"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Дом, семья и развлечения. » Сказки, рассказы и книги для детей разного возраста.


Сказки, рассказы и книги для детей разного возраста.

Сообщений 321 страница 340 из 552

1

Сказки, рассказы и книги для детей разного возраста.

https://i.pinimg.com/564x/b2/5b/d9/b25bd926de7e3c5af4bf0f6361cfac11.jpg

Статья Нила Геймана о природе и пользе чтения

https://i.pinimg.com/564x/e2/8e/9e/e28e9e3e21e6d57c413975554a9bc4a2.jpg

Сказки для детей, самые известные и проверенные временем. Здесь размещены русские народные сказки и авторские детские сказки, которые точно стоит прочитать ребенку. Цитата

Сказка — это то золото, что блестит огоньком в детских глазках.

Сказки ребёнку на ночь

Хорошими помощниками родителей в воспитании являются короткие сказки для детей, которые нужно читать на ночь глядя, перед сном. Вселенная ребенка значительно отличается от мира взрослых. Малыши любят чудеса, они доверяют свои секреты игрушкам. Именно поэтому им так интересен мир сказок. Благодаря коротким историям даже самые занятые родители смогут скрасить общение с малышом, подарить ему кусочек долгожданного волшебства.

https://i.pinimg.com/564x/66/26/bd/6626bde7abfb0cca9c7844e93904361a.jpg

           «Какие сказки читать ребёнку на ночь?»

  Консультация для родителей
Как выбирать для детей рассказы и сказки?

http://deti-online.com/usr/templates/images/skazki_dlya_detei.jpg
В сказках, особенно в народных, очень часто встречаются непонятные слова. Быстро узнать, что означает то или иное слово вам поможет наш словарь.

Словарь

+1

321

«Кариус и Бактериус»
жанр Сказка
автор Турбьёрн Эгнер

Глава первая Весёлые деньки

Жил-был однажды мальчик, и звали его Йенс. Во рту у него было полно зубов, как и у всех у нас. Но в одном из зубов появилось у Йенса дупло, и в этом дупле жили два крошечных мальчугана по имени Кариус и Бактериус. Пожалуй, имена эти довольно необычны, но и малыши-то были более чем странные! До того крошечные, что разглядеть их можно было только через сильное увеличительное стекло.

Один черноволосый, а другой — рыжий, оба они питались только сладостями, а сладостей в дупле было предостаточно. Кариус и Бактериус обычно пели и развлекались, а когда не спали или не ели, они долбили и рубили зуб, чтобы сделать свой дом по-настоящему большим, просторным и красивым.

Но вот как-то раз одному из них, Бактериусу, показалось, что, пожалуй, хватит строиться.

— Ну, Кариус, — сказал Бактериус, — теперь все: мы долбили и рубили, рубили и долбили. Сдаётся мне, наш дом уже достаточно велик.

— Нам нужен дом куда больше этого, — не согласился с ним Кариус. — Помни, ведь мы сами растём и становимся все больше и больше с каждым днём, поскольку впихиваем в себя немало пряников и карамелек. Продолжай строить, Бактериус-старина.

— Да, да, продолжим нашу стройку!

Но немного погодя Бактериус прекратил работу и снова заснул. Потом он выглянул в окошко, и когда увидел все остальные белые зубы Йенса, у него родилась идея.

— Эй, Кариус, — позвал он.

— Ну, что тебе ещё? — спросил Кариус.

— Вот я о чем думаю — не могли бы мы построить себе ещё один дом, повыше, в верхнем клыке. Сдаётся мне, там куда приятнее, чем внизу, в этой мрачной дыре.

— Пораскинь-ка немного умом, братец, — сказал Кариус. — Пойми же, здесь, внизу, жить куда уютней и спокойней. Подумай только, а что, если явится эта мерзкая зубная щётка!

— Ха-ха-ха! — засмеялся в ответ Бактериус. — Плевать на зубную щётку! Йенс-то никогда не чистит зубы!

— Не скажи, — возразил Кариус. — Помнится, один раз он чистил зубы.

— Один раз, да. Но это случилось несколько недель тому назад. Нет, здесь, во рту у Йенса, можно чувствовать себя совершенно спокойно.

— Ну, раз ты так уверен в этом, можешь сам строиться, где хочешь, — решил Кариус, — а я останусь жить тут.

