где она его надыбала?! Они тут отродясь не водились.

Михаил Иванович вместе со всеми нахваливал собаку, в душе радуясь, что тайна кошельков не раскрылась, хотя ловил себя на мысли, что было бы приятнее принести с охоты не зайца, а два?три кошелька.

— Ну, как охота? — спросила дома жена.

— Вот тебе заяц.

— И все? — удивилась супруга.

— Все! — взорвался Михаил Петрович. — В нашем лесу кошельки не водятся!

На следующий день к вечеру Кузя, валясь с ног, приволокла еще одного зайца.

Первый раз Лукин побил собаку. Потом извинялся, долго объяснял, что заяц — это фу, а кошелек — это молодец!

Кузя кивала, но на следующий день принесла полевую мышь! Это было началом трагедии. Хозяева ругали собаку, морили голодом, лупили, но перебить проснувшийся инстинкт не смогли. Кузя, вместо того чтобы таскать кошельки, охотилась на зайцев, мышей, ящериц и прочую гадость!

Когда она принесла в дом ужа, Михаил Иванович, пока жена была в обмороке, топча ногами змею, орал как ненормальный: «Убью, сволочь, убью!»

Кузя, зажмурившись, мотала башкой, не понимая, ну, почему хозяева предпочитают жесткие кошельки вкусной и здоровой пище?!

Лукины стремительно приближались к порогу бедности. Вскоре собаку продали, причем за бесценок.

Соседи удивлялись:

— Ведь, говорят, у нее нюх будь здоров!

— Нюх?то он нюх, — злобно отвечал Михаил Иванович. — Что нюхать?то у бедных стариков? Самим прокормиться бы! Скотину в доме держать нет возможности!

Во сне Лукин частенько выкрикивал слово «апорт», шарил по простыне в поисках кошельков, но находил только жену и, проснувшись, тоскливо ругался.

0

27

0

28

Семён Альтов
Чудище

Давным-давно жила на земле ящерка. Маленькая, из щели в щель юркала, никому не мешала. По глупости первобытные люди ящерку за змею ядовитую приняли и с дикими криками камнями в нее кидались. Каменюги большие, ящерки маленькие, -- одним камнем двух ящерок уложить умудрялись. А когда бьют, -- все условия для вымирания созданы.

Делать нечего, начала ящерка вымирать. Но природа, в отличие от человека, беспокоится о том, чгобы каждой твари по крайней мере было по паре. Оставшиеся в живых ящерицы юрче прежних стали. Пока камень летит, ящерка -- юрк! Юрк-юрк! Камнем ящерку уже не убьешь. Приноровились.
Но и человек с каждым веком уму-разуму набирался. Уже не с камнем -- с дубиной бежали за ящерицами. Она -- юрк! Дубина -- хрясь. Юрк -- хрясь! И нет ящерицы.

Но каждое существо выжить пытается. Стала ящерица тверже кожей. Человек дубиной хрясь -- отскакивает! Хрясь -- отскакивает!

Прошли века -- у человека лук со стрелами появился. Он уже и сам не знал, зачем ящериц убивать надо. Но в памяти засело: "Бей ящериц!" Ящерица -- юрк, стрела -- д-з-з-з-з! Юрк -- д-з-з-з! Юрк -- д-з-з-з-з! И нет ящерицы.
Чтобы выжить, одной головы, выходит, уже недостаточно. И стали в аварийном порядке рождаться зверьки о трех-четырех, а то и о семи головах. Пусть стреляют! Одной головой больше, одной меньше, кто считает? А чтоб столько голов таскать, туловище разрослось, бревно бревном стало. И уже на такого гада не каждый кинется с дубиной или с копьем.

Тут очень кстати огонь изобрели. Стали в гада многоголового поленья горящие метать. Много гадов сгорело, пока один не проглотил головню и сам огнем палить начал из пасти при выдохе.

На всех живых страх наводило чудище-гидра многоголовая. О чем и говорится в старинных сказаниях. А не боролись бы с ней миллионы лет, так и осталась бы ящеркой.
Скольких гадов человек создал своими руками!

0

29

Семён Альтов
Про того, кому больше всех надо

Зимой люди переходили речку по льду, летом шли по пояс в бурлящей воде. Человек сделал из бревен мостик. Теперь все шли по мосту, было тесно, люди ругались:

— Да что же это делается? Придумал, понимаешь, мост, давку устраивает! Что ему, больше всех надо, что ли?

Человек вырыл возле дома колодец. Люди наливали полные ведра чистой воды, вскидывали на плечо коромысло, кряхтели:

— Ну, тип! Вечно ему больше всех надо! Ни у кого нет колодцев — и ничего, а у него, видите ли, — возле самого дома!

Чтобы летом не было пыльно и жарко, человек посадил вдоль улицы деревья, и уже через несколько лет шумела прохладная листва, к осени под тяжестью плодов гнулись вниз ветви. Люди рвали сладкие плоды, сидя в тени, сплевывали косточки и возмущались:

— Тьфу! Раньше была улица как улица. Куда ни глянешь, горизонты какие?то. А теперь?! Как в лесу живем, честное слово! И что ему, больше всех надо?

Умирая, человек попросил похоронить его на кладбище рядом с отцом и матерью.

— Ишь ты, какой хитрый! На кладбище и так не повернуться, а его, видите ли, возле папы с мамой положи. Все не как у людей.

И похоронили его в стороне на высоком холме.

Глядя издали на его могилу, люди говорили:

— Вот, полюбуйтесь! Все лежат на кладбище друг на друге, понимаешь! А этот разлегся на холме, как у себя дома. Ему и при жизни больше всех надо было.

И люди начали хоронить своих близких на холме, рядом с могилой человека.

Памятник

Человек копал землю лопатой, уходя все глубже и глубже. Он поднял наверх, наверно, полтысячи ведер. Проступившая вода доходила до пояса, а он все копал и копал, пока наверху не выросла огромная гора глины. Тогда человек выбрался из ямы и, отсекая все лишнее, принялся лепить из глины себя.

