Рецензии зрителей

Cucci
рецензии оценки друзья фильмы звёзды

Дьявол в образе статного кавалера соблазняет героиню молодой Деми Мур

Довольно наивно в данном случае ворчать об отсутствии правдоподобия. Не все это поняли... Но никто из вас, уважаемые комментаторы, кто опередил меня с текстами на сей замечательный опус, не обратил внимание, что на самом деле сие есть притча. Кто-то назвал это классическое творение режиссёра Адриана Лайна (в фильмах которого над головами грешников-прелюбодеев тучи сгущаются-сгущаются, а в конце почти наверняка разразится гроза, низвергающая негодяев в тартарары) сказкой для взрослых. Действительно, мистер Лайн многих своих персонажей заставил страдать в наказание за любовные прегрешения, довольно дерзко оставляя за собой право быть сразу прокурором и палачом. О нет, он не рохля-вуайерист, что смаковал бы шашни ради смакования; 'постояв со свечкой', чтобы засвидетельствовать деяния героев, мистер Лайн выносит свои суровые приговоры, отправляя 'невинных жертв любовных страстей' в чистилище моральных терзаний, а 'кругом виноватых' - прямиком в ад. Лишь иногда режиссёр 'разряжает обстановочку' танцевальной (Flashdance… What a feeling) или эротичной мелодрамой (9 с половиной недель) без бытовых убийств и прочих преступлений против личности... Итак, обсуждаемый фильм - жутковатая сказка для взрослых от режиссёра, чей стиль - задать кому-то из героев перцу или даже убить. Убьёт ли на этот раз, или вместо трагедии разыграется лишь драма? В любом случае для меня очевидно, что мало выдать 'Непристойному предложению' вердикт: 'просто сказка'. Это произведение следовало бы признать именно притчей! Есть в американском развлекательном кинематографе ниша этаких ненавязчивых притч, которые, не перегружая наш мозг умствованием, не теряют при этом занимательности и даже шарма. Это по сути библейские истины, как бы адаптированные для современного 'нерелигиозного, но благочестивого' зрителя, который 'не попКорМом единым жив' и знает толк в фильмах вроде 'Interstate 60' или 'Bedazzled'.

Но если это притча, должен быть искуситель - лукавый, дьявол. В роли дьявола выступает мультимиллиардер примерно того же типажа, что небезызвестный эксцентричный богач и политик Дональд (человек, а не утка). Кому-то он кажется красавцем, но я отношусь к подобным физиономиям с известной долей инстинктивного недоверия (человек-то может быть и хорошим, это у меня тараканы в голове - так и мерещится в нём что-то лукавое; но вы, конечно, сейчас морщитесь на меня, ишь антрополог нашёлся). Этот 'ласковый мерзавец' словно от нечего делать, с видом скучающего сибарита, делает героине молодой и симпатичной Деми Мурки непристойное предложение - прямо при муже, открыто и беззастенчиво. Мол, золотою казной я осыплю тебя, ты ж продай мне жену, на одну только ночь! Слово честное купеческое, что всего одна ночь - за целый миллион баксов! А дальше - кина бы не было (есть предположение, что и Адриан Лайн изменил бы себе), если бы герои побороли соблазн и в один голос сказали бы Сатане: 'Изыди!' Правда, нечистый дух ставит их в такое положение, что опытный шахматист назвал бы цугцвангом... То с недвижимостью объегорит, то с беспроигрышной орлянкой подкузьмит... А вы ожидали, что дьявол будет играть честно?

Вот тут-то и начинается старая как мир и гомерически смешная история, как кот Том раз за разом позорно спотыкался о кота-соперника, который всегда на сто шагов впереди в гонке на приз в лице прелестной кошечки. К примеру, Том работал как папа Карло и накопил на задрипанный автомобильчик, но не успел и пригласить покататься, как вдруг нувориш подъезжает на длиннющем 'кадиллаке' и... Как мы знаем, та трагикомичная серия 'Тома и Джерри' заканчивается тем, что уставший от своих фиаско Том ложится на рельсы, а не способный ничем помочь Джерри ложится рядом с ним, не в силах жить без закадычного врага... Как же справится с аналогичной проблемой герой Вуди Харрельсона, если его личный Джерри (представляете, тоже Джерри; его играет Оливер Платт) утешает его (тоже мне друг, а ещё юрист!) с вопиющим гротескным сарказмом. Этот тип, выполняющий в нашей притче роль трикстера, имеет наглость то и дело ляпнуть вслух то, что нормальному человеку воспитание не позволит (хотя что греха таить, гаденькие мыслишки водятся у каждого, кто не с нимбом над головой). Апофеозом нахальства этого Джерри звучит фраза: я бы и сам перед этим благодетелем штаны приспустил... После этого момента я грешным делом подумал, уж не острит ли Лайн на тему американской Фемиды? Если да, то не на грани ли фола, хм, господа присяжные заседатели?