Бактериус долго стоял у окошка, мечтательно глядя на белый клык.

— Только там я хочу жить, — заявил он. — Там будет куда роскошнее, чем здесь. Подумай-ка, Кариус, когда нас станет тут много премного и когда наши дома появятся во всех зубах Йенса, я смогу восседать в моем новом доме как король на троне и смотреть сверху на весь город.

— Это ещё не точно, что нас станет много-премного. Это зависит от того, сколько сладостей выпадет на нашу долю.

— Знаешь что, — заявил Бактериус, — сладостей будет столько, что мы лопнем.

— Так было не всегда, — упорствовал Кариус. — Хорошо помню, как однажды этот мальчишка ел только морковь и чёрный хлеб. Вот беда-то! Я чуть не умер с голоду!

— Тебе бы все болтать о всяких там грустных вещах, Кариус, всегда вечно о какой-нибудь моркови и чёрном хлебе… Погоди немного, увидишь! Сейчас появится вкусная еда!

— Сдаётся, это всего-навсего пшеничный хлеб.

— Нет, Кариус, это венские булочки, щедро посыпанные сахарной пудрой! Браво! Браво!
Эй, ура, ура, ура!В зубе славная дыра!Хорошо во рту у Йенса,Снова он сластей наелся:В каждой дырке, в каждой щёлкеКарамельные осколки,Крошки булочек, конфеток,Леденцов любых расцветокВ сладкой плавают слюне —Хватит и тебе и мне!Тралала ла ла, тралала ла ла,Тралала ла ла ла ла ла ла. ВТОРАЯ ГЛАВА Два дня спустя

Вот так, совсем неплохо, жилось двум малышам. Но зубы-то были Йенса, и он совсем не радовался всем этим маленьким Кариусам и Бактериусам, потому что такие вот малявки разрушают зубы. Да и причиняют сильную боль. Всякий, у кого когда-либо болели зубы, знает, что это одна из худших бед на свете. И о зубной боли ещё будет сказано в этой главе.

Спустя два дня Бактериус уже построил себе дом в верхнем клыке и сидел, нежась, на балконе. Кариус меж тем по-прежнему долбил и рубил внизу, в старом доме.

— Алло, Кариус, это ты там, внизу?

— Ты что, не слышишь, как я работаю?

— А что ты делаешь?

— Буравлю подземный ход от твоего зуба к моему.

— Прекрасная идея! — воскликнул Бактериус.

— Ну а как тебе живётся там, наверху? — спросил Кариус.

— Здесь здорово! Как раз сейчас я сижу и наслаждаюсь прекрасным пейзажем — повсюду, насколько хватает глаз, белые горные вершины!

— Ну а что это за писк такой? — спросил Кариус.

— Тсс! Тише! Послушаем! — сказал Бактериус.

— Ой, как зубы болят!

— А это всего-навсего Йенс жалуется, — успокоил его Бактериус. — Ты слышишь, что он сказал?

— Он сказал: «Ой, как зубы болят!» — пискнул Бактериус, передразнивая Йенса. И оба малыша расхохотались, Бактериус же хохотал куда громче Кариуса.

— Сдаётся мне, Йенс — жуткий маленький крикун.

— Ничего, сейчас я его немножко подразню, — оживился Кариус. — Сейчас я постучу в таком местечке, где, я знаю, будет очень больно. Послушай-ка!

И он постучал глубоко-глубоко, в самом низу зуба.

— Ой, ой, ой!

— Ты слышал что-нибудь? — спросил Кариус.

— Он сказал: «Ой, ой, ой!» — ответил, Бактериус, и тут оба они засмеялись так, что прямо чуть животики не надорвали.

— Попробуй ещё разок, — попросил Бактериус. И Кариус повторил свою проделку ещё раз.

— Ой, как зубы болят!

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — заливались смехом оба маленьких злодея.

— Ты не должен забывать чистить зубы, Йенс!

— Кто это сказал? — испуганно спросил Кариус.

— Это была мама Йенса, — ответил Бактериус.

— Что она сказала?

— Она сказала: «Ты не должен забывать чистить зубы, Йенс!»

— О, это ужасно, Бактериус. Что, если он пустит в ход эту мерзкую зубную щётку. Что мы станем делать?

— Мы заставим Йенса бросить щётку, — сказал Бактериус. — Мы крикнем ему, чтобы он не слушался маму. Будем кричать хором. Раз, два, три!