К вечеру здоровенная скульптура была закончена. Человек устало улыбнулся: «Ну вот, теперь меня не забудут!»

...Прошли годы. В жаркий полдень, подняв из колодца ведро ледяной воды, люди пьют до изнеможения и, опустившись на глиняный бугорок, шепчут: «Какой прекрасный человек вырыл этот колодец!»

0

30

Семён Альтов
Приём

У нас как принято? Гости пришли, -жена в поте лица на стол мечет, последнее выставит!
А я в Швецию с делегацией съездил. Пригласили на прием. Десять человек. Одиннадцать бутербродов, десять рюмочек коньяка. И все!
В цивилизованном мире по-хамски так принято!
Вернулся на родину. Говорю Дашке: "Назавтра назначаем прием. Как в Европе. Звони Никитиным, Чуркиным, Окунькам. Так и скажешь:
"Устраиваем прием."
Она говорит: "А на стол что?"
Восемь человек? Восемь рюмочек водки. Девять бутербродов с килечкой. Десять пепельниц. Пусть ни в чем себе не отказывают.
Моя в слезы. "Как так, люди оголодают!"
Плевать! Как в Европе.
Назавтра вырядилась платье вечернее. Заставил перчатки резиновые натянуть до локтя. Объясняю: на приеме руки целовать будут. Мало ли что принесут на губах.
Ровно в 20.00, только в туалете с газеткой устроился, - звонок! Точные, как в Европе!
Мужики в галстуках, с кейсами. Дамы в вечерних платьях по горлышко. Перчатки, само собой. Антонина вуалью накрылась! Не иначе накануне визита Степан руку к ней приложил!
Все друг от дружки опешили. Как на приемах принято: здороваться, разувшись? Или разуваться, целуясь? А как быть с перчатками? Целовать руку насквозь? Просить перчатку снять? Или зубами вежливо стягивать?!
От напряженья мужья собственных жен целовать взасос начали.
Говорю: "Дамы и господа! Прошу к столу на прием!" А там восемь рюмок и к ним девять килечек. За здоровье присутствующих опрокинули, закусили. И вроде пора по домам?
А что еще делать, когда стол ломится от единственной кильки?!
Мужики разом встали, говорят: "Пардон, у нас к вам презент".
Вернулись с портфелями. А там у каждого по бутылке водки.
"Взяли на всякий случай, вдруг прием не заладится!"
И у нас две бутылочки были. Одну я от жены спрятал. Вторую она от меня.
Дашка в вечернем платье рукава закатала, на кухне с дамами подсуетилась.
И тебе картошечка, селедочка с луком, грибки маринованные!
Пошли разговоры, соображения всякие. Мыслей-то куча!
В шесть утра разошлись. Водка кончилась. А с ней прием.
Думаю: до Европы нам еще далеко! А, может, оно и к лучшему?

0

31

Вокруг смеха.Бенефис Семёна Альтова 1990.Юмор.

=Spoiler написал(а):

0

32

Семён Альтов
Возвращение шавки

Кривоногая шавка толком не ела два дня. Опустевшие кишки громыхали при каждом движении.
"До чего народ пошел жадный!" -- думала шавка. -- Помойки, и те пусты! А где же пособие бездомным по безработице? Никакого тебе гуманизму, ни косточки! Пару дней подожду и сдохну, пожалуй!"

Шавка наткнулась на высоченный забор. Не забор, а сплошная стена китайская! "Ничего себе! Что же там лопать должны, коли так всерьез отгорожено?! Не иначе кости в сметане!" -- шавку затопило внутри желудочным соком.
-- Не может такого быть, чтоб забор без конца и без края! -- шавка трусила вдоль досок. -- Без дырочки не бывает!

И, действительно, увидела лаз. Крохотный. То ли крот прорыл, то ли уж скользил. Но чем сильней голод, тем в меньшую дырку пролезешь. Шавка выдавила себя на ту сторону. Огляделась и забыла про все посреди неземной красоты.
"Сукой буду, Париж!"
Как и многие, она не бывала в Париже, но больше сравнить было не с чем. Каждый кустик подстрижен как в парикмахерской. Пахло чем-то ни разу не нюханным. Ни окурка тебе, ни осколка! До того красота, лапа по нужде ну просто не поднимается!

Шавка притаилась в кустах. Люди явно не местные! Бесподобно одеты, пахучие, мытые! И совсем непонятная речь! Абсолютно без мата. Что говорят -- не поймешь! Да никак иностранцы?! Не иначе в посольство прорвалась. А вдруг за границу протиснулась... Охренеть можно!

С господами гуляли собаки. Тоже, не какие-нибудь! Выходит, если за псиной следить, кормить, стричь, расчесывать, породу толком не определишь! Меня разок накормить до отвала, расчесать, блох выкусать, тоже какой-нибудь булькерман-пинчер получится!

И у хозяев и у собак шаг был легкий, в глазах вместо злобы одно баловство. Шавка зажмурилась, заскулила: "Живут, собаки! То, что забором отгородились, умно. Такое увидишь, вернешься на родину, на первой березе повесишься!" Шавка вздохнула, и в ноздри вошел дивный запах. Запах вел влево. Шавка за ним сквозь кусты по-пластунски. На поляне стоял сказочный стол. Графины, бутылки, в сверкающих мисках навалом еды. Причем, что подозрительно: еда была и никого рядом не было! Ясно дело: отрава! Но как приготовлено!