Но вернёмся к нашему Тому, то есть Дэвиду, которого играет известный своей отрицательной харизмой Вуди Харрельсон. Получив свой паршивенький миллион в твёрдой валюте, но оставшись без жены и практически без надежды её вернуть, он юродствует, напивается, закатывает своей пассии, ставшей гордой надменной спутницей мультимиллиардера, отвратительные сцены... Одним словом, корчит из себя Карандышева (хотя бабушка надвое сказала, кто из этих двоих отвергнутых влюблённых более мужествен и менее жалок). Коль скоро харизма у Вуди резко отрицательная, я ловлю себя на мысли, что, если этот Дэвид поступит как Карандышев, я буду его люто ненавидеть, а если как Том в упомянутом мультике - буду злорадствовать. Может, я слишком легковерный при просмотре фильмов? Может, в тридцать с гаком лет стыдно быть рабом иллюзий, будто актёр тождествен его персонажам? Но откровенно признаюсь, что не могу отделаться от предубеждения, что амплуа актёра ставит мне шоры на глаза... Играл бы мужчинку в фильме Лайна кто-то с внешностью упомянутого Ю.К. Карандышева или А.Е. Новосельцева - глядишь, и отношение у меня к персонажу было бы более гуманное, ведь я подсознательно ассоциирую Мягкова с добрым чудиком, а Харрельсона - с бездушным негодяем. Вот и киплю я от возмущенья, видя на экране лицо этого последнего - убей себя о стенку, сам виноват, кто ж торгует своей женой, Хас-Булат удалой и тот не продал!

И всё же Лайн не был бы хорошим режиссёром, если бы его персонажи не развивались до конца, не раскрывались бы с неожиданной стороны даже за минуту до конца фильма! Как заработать шанс, чтоб дьявол смилостивился над жертвами его же искушений? Разве что жалкая тряпка, не достойная называться мужчиной, прыгнет выше головы и своим поступком потрясёт даже самого Князя Тьмы! Шанс один на миллион; но, как дядя учил племянника в 'Обыкновенной истории' русского классика Ивана Гончарова, в амурных делах даже желторотый орлёнок способен одолеть маститого орла! Главное - суметь убедить даму, что соперник - мишурный лев, а не настоящий. Казалось бы, при чём тут бегемот?..

10 из 10

Зритель об игре актеров…

Особую силу картине придает актерская игра. Деми Мур создает образ женщины, разрывающейся между любовью, чувством долга и внутренней растерянностью. В её взгляде — и страх, и сомнение, и желание сохранить то, что кажется незыблемым. Вуди Харрельсон играет мужа не как жертву обстоятельств, а как человека, чья гордость и ревность постепенно разрушают его изнутри. Его боль осязаема, а вспышки отчаяния предельно честны. Роберт Редфорд придает своему персонажу не карикатурную холодность, а сложную, почти философскую отстраненность — его герой не злодей, он предлагает честную сделку, он не берет силой, а завоевывает ее, он вызывает симпатию и даже проявляет благородство.

Именно благодаря этой убедительной игре сюжет перестает быть абстрактной моральной задачей и становится живым, правдоподобным. Мы не наблюдаем за героями со стороны — мы вместе с ними сомневаемся, спорим, оправдываем и осуждаем. Каждый невольно задает себе вопрос: «А что бы сделал я?»

Фильм не дает однозначных ответов и не навязывает мораль. Он предлагает прожить ситуацию вместе с героями и принять собственное решение. В этом — его главная сила. Не случайно фильм собрал внушительные кассовые сборы и вызвал такой широкий общественный отклик. Режиссёр Адриан Лайн сумел прикоснуться к тем внутренним струнам, о которых люди редко говорят вслух: страх потерять любимого человека, соблазн лёгкого решения, болезненную ревность и сомнение в собственной ценности. Он не просто рассказал историю — он поставил зрителя в ситуацию морального эксперимента, где каждый чувствует, что речь идёт не о героях на экране, а о нём самом.