— Не слушайся маму, Йенс! Не слушайся маму!

— Все-таки он собирается чистить зубы! — воскликнул Бактериус. — Я слышу, как он наливает воду в стакан. А вот и мерзкая щётка! На помощь, Кариус! На помощь!

— Прыгай! — закричал Кариус. — Быстрее вниз, ко мне! Здесь мы в большей безопасности, чем у тебя наверху!

Бактериус спрыгнул вниз из своего дупла и заполз в дом к Кариусу. И поспел в самое время. Потому что не успел он втиснуться в дупло зуба, как мимо просвистела щётка. Потоки воды и пены обрушились на малышей.

— Фу! Брр! Эта гадостная зубная паста чуть не задушила меня, — отплёвываясь и кашляя, сказал Кариус.

— Вода просто бурлит и клокочет, — возмутился Бактериус. — Фу!

— Ну, наконец-то он кончил чистить зубы, — вздохнул с облегчением Кариус.

— Как, по-твоему, можно нам вылезти? — спросил Бактериус.

— Осторожней, осторожней, — попросил Кариус и чуточку приоткрыл дверь дома.

— О, как все печально! — вырвалось у Бактериуса.

— Что печально?

— Все кончено. Не осталось ни крошки еды. Ни малейшей крошки.
Все, что вкусно, все, что сладко,Все исчезло без остатка.Щётка здесь прошлась с размахуИ на нас нагнала страху, —Щёлки, дыры опустели —Ни конфет, ни карамели.Где разжиться леденцами?Что же дальше будет с нами? ТРЕТЬЯ ГЛАВА У зубного врача

После того, как Йенс почистил зубы, боль немножко приутихла. Но совсем не прекратилась: ведь в зубах ещё оставались дырки. И вот ранним утром малыши принялись за работу.

Случилось так, что мама Йенса нашла хорошее средство от зубной боли, и об этом как раз говорится в третьей главе, действие которой происходит у зубного врача.

— Почему ты такой злой? — спросил Бактериус.

— Хочу есть, — ответил Кариус.

— Наверно, скоро нам перепадёт какое-нибудь лакомство, — сказал Бактериус.

— Что-то непохоже.

— Может, попробовать потолковать с Йенсом?

— Вздор, чепуха — возразил Кариус. — Йенс перестал слушать, что мы говорим.

— А если мы закричим хором, он, может, нас услышит, — предложил Бактериус. — Что будем кричать?

— Закричим, что нам хочется венских булочек.

— Да-да, давай попробуем, — согласился Кариус.

И они закричали:

— Хотим венских булочек! Хотим венских булочек!

— Заткнитесь!

— Слышал? — спросил Кариус.

— Какой-то человек что-то сказал, — изумлённо ответил Бактериус.

— А что он сказал?

— Он сказал: «Заткнитесь!»

— Вот чудеса! — удивился Кариус.

— Может, это пекарь сказал, чтобы Йенс заткнулся! — радостно воскликнул Кариус. — Может, помогло, что мы кричали хором! Гляди, Йенс открывает рот.

— Надеюсь, это будет сладкое, — приободрился Кариус.

Они немного подождали, но никакой еды не последовало. Тут Бактериус потерял терпение.

— В чем дело? Сколько времени этот Йенс будет сидеть разинув рот, пока ему перепадёт хоть какая-нибудь еда?

— Фу, до чего вдруг стало светло! — воскликнул Кариус. — Словно солнце целиком вкатилось в рот Йенса. Полезай наверх и погляди, что там случилось.

Бактериус взобрался ему на плечи и заглянул через край дупла.

— Ха-ха, прямо в рот Йенсу светит большая круглая лампа. Она в десять раз больше солнца.

— А что-нибудь ещё видно? — спросил Кариус.

— Да, там стоит человек в белом халате, — ответил Бактериус.

— Фу! Вот беда! Это же зубной врач!

— А зубные врачи опасны?

— Зубные врачи, да. Хуже их никого на свете нет. Они уничтожают наши дома и пломбируют дырки в зубах.

— О, Кариус! Я боюсь!

— А что это так громко бормочет? — спросил Бактериус.

— Что-то большое, уродливое и блестящее. Оно бормочет и жужжит, — ответил Кариус.