Капли слюны застучали об гравий. "Живем один раз! Наемся от пуза, умру, зато будет что вспомнить! Ну, с Богом!"
Сердце ушло к себе в пятки, что, как известно, повышает прыгучесть.
Разбег! Толчок! Хрясь!
Шавка приземлилась в салате с креветками, оттуда в лосося. В момент было выжрано все, что накрыли на двенадцать персон. Жаль, не успела понять, что ж она ела! Остался паштет из куриной печенки, который лез уже из ушей. Но уйти, не доев, тем более когда тебя не приглашали?! У нас так не принято! Шавка нырнула в печенку, но тут поднялась тошнота,

-- Вырвать такое?! Не дождутся! -- шавка стиснула зубы, как на допросе, и отключилась. Пища сдавила мозг.
Очнулась на круглой лужайке. По краям три скульптуры из мрамора -- выбирай любую! Шавка пристроилась к серьезному мужику, который сидел, подперев рукой подбородок. "Что значит, культура!" -- шавочка прослезилась, -- помочиться -- у них специальная статуя! Все продумано! Все!"

Закончив дела, шавка ощутила, что счастлива! Счастье -- это когда желудок полный, а мочевой пузырь пустой!

Мимо прошла дама в меховом полушубке, в бриллиантах, в сверкающих туфельках на крошечных ножках. Рядом на поводке вертелась белая пуделиха, похожая на хозяйку.

Пуделиха была острижена ровно по пояс. Спереди полушубочек, попа голая, на хвосте пушистый помпон. А на морде челка убрана с глаз долой и заколота брошью с дорогими каменьями. Черные, как паскуды, глаза горели блудливым огнем. На лапах, рехнуться! На лапах коготки перламутровым крашены лаком!
Шавка задохнулась от зависти:

-- Проститутка! А кто еще такую роскошь позволит?! Одних камушков в брошке на кастрюлю сосисок, не меньше! Небось трахает не какой-нибудь хмырь, а все разные! И расписана лет на пять вперед! Потому что порода! А тебе на всю жизнь приговором безногий Полкан...

Кто-то бросил в урну окурок, но промахнулся. Шавка втянула пахучий дымок. "Да, это не "Беломор"! Шавка пригасила охнарик и сунула за ухо. Вдруг рявкнули странное слово "Апорт!" (не "аборт", а почему-то "апорт"). Промчались собаки и тут же вернулись, держа в зубах по обструганной палочке. Шавка благодушно мотнула башкой: "Не забыть бы, как они говорят "апорт", в смысле вроде нашего "дай". Придумают же! Мне, пожалуйста, "апорт шашлычка"! Умора!"

Вдруг взвыл женский голос: "Кто поднял ногу на статую Мыслителя?!" С другой стороны заорал злой мужик: "Кто стол изгадил? Убью!"

Шавочка сжалась: "Кранты! Банкет кончился -- принесли счет! Выходит, счастье -- это заминка между несчастьями." Она заметалась, припоминая, где в заборе дыра.

Слева крикнули: "Фас!"
"Первый раз в жизни наелась, но, чую, переварить не дадут!" Сзади рычали, хрипели, будто нагонял изголодавшийся паровоз. Шавка не думала, что может так быстро бежать. Оказывается, скорость зависит от того, кто бежит следом! Чьи-то зубы сдернули шерсть со спины, чудом не отхватили пол-уха.

Шавка нырнула в кусты, лбом в забор и, о счастье, попала в дырку, в десятку! К вечеру полуживая шавочка добралась до своей подворотни. Родной запах кислой капусты, бензина и курева окончательно привел ее в чувство.

"Там за забором все есть, но чужое, здесь ни хрена, зато все вокруг твое!" -- шавка смахнула слезу.
Дворовые собаки валялись в пыли. Увидев шавку, дворняги привстали.
-- Что с тобой? -- испугалась Хромая. -- Глаз заплыл! Весь зад ободрали!
-- Заплати, чтоб тебе его так ободрали! -- огрызнулась шавка. -- В Европе сейчас самый писк -- зад стриженый наголо! Сексопыльно! Я тут была в одном месте. Проездом. Доложу вам, вот собаки живут! Из хрусталя жрут паштеты в сметане! Кости сплевывают! Лапы наманикюрены до колен! Все с голой попой! Иначе на улицу не выходи -- засмеют! А ты говоришь -- зад ободрали! Тайга подзаборная! О чем с вами говорить! -- шавка достала из уха окурок. -- Полкан, огоньку!

Полкан чиркнул спичкой, табачок разгорался, обдало иностранным дымком.
-- Надо же, чего только курют! -- вздохнула Хромая.
-- Слышь, дай потянуть! -- вякнул Полкан.
Шавка подпрыгнула:
-- Что за слова! "Дай потянуть!" Охренел, что ли? В Европе вместо "дай" говорят "слышь ты, апорт", понятно?! Апорт!
-- Ну ты, дай... -- начал Полкан, но поправился. -- Пожалуйста, апортье мне потянуть!
-- Другой разговор! -- шавка кинула остаток окурка.
Полкан затянулся, глаза блаженно полезли на лоб.
-- М-да! Это вам не Париж! -- шавка тоскливо обвела оставшимся зрячим глазом свой двор, сплюнула выбитый зуб и отвернулась.
-- Подумаешь, -- вякнул Полкан, -- у нас еще все впереди.
И вместе со всеми уставился на ободранный по последнему слову зад шавки с восхищением, словно перед ним было окно в Европу.

0

33

Семён Альтов
Вегетарианство

Тигр подошел ко льву и откашлялся:
-- Слушай, Лев, что за слухи по лесу ходят, будто ты в вегетарианцы подался. Юмор, что ли?
Лев сплюнул зеленую жвачку травы:
-- Сам ты юмор. Отныне употребляю в пищу исключительно травы и плоды растений.
Тигр присел:
-- А как же без мяса, Лев?! Всю жизнь и деды и прадеды... И вдруг -- трава? Предки в земле перевернутся!
-- Не скажи! -- Лев ухватил губами пучок травы и захрумкал. -- В траве полно витаминов! Тьфу! А в мясе... В мясе их мало. В мясе что? Кровища, жирок, печеночка, косточки... Тяжелая пища -- мясо! Может, оттого и жрали всех без разбора, что витаминов в мозгу не хватало. Овощи, фрукты -- вот чем надо питаться. Угощайся. Это банан.
Тигра стошнило.
-- Лев, но как же без мяса?! Нет, овощи как гарнир, я понимаю, всегда можно выплюнуть, но вчистую!
-- Ох, ты не прав. Скоро помирать, на том свете предстанешь перед Богом, скажешь: я хищник, всю жизнь ближних драл, кушал. Боженька скривится, ручкой вправо сделает: "Прошу в ад." И в котел бултых. Понял? А меня спросят: "Ты кто такой?" -- "Вегетарианец!" -- "Вам налево. В рай." Понял? И вот там в раю ангелом будешь жрать всех подряд. Надо о загробной жизни подумать. Грехи пора замаливать.
-- Чем их замаливать? Травой, что ли?
-- А почему нет? И грехи отпустят. Я прикинул. Примерно тонна травы замаливает одну антилопу. Вот такое покаяние. Лично мне осталось сорок пять тонн. Сколько можно жрать друг друга! Сегодня наиболее передовые хищники становятся травоядными. Ты послушай, что вокруг говорят: "До чего эти хищники довели джунгли! Сколько зверья невинного погрызли!"

-- Как невинного?! -- вскочил Тигр. -- Чем невинного, если жрать хочется?!
-- Погоди ты! -- перебил Лев. -- Зачем нам эти разговоры? Никто не здоровается. Стороной норовят. Видал: зайцы по лесу с транспорантами носятся, пищат: "Мы такие же звери, как и хищники! Все виды и подвиды равны!" Чувствуешь, куда гнут?
-- Да я эти подвиды... -- Тигр лязгнул зубами.
-- Ты не прав, -- Лев покачал головой и зашептал на ухо. -- Слушай меня. Переходи в вегетарианцы. Не пожалеешь. Нас уже много. Есть такая партия -- вегетарианская. Вегетарианец -- и нет вопросов. Ты экологически чист. -- Лев, а чего у тебя губы красные, если трава зеленая?
-- Осокой порезался, -- облизнувшись, сказал Лев. -- Осока острая, колючки разные. А губы нежные, понял? -- Лев в упор посмотрел на Тигра.
-- А это что? -- Тигр лапой выкатил из кустов кость. -- Задняя... Левая... Зебра!.. Молодая двухлетка! Угадал?
-- Видишь ли, дело в том, что когда ешь траву, в ней что только не попадается: кузнечик, кролик, жираф. Трава тут густая. Может, кого и заденешь нечаянно. Нечаянно! А это другой разговор. Понял, что такое вегетарианство?
-- Дошло! -- Тигр хватанул травы и спросил с набитым ртом: -- Ну? Теперь я такой же вегетарианец, как ты?
-- Только жуй тщательно, мало ли что в траве попадется, -- Лев посмотрел Тигру прямо в глаза. -- Запомни: никогда не делай нарочно того, что можно сделать нечаянно!

0

34

Семён Альтов
Волки и овцы

-- Все собрались?
-- Вроде все, -- сказал пегий волк, задвигая засов на воротах овчарни.
-- Ну, что ж, кворум есть! -- сказал вожак и облизнулся присутствующим. -- Товарищи! Волки и овцы! Давайте наконец поговорим откровенно, как говорится, положа лапу на сердце! Надо признать, долгие годы осуществлялась неверная практика. Говорили, что, мол, волки сыты и овцы целы! А было ли так на самом деле? Нет, товарищи! Драли овец у всех на глазах! Однако никто из овец не нашел в себе мужества честно сказать: "Доколе?!" Увы, все молчали! Да, в приличном обществе во время еды не разговаривают! Если ешь ты. Но когда едят тебя, высказываться можно. И нужно! Пора назвать вещи своими именами. Думаю, выражу общее мнение, если скажу: "Не могут волки быть сыты, пока овцы целы!" Это очковтирательство, простите за прямоту!
Ну, что притихли? Нечего сказать, уважаемые овечки? А волки почему молчат? Ягнятами прикидываются? Учтите, пока не обсудим наболевшие проблемы, никто отсюда живым не уйдет! Так что прошу поактивнее.
Старый баран заблеял: "Можно мне?"
-- Пожалуйста! -- сказал вожак. -- Поприветствуем товарища! Только говорить начистоту! Критикуйте, не взирая на лица. Я отвернусь, чтоб не смущать.
-- Товарищи! -- заблеял старый баран, -- как только что правильно заметил уважаемый волк, -- сейчас не те времена! Даже не уверен, времена ли? Сколько можно есть друг друга? О каком увеличении поголовья может идти речь, когда рождаемость одних за счет загрызаемости других?!
-- По-моему, это резонно! -- сказал вожак. -- Отлично сказано! Что ж вы раньше не мычали, не телились?!
-- Так раньше нас ели молча, не предлагая высказатъся, -- старый баран вздохнул.
-- Слава богу, все это в прошлом, -- сказал вожак.-- Что там за крик? -- Овцу задрали, -- сказал кто-то.
-- Кто задрал?! Я спрашиваю: кто посмел задрать овцу во время собрания? -- Ну, я задрал. Нечаянно, -- сказал одноглазый волк. -- Она первая начала. Я защищался.
-- Все слышали? -- вожак одобрительно кивнул головой. -- Волк нашел в себе мужество сказать "Это сделал я!" Вот пример самокритики! Поняли овцы, как надо теперь себя вести? Если кто-либо из вас нечаянно кого-то загрыз или задрал, -- не надо замалчивать! Выйди и честно скажи! Увидите, вам сразу станет легче!
Одноглазый, тебе стало легче?
-- Намного! -- одноглазый икнул.
-- Поймите вы! -- сказал вожак. -- Только так, называя вещи своими именами, мы пойдем бок о бок вперед, при этом честно глядя друг другу в глаза! А сейчас сделаем небольшой перерыв. Желающие могут перекусить. Прямо тут. После перерыва обсудим положение с бараниной. Пусть она поделится своими соображениями...