— Фу, так это же бормашина! Она все ближе и ближе. Что нам делать? На помощь! Она приближается!

— Надо бежать! Скорее, Бактериус! Скорее!

Бактериус спрыгнул вниз, и оба малыша побежали обратно, спрятались за самым дальним зубом и с ужасом наблюдали за тем, что происходит. Их охватывало все большее отчаяние.

— Гляди-ка, Кариус, он сверлит наши дома.

— О, как я страшно зол!

— Давай, побежим туда и укусим бор!? — предложил Бактериус.

— Ничего не получится, — возразил Кариус. — Он слишком твёрдый.

— А мы можем укусить врача за палец, — не сдавался Бактериус.

— Не поможет.

— Можем прыгнуть ему в рот и начать долбить его зубы, — воскликнул Бактериус. Он был вне себя от злости.

— Нельзя драться с зубными врачами, Бактериус.

— Хоть бы этих врачей на свете вовсе не было. Смотри! Он брызжет водой.

— Что за глупая болтовня! — возмутился Кариус.

— Гляди, Кариус, он пломбирует дырку в верхнем клыке! О, мой чудесный дом! Сейчас побегу туда и укушу его!

— Стой, Бактериус! Кончится тем, что он смоет тебя водой.

— Гляди, он пломбирует и твой дом! — воскликнул Бактериус.

Кариус, готовый лопнуть от бешенства, крикнул:

— А ну, прекрати! Эй ты, зубодрал! А ну, прекрати!

— Он не слышит, — сказал Бактериус.

— Он не желает слышать, — возразил Кариус.

— Поздно, — проговорил Бактериус. — Он уже запломбировал все зубы. Да, был там мой чудесный дом, откуда открывался прекрасный вид на другие дома. А теперь никакого дома больше нет.

— А здесь было моё большое дупло, — вторил ему Кариус, — его тоже больше нет.

— Не осталось даже самой крошечной, самой маленькой-премаленькой дырочки, — сказал Бактериус.
Зуб блестит зеркально-гладкий,Кто-то страшный, злой и гадкийЙенсу рот привёл в порядок,Наш удел теперь не сладок.Что же делать нам без крова?Зубы все здоровы снова,Гладкие, белее снега —Ни еды нам, ни ночлега. ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА Вечером

Йенс шёл домой от зубного врача. Он был счастлив, потому что дырок в зубах у него больше не было и потому что зубная боль исчезла.

Ну а как же Кариус и Бактериус? Да не очень хорошо. И в последней главе мы услышим, что случилось с ними в конце концов.

— Тяжёлые времена настали, Бактериус!

— Да, ты прав, времена тяжёлые!

— Никаких сластей, да и жить негде.

— Никаких сластей, да и жить негде.

— Фу! — сказал Кариус.

— фу! — повторил Бактериус.

— Может, попробовать переночевать здесь в углу, — предложил Бактериус.

— Я слишком голоден, чтобы спать.

— Гляди-ка! — воскликнул Бактериус. — Йенс открывает рот! Может, нам перепадёт что-нибудь вкусное.

— Сомневаюсь, чтобы нам перепало что-нибудь вкусное, — сказал Кариус.

— Если ты поддержишь меня немного, я заберусь наверх и погляжу, — предложил Бактериус.

Кариус помог ему, и Бактериус выглянул из-за зуба.

— Видишь что-нибудь? — спросил Кариус.

— Да, вижу! О, это ужасно!

— Что там такое? — спросил Кариус.

— Щётка! Снова зубная щётка! — Бактериус торопливо сполз вниз. — Что нам делать?

— Никакого дупла, куда можно было бы забраться! — вскричал Кариус.

— Никакого дупла, куда можно было бы забраться! — повторил Бактериус.

— Йенс, Йенс, прекрати! — закричали малыши хором. — Мы больше никогда не будем тебя мучить! Обещаем никогда больше тебя не мучить!

— Надо спрятаться, Кариус.

— Да, но куда? Куда? — спросил Кариус.

В тот же миг совсем рядом просвистела щётка, да так, что все вокруг покрылось пеной.

— На помощь, на помощь, щётка выметает меня! — воскликнул Бактериус.

— Держись, Бактериус!

— Не могу, на помощь, на помощь!