0

35

Семён Альтов
Женись, Не женись...

Одни говорят: не будь дураком -- женись! Другие говорят: не будь дураком -- не женись! Так как тут не быть дураком! Кем быть?!
Говорят: если жениться, то на женщинах. Тут выбора нет. Но на каких? Старше или младше? Если она старше тебя, то, как говорят пострадавшие, жить с ней проще. Проще, но не долго. Потому что скоро она тебе в матери начинает годиться. А потом в отцы.
Если наоборот -- она младше, а ты старше, то, по словам потерпевших, с ней лучше, но дольше. Потому что она хороша, как майская роза, и с утра до вечера цветет, а ты, как старший товарищ, все делаешь сам. Готовишь, стираешь, ешь и ждешь, когда этот бутончик распустится!
Ну, так как же?! Ладно, с этим разобрались.

А что лучше: умные жены или, наоборот, красивые? Конечно, каждому мужчине приятно держать в доме красивую женщину. Но кто себе это может позволить?
Остальные ходят в гости посмотреть. Начинается необоснованная ревность, неоправданные побои, непредумышленные убийства, словом, нервотрепка!
А умные? Иметь жену умнее себя -- это на любителя. Зато с глупой сам чувствуешь себя академиком! Но это не жизнь, а сплошной симпозиум!
Ладно. С этим разобрались.

Хорошо, когда она хозяйственная или, наоборот, бесхозная? С хозяйственной всегда накормлен, заштопан, выглажен, побрит. Дома полный порядок. Придраться не к чему. Значит, целыми днями ходишь, ищешь, к чему бы придраться?! Если она бесхозная, все вверх дном, и два часа ищешь брюки, потом плюешь и уходишь в пиджаке. Так жить, конечно, интересней, но сколько так вытерпишь?

И если жениться, то как часто?
Но иногда хочется простой человеческой ласки, а дома жена! Как быть?
И, наконец, сколько надо иметь детей? У кого их нет, советуют: пять-шесть, у кого единственный, говорят: один -- многовато! И почему, когда ждешь мальчика, рождается девочка, ждешь девочку -- рождается мальчик. А когда вообще никого не ждешь -- откуда ни возьмись -- двойня!

И еще. Если уж ты женился, и живешь, не рыпаешься, то дарить ей цветы каждый день, чтобы к запаху их привыкла, или каждый год, чтоб от мимозы шарахалась и плакала?
Если помогать ей по хозяйству, то брать на себя только мужскую часть ее работы или не мешать ей? Пусть гармонично развивается.
Уступать ей во всем или только в том, что самому хочется? Сохранять ли ей верность? Если сохранять, то сколько раз? Как часто говорить ей, что она самая хорошая, самая красивая, самая единственная? Раз в неделю? Или по четвергам? Или сказать один раз, но так, чтобы на всю жизнь запомнила!

Вот так-то. И с этим разобрались! Так что выход один. Даже два! Или женись, или, в крайнем случае, не женись!

А там разберемся. Ведь вся наша жизнь состоит из мелочей, на которые не стоит обращать внимания.

0

36

Семён Альтов
Личный пример

Когда мой пошел в школу, я понял: слова их мозги огибают. Что такое хорошо, что такое плохо, - личным примером. Наглядно.
Митька мой приемничек поломал.
- Папка, прости! Хотел глянуть, кто внутри говорит!
Даю урок любознательности:
- Сынуля, а принеси свой автомобильчик. И молоток!
Ну-ка посмотрим, что внутри?
Молотком шарах, - машинка всмятку. Сын в слезы.
- Запомни! Без спроса не бери! Интересуешься, у кого что внутри, - глянем вместе!
Взяли мамочкин фен, раскурочили, аккуратно собрали. Теперь оба знаем, из чего фены делают. Правда, мать в бане долбануло током. Пока в чувство ее приводили, объяснил сыну, как работает электричество.
Носом учуял: паразит закурил!
- Хочешь стать взрослым, сынок? Помогу
Взял его к Петьке на Лиговку. Там ребенок накурился, напился. Правда, до баб не дошло. Малыш перебрал. В полночь вырубился.
- Ну, сынок, хорошо с утра взрослым быть? - Плохо, папочка!
Сутки ближе унитаза у него никого не было!
Теперь если кто тянется к сигарете, Митька тянется к унитазу.
Собака его укусила, - он зубы стиснул, молчит.
- Запомни, сынок, либо тебе горло перегрызут, либо ты. Фас!
У Митьки шерсть дыбом, чуть того пса не загрыз.
Теперь собаки сына увидят, и на другую сторону переходят вместе с хозевами.
Я сыном доволен. Встает по свистку. Ложится по щелбану. По команде кусается.
Когда дитем занимаешься, - есть результат!

0

37

0

38

Семён Альтов
Кто там?

Галя еще раз проверила закрыты ли окна, спички спрятала и, присев у зеркала, говорила, отделяя слова от губ движениями помады:
- Светочка, мама пошла в парикмахерскую. Позвонит приятный мужской голос, скажешь: «Мама уже вышла». Это парикмахер… Позвонит противный женский голос, спросит: «А где Галина Петровна?"… Это с работы. Скажешь: «Она пошла в поликлинику… выписываться!»… Не перепутай. Ты девочка умненькая. Тебе шесть лет.
- Будет семь, - поправила Света.
- Будет семь. Помнишь, кому можно открывать дверь?
- Помню, - ответила Света, - Никому.
- Верно! А почему нельзя открывать, не забыла?
- Бабушка говорит: «По лестнице нехорошие бандиты с топорами ходят, прикидываются водопроводчиками, тетями, дядями, а сами непослушных девочек топят в ванне!» Правильно?
- Правильно.
- А бабушка придет, ей открывать? – спросила Света, откручивая кукле ногу.
- Бабушка не придет, она на даче. Приедет завтра.
- А если сегодня?
- Я сказала: завтра!
- А если сегодня?
- Если сегодня, это уже не бабушка, а бандит! По домам ходит, деток ворует. Еще есть дурацкие вопросы?
- Нету вопросов! – ответила Света, внимательно глядя, куда мать прячет от нее французские духи.
- Вроде порядок, - Галя цепким взглядом таможенника ощупала отражение в зеркале, - Буду часа через два. Нет, через три!
- Так долго обстригать будут? Ты не слон!
- Не обстригать, а стричь. Это плохой мастер все делает тяп-ляп, а хороший мастер, - Галин голос потеплел, - настоящий мастер все делает хорошо, поэтому долго. Никому не открывать!
Мать чмокнула Свету и, хлопнув дверью, ушла.
Света достала из тумбочки французские духи, полфлакона опрокинула на голову кукле, приговаривая:
- Вымоем Дашке голову и будем обстригать. Не волнуйтесь, настоящий мастер все делает так долго, пока вам не станет хорошо!
Тут раздался звонок в дверь.
Света побежала в прихожую и звонко спросила: «Кто там?»
Хриплый голос ответил:
- Открой! Это я – твоя бабушка!
- Здравствуй, бабуля! А зачем таким страшным голосом говоришь?
- Да, простыла, внученька! Уж и молоко с медом пила, а все хриплю!
Открывай!
- Бабушка! Мама сказала: ты завтра приедешь! А сегодня еще сегодня!
- А я сегодня и приехала! Открой! Темно на лестнице и ноги сильно болят!
Света набросила на дверь цепочку.
- Бабушка, - задумчиво сказала она через дверь, - я открою, а ты – бандит?
- Какой еще бандит?! – бабушка закашлялась.
- Обыкновенный. Сама говорила. Прикинешься бабушкой и в ванне утопишь! Приезжай завтра, будешь бабушкой!
Старушка спустилась на ступеньку, заплакала:
- Стыд-то какой! Во, дите воспитали! Родной бабке через двери не верит! Бессовестная! Когда мать с отцом будут?
- Папа после работы, - донеслось из-за двери, - А мама пошла выписываться к парикмахеру.
- Куда? – бабушка вскочила, - Все Сереже расскажу! Вертихвостка! И ты вся в нее, вся! Вот возьму и умру тут!
- Бабуль! Бабуль! – пробивался из-за двери детский голосок, - Ты не умрешь! Мама сказала, ты сначала всех нас похоронишь!
- Это Галка про меня такое сказала? Змеюка! Все Сереже расскажу! Про всех парикмахеров! Еще неизвестно, от какого парикмахера дочь!
В это время по лестнице подымался мужчина в сапогах и спецовке.
Разглядев в тусклом свете умирающей лампочки старушку в слезах, он остановился:
- Кого оплакиваем, бабуля?
Признаться постороннему, что тебя не пускает в дом собственная внучка, было так стыдно, что бабушка, проглотив слезу, соврала:
- Давление у меня пониженное сынок… Второй день с лестницы падаю.
- А мы в квартиру позвоним, валерьяночки хлопнешь! – весело сказал мужчина, нащупывая на двери звонок.
- Кто там? – спросила Света.
- Ребятенок, открой! Тут старуха концы отдает!
- Дядя! Там темно, вы потрогайте, – эта старуха, может, старый бандит!
- Мерзавка! – взвыла бабушка, - Перед людьми не позорь!
- А, так там внучка твоя оказалась? – сообразил мужчина. – Чья бы там внучка не была, а отпереть будь любезна! Слышь меня, стерва несовершеннолетняя!
- А при детях ругаться нельзя! – сказала Света, - Папа при мне никогда не ругается. Сначала уложит спать, дверь закроет и потом ругается с мамой! Понял, сын сукин?!
- Во дает! – одобрительно хмыкнул мужчина, - Перспективная девочка подрастает!
- А вы кто такой там? Один – бабушка, второй – дедушка, что ли?
- Я-то? Я дядя Коля-водопрово…
Бабушка, ладошкой зажав мужчине рот, зашипела:
- Не водопроводчик! Только не водопроводчик! Ей про водопроводчиков такого наговорили! Вы… почтальон!
Дядя Коля, пытаясь оторвать от себя бабушку, бранился шепотом:
- Чтоб вы сгорели! Почему водопроводчиками пугаете? У нас что, почтальон не может стать бандитом?
- Но я прошу вас! Скажите: почтальон, - она откроет!
Дядя Коля сплюнул в сердцах:
- Слышь ты там! Открой! Оказывается я почтальон!
- А голос как у водопроводчика!
- Бабусь, внучка воспитана не слабо! Граница на замке! Придется ломать дверь!
- Ломайте! – бабушка махнула рукой, - только аккуратно, как свою.
Водопроводчик достал инструменты и, напевая романс: «Отвори потихоньку калитку…» начал выламывать дверь. Удары кувалды гулко бухали на всю лестницу. Но, во-первых, соседи плохо знали друг друга в лицо. Во-вторых, на площадке был полумрак. А в третьих, как-то неловко спрашивать у незнакомого человека, в свою квартиру он ломится или в чужую?
Видя, как дверь начинает шататься, Света заплакала:
- Мама! Мамочка! Меня утопят! – она дрожащей рукой задвинула засов старого замка, которым давно не пользовались, но с двери так и не сняли.
По лестнице, насвистывая, подымался Светин папа. Увидев в полутьме сопящих у его двери, Сергей с ходу заехал водопроводчику в ухо.
- Сереженька, не бей! Это свои! – завопила бабушка и бросилась разнимать. Мужчины метили друг в друга, но в темноте, в основном, все доставалось бабушке, как обычно и достается разнимающим.
Когда старушка была положена на обе лопатки, мужчины успокоились и начали приводить ее в чувство. Наконец все очухались, помирились и, потирая ушибленные места, уставились на дверь.
- Света, открой, деточка! – простонал Сергей, держась за скулу.
- Сейчас, папочка, - ответила Света, - А ты правда, мой папа?
- Другого папы у тебя пока что нет!
- А бабушка говорит, я от какого-то парикмахера получилась…
- От какого парикмахера?
- Сереженька! – бабушка в темноте выразительно посмотрела на сына, - ты его не знаешь! Я все расскажу, если попадем в квартиру!
В это время на площадке остановился пухлый мужчина. Переводя дух, он сказал: "Бог помощь! А что с дверью делаете?"
- Видите ли… - замялся Сергей, - сигнализацию ставим. Мало ли…
- Ага, - ухмыльнулся водопроводчик, - Можно вызвать на дом, а можете сами дверь в милицию отволочь. Установка дешевле обойдется!
- Понял! – пухлый стал быстро подниматься по лестнице.
Сергей тряханул дверь:
- Светочка, открой немедленно, гадина! У меня ключи, отопру, выпорю!
- Выпорешь, если отопрешь! – Света вздохнула, - Я на старый замок закрыла, от него ключей ни у кого нету. Даже у папы, если он это вы.
- Ну, что делать? – Сергей закурил. – Деньги мне надо забрать! Деньги! До двух держат цветной телевизор маленький за двести рублей!
- Как двести? Он четыреста стоит! – удивился дядя Коля.
- Да цельнотянутый! Прямо с завода!
- Что такое цельнотянутый? – спросила бабушка.
- Ворованный, утянутый, значит, - объяснил водопроводчик, - Цельнотянутый грех не взять, грех!
- А мой папа говорил: «Воровать нехорошо! Значит, вы там одни бандиты собрались!»
- Нехорошо родному отцу дверь не открывать! – крикнул дядя Коля, - Дура старая!
В это время наверху что-то громыхнуло, охнуло и, ругаясь, покатилось вниз. Это были супруги Бирюковы из 57-й. Они волокли дубовую дверь. Тяжелая дверь неслась быстрей Бирюковых, била их о стены, перила, мотая из стороны в сторону.
- Что случилось? – успел крикнуть водопроводчик. - Сказали: сегодня всем поставить сигнализацию! Завтра бандитов ждут!…
- Сумасшедшие! – бабушка покачала головой, - Уже слух пустили с вашей легкой руки про сигнализацию! Сейчас все двери посрывают!
И, действительно, наверху что-то грохнуло. Потом еще раз грохнуло в другом месте. Люди рвали двери с петель.
- Света! – Сергей постучал в дверь кулаком. – Слушай внимательно! Мама сказала, чтобы ты никому не открывала дверь, и ты молодец, что слушаешься, дрянь! Но про то, что деньги просовывать под дверь нельзя, мать ничего не говорила, правда же? А, если человек, не заходя в дом, скажет, где у вас лежат деньги, значит, он тебе кто?
- Вор! – ответила Света.
- Идиотка! Он твой отец!
- Были бы моим папой, знали бы, что денег у нас нет! Папа все время кричит маме, «нету их, я не ворую!» Никак бандитом не может устроиться!
Сергей стукнулся головой в дверь:
- Светочка! У меня в копилке кое-что припрятано! Клянусь тебе, в ванной. За ведром. В мыльнице. Под мылом лежат деньги! Вынь, просунь бумажечки под дверь!
За дверью было тихо. Наконец, послышались Светины шажки:
- Бандиты, вы здесь?
- Здесь мы, здесь, доченька! Просовывай!
- Там нет мыльницы с деньгами, только папины носки. Сувать?
- Украли! - взвился Сергей, - В кои-то веки в доме появились деньги и сперли! Бандюги пронюхали! А может они там?! Дядя Коля, навались!
Мужчины прыгнули на дверь и вместе с ней рухнули в квартиру…
Вечером вся семья и дядя Коля ужинали, смотря новенький телевизор. Дверь уже поставили на место, с водопроводчиком расплатились и он, возбужденный червонцем, хвалил хозяйку.
- Что ж ты папочку обманула, доченька, - перебила его Галя, - сказала, «мыльницы нет»?
- Испугалась! Бандиты узнают – деньги есть и дверь выломают. А они все равно разломали!
Все засмеялись.
- Соображаешь! Молодец! – сказал водопроводчик, укладывая на хлеб десятый кружок колбасы, - запомни: детям обманывать старших нехорошо! Сначала вырасти, стань человеком!…
За стеной временами слышались стоны и треск. Это соседи волокли двери на установку сигнализации.
- Ничего не понимаю, - сказала Галя, - Тащат и тащат! Может, правда? Весь дом засигнализируется, а мы опять, как дураки?
- На какие, позвольте спросить, шиши?! – вскинулся Сергей, - Я и так весь в долгах!
- Папочка заплати, а то меня в ванне утопят!
- Да где ж я денег возьму, доченька?
- Я знаю, где, - сказала Света, - у бабушки на антресолях пол-валенка деньгами набито!
- Врунья бессовестная! – завопила бабушка – какие пол-валенка?! Там ботик крохотный.
- Значит, в валенке мамочка деньги свои прячет! Это у папы в мыльнице кусок мыла остался, долги отдать!
Наступила тишина.
Разряжая обстановку, водопроводчик дипломатично высморкался и сказал:
- Я извиняюсь. Домой надо. Девять часов… Пора сына пороть. Ведь кроме меня у него никого нет. Это у вас нормальная семья. Счастливо оставаться!