Но никто не пришёл к ним на помощь. В зубах не было больше дырок, где можно было бы спрятаться, и потому малышей вымели изо рта вместе с зубной пастой, водой и пеной. Через водопроводную трубу они выпали в огромное глубокое море и долго плавали там. Они и теперь ещё плавают в море и ищут другую дырку в зубе, чтобы им туда забраться

Пожалуй, можно было бы чуточку пожалеть Кариуса и Бактериуса. Но был один человек на свете, который радовался, что все случилось так, как случилось. И это был тот, у кого болели зубы. То был Йенс.
http://horosheekino.ru/images/line.gif
Оглавление Глава первая . Весёлые деньки ВТОРАЯ ГЛАВА . Два дня спустя ТРЕТЬЯ ГЛАВА . У зубного врача ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА . Вечером

http://www.womenclub.ru/components/com_jce/editor/tiny_mce/plugins/lines/img/lines_bg.png
Эгнер Турбьёрн
Норвежский писатель
Турбьёрн Эгнер (норв. Thorbjørn Egner, 12 декабря 1912 — 24 декабря 1990, Осло) — норвежский писатель и драматург.
В основном известен книгами для детей и детскими радиопостановками, пьесами и мюзиклами. Самостоятельно иллюстрировал свои произведения. Перевёл на норвежский язык цикл Милна о Винни-Пухе. В СССР получил известность после перевода на русский язык детской книги «Люди и разбойники из Кардамона» (перевод Татьяны Величко, перевод стихов Юрия Вронского).

(Больше об этом писателе читайте: » Дом, семья и развлечения. » Полезное чтение в кругу семьи. Детям и взрослым.п.137)

0

322

Пришвин М.


Журка.

Раз было у нас - поймали мы молодого журавля и дали ему лягушку. Он её проглотил.
Дали другую - проглотил. Третью, четвёртую, пятую, а больше тогда
лягушек у нас под рукой не было.

- Умница! - сказала моя жена и спросила меня: - А сколько он может съест их? Десять может?

- Десять,— говорю,— может.

- А ежели двадцать?

- Двадцать,— говорю,— едва ли...

Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женой всюду ходить. Она
корову доить - и Журка с ней, она в огород - и Журке там надо, и тоже на
полевые, колхозные работы ходит с ней и за водой. Привыкла к нему жена,
как к своему собственному ребёнку, и без него ей уж скучно, без него
никуда. Но только ежели случится - нет его, крикнет только одно:
«Фру-фру!», и он к ней бежит. Такой умница.

Так живёт у нас журавль, а подрезанные крылья его всё растут и растут.

Раз пошла жена за водой вниз, к болоту, и Журка за ней. Лягушонок
небольшой сидел у колодца и прыг от Журки в болото. Журка за ним, а вода
глубокая, и с берега до лягушонка не дотянешься. Мах-мах крыльями Журка
и вдруг полетел.

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/6/91/847/91847763_ZHurka.jpg

Жена ахнула -и за ним. Мах-мах руками, а подняться не может. И в слёзы, и
к нам: «Ах, ах, горе какое! Ах, ах!» Мы все прибежали к колодцу.

Видим: Журка далеко, на середине нашего болота сидит.

- фру-фру! - - кричу я.

И все ребята за мной тоже кричат:

- Фру-фру

И такой умница! Как только услыхал он это наше "фру-фру", сейчас мах-мах
крыльями и прилетел. Тут уж жена себя не помнит от радости, велит
ребятам бежать скорее за лягушками. В этот год лягушек было множество,
ребята скоро набрали два картуза. Принесли ребята лягушек, стали давать и
считать. Дали пять - проглотил, дали десять - проглотил, двадцать,
тридцать, да так вот и проглотил за один раз сорок три лягушки.

http://horosheekino.ru/images/line.gif

1. Поговорите с ребёнком:

О ком этот рассказ?

Почему он так называется?

Как молоденький журавль попал к людям?

Мог ли он летать, когда ему подрезали крылья?

Что он стал делать?

Как жена охотника его подзывала к себе?

Расскажи, что случилось, когда у журавля отросли подрезанные крылья?

Чем закончился рассказ?
Кто тебе в рассказе понравился? Почему?

2. Можно предложить ребёнку пересказать рассказ.

0

323

Самая милая сказка на ночь
Автор: Сэм Макбратни

Если вам вдруг нужно прочесть кому-то сказку на ночь, лучше этой не найти.

http://fit4brain.com/wp-content/uploads/2014/05/nightstory.jpg

Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши. Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает.
– Знаешь, как я тебя люблю?
– Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?
– Я люблю тебя – вот как! – и зайчонок раскинул лапы широко-широко.
Но у большого зайца лапы длинней.
– А я тебя – вот как.
«Ух, как широко», – подумал зайчонок.
– Тогда я люблю тебя – вот как! – и он потянулся вверх изо всех сил.
– И тебя – вот как, – потянулся за ним большой заяц.
«Ого, как высоко, – подумал зайчонок. – Мне бы так!»
Тут зайчонок догадался: кувырк на передние лапы, а задними вверх по стволу!
– Я люблю тебя до самых кончиков задних лап!
– И я тебя – до самых кончиков твоих лап, – подхватил его большой заяц и подбросил вверх.
– Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?... Вот так! – и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке.
– А я тебя – вот так, – усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал ушами до веток!
«Вот это прыжок! – подумал зайчонок. – Если б я так умел!».
– Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки!
– А я тебя – как через речку и во-о-о-он за те холмы...
«Как далеко-то», – сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову.
Тут вверху, над кустами, он увидел большое тёмное небо. Дальше неба ничего не бывает!
– Я люблю тебя до самой луны, – шепнул зайчонок, и закрыл глаза.
– Надо же, как далеко... – Большой заяц положил его на постель из листьев.
Сам устроился рядом, поцеловал его на ночь... и прошептал ему в самое ухо:
– И я люблю тебя до самой луны. До самой-самой луны... и обратно.

http://fit4brain.com/wp-content/uploads/2014/05/rabbitlove.jpg

«Вот как я тебя люблю» – перевод сказки в стихотворной форме:

0

324

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

ЯНВАРЬ

Зинька была молодая синичка, и своего гнезда у нее не было. Целый день она перелетала с места на место, прыгала по заборам, по ветвям, по крышам, — синицы народ бойкий. А к вечеру присмотрит себе пустое дупло или щелку какую под крышей, забьется туда, распушит попышней свои перышки, — кое-как и переспит ночку.

Но раз — среди зимы — посчастливилось ей найти свободное воробьиное гнездо. Помещалось оно над окном за оконницей. Внутри была целая перина мягкого пуха. И в первый раз, как вылетела из родного гнезда, Зинька заснула в тепле и покое.

Вдруг ночью ее разбудил сильный шум. Шумели в доме, из окна бил яркий свет.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_2.jpg
Синичка испугалась, выскочила из гнезда и, уцепившись коготками за раму, заглянула в окно. Там в комнате стояла большая — под самый потолок елка, вся в огнях, и в снегу, и в игрушках. Вокруг нее прыгали и кричали дети.

Зинька никогда раньше не видела, чтобы люди так вели себя по ночам. Ведь она родилась только прошлым летом и многого еще на свете не знала.

Заснула она далеко за полночь, когда люди в доме наконец успокоились и в окне погас свет.

Сказки Бианки Виталий Валентинович - Синичкин календарь Рис. 3

А утром Зиньку разбудил веселый, громкий крик воробьев. Она вылетела из гнезда и спросила их:

— Вы что, воробьи, раскричались? И люди сегодня всю ночь шумели, спать не давали. Что такое случилось?

— Как? — удивились воробьи. — Разве ты не знаешь какой сегодня день? Ведь сегодня Новый год, вот все и радуются — и люди и мы.

— Как это — Новый год? — не поняла синичка.

— Ах ты, желторотая! — зачирикали воробьи. — Да ведь это самый большой праздник в году! Солнце возвращается к нам и начинает свой календарь. Сегодня первый день января.

— А что это «январь», «календарь»?

— Фу, какая ты еще маленькая! — возмутились воробьи. — Календарь — это расписание работы солнышка на весь год. Год состоит из месяцев, и январь — его первый месяц, носик года. За ним идет еще десять месяцев — столько, сколько у людей пальцев на передних лапах: февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь. А самый последний месяц, двенадцатый, хвостик года — декабрь. Запомнила?

— Не-ет, — сказала синичка. — Где же сразу столько запомнить! «Носик», «десять пальцев» и «хвостик» запомнила. А называются они все уж больно мудрено.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_4.jpg
— Слушай меня, — сказал тогда Старый Воробей. — Ты летай себе по садам, полям и