0

39

Семён Альтов
Окуньки

В семье Окунько четверо: Окунько-отец, Окунько-мать, Окунько-сын и Окунько-пес. Симпатичный большой пудель. Перед сном его пошел выгуливать Окунько-сын, тринадцати лет.
Их нет полчаса, час.
Окунько-отец, чертыхаясь, уходит искать собаку и сына.
Через час возвращается ни с чем.
«Хватит! Я ложусь спать, мне на работу!"
Окунько-мать тихо плачет и уходит искать собаку и сына.
Проходит еще час. Нет ни собаки, ни сына, ни жены.
Окунько-отец, чертыхаясь, уходит в ночь, надеясь найти хоть кого-нибудь.
Возвращается жена, звонит. В домофоне тишина. Она понимает: «муж ушел искать, и всех, очевидно, зарезали». Садится на скамейку, рыдает.
Возвращается окоченевший сын. Мать кидается к нему, обнимает. Подходит издерганный отец, мысленно похоронивший семью. Все целуются так, будто попали под амнистию.
Окунько-отец достает ключи.
Подбегает пес. Радуясь, что, наконец, все вышли с ним поиграть, выхватывает из рук отца ключи.
В этот момент мимо проходит кот.
Пес бросается за котом.
В темноте Окуньки ищут в луже ключи, шепотом выясняя, кто во всем виноват.
Отец ворчит: если бы он тогда не женился, то спал спокойно пятнадцать лет подряд! Жена возражает: если бы не он, она бы спала в совершенно других условиях с другими людьми в центре города, а не искала бы по ночам в лужах ключи.
Из темноты возникает Окунько-сын с большим чемоданом и возбужденно шепчет.
- Папа, смотри, что я нашел!
- Стоять! – командует милиционер и всех освещает фонариком: - Пройдемте, товарищи! Только что квартиру ограбили, там был именно такой чемодан!
В милиции разобрались и пообещали привести пропавшую собаку по адресу.
Измотанные Окуньки бредут домой. Около парадной виляет хвостом пес. В зубах у него ключи.
Вчетвером поднимаются по лестнице. Дверь квартиры открыта настежь. То ли отец не закрыл, то ли именно их квартиру ограбили.
Окуньки кидаются проверять свое. Слава Богу, ограбили кого-то другого. Ложатся спать.
Часа в четыре ночи раздается звонок.
- Кто там?
- Милиция.
Услышав, слово "милиция", Окунько-пес заходится чудовищным лаем. Озверевший от бессонницы сосед головой долбит стену. Окунько-сын зажимает собаке пасть. Та продолжает лаять. Звук, выходящий через другое место, ужасен!
Окунько-отец открывает дверь. Входит милиционер:
- Нашлась ваша собачка!
Мокрая дворняга прошмыгнула в комнату.
- Еще не хотела домой, дурочка! Спокойной ночи!
Окунько-пес, проверяя, не украдена ли его косточка, натыкается на дворнягу. Они сцепились с лаем, хрипом, по всем правилам. Стучать начали сверху, сбоку и даже в окно, хотя квартира на двенадцатом этаже. Кто-то орет: "Вызови милицию, наконец! Не дом, а псарня!"
Милиция приехала быстро. Когда полуживые Окуньки, растащив собак по углам, рассказали все по порядку, милиционеры начали смеяться.
За ними следом захохотали Окуньки, завыли запертые собаки. Тут ворвался сосед. В нижнем белье, босой, в руках топор. Увидев милицию, сразу успокоился.
Когда ему рассказали, что произошло, он начал смеяться, уронил топор на ногу и взвыл так, что везде погас свет.
В темноте милиционер сказал:
- Вам еще повезло, что топор упал обухом и на ногу. Один товарищ попал острием по совершенно другому месту.
Сосед перестал стонать и, счастливый, заковылял к себе.
Милиционеры в темноте отловили лишнюю собаку и уволокли за собой.
Хлопнула дверь. Окуньки попадали на кровати.
У двери, свернувшись калачиком, блаженствует дворняга.
Милиционеры в темноте по ошибке увели из дома пуделя.
На улице пудель упирается:
- За что в отделение, менты поганые!
В кустах кот, потирая лапки, мурлычет:
- Наконец милиция занялась настоящим делом!
Дворняга прокралась на кухню и видит открытый холодильник, из которого чем только вкусно не пахнет! Она выволакивает и жрет все подряд, с ужасом понимая, что утром ее, наверное, убьют.
- Но до утра еще далеко! - рассуждает дворняга, лакая портвейн из упавшей бутылки.
Выпив и закусив, дворняга чувствует: если сейчас не споет, она кончится! Набрав воздуха, завывает дурным голосом.
Жильцы разом просыпаются и кидаются на стену. Дом падает на бок.
Дворняга куда-то летит, успевая подумать: "Хорошо, сосиски успела съесть перед смертью! Пудель вернется, а сосисок нету! Тут он и удавится!»

0

40

Семён Альтов
Колумб

Автобусная экскурсия по Барселоне началась с памятника Колумбу.
Экскурсовод бойко рассказала о Колумбе на русском языке.
Извинившись, перешла на немецкий, по военному четко рассказала, очевидно, все то же самое.
Москвичка возмутилась:
- Мы оплатили экскурсию на русском! С какой стати слушать про Колумба еще на немецком, простите меня, языке?
- Приношу извинения, группа сборная! Туристы из восьми стран.
- Да что ж воно такэ!? – возмутился обгоревший турист,
- Я украинец! Як буде Колумб батькович на украинской мове? - Слухайте!
После исполнения монолога о Колумбе на украинском языке встал блондин в шортах:
- Я сам лично из Таллинна. Хотелось услышать гимн республики Эстония или Колумба на родном языке!
Девушка отстрелялась на эстонском. Блондин слушал стоя.
Последней каплей стал рассказ о Колумбе на японском языке.
Переругавшись на разных языках, туристы единогласно приняли решение:
«К черту экскурсию. Вернуться на пляж. В отпуске каждый час на счету!»
Когда вышел последний турист, я спросил переводчицу.
- Откуда вы знаете столько языков?
Девушка улыбнулась:
- Ни одна сборная экскурсия не двинулась дальше Колумба.
Программа одна: Колумб, скандал и назад!
Согласитесь, проще выучить про Колумба на всех языках, чем языки целиком!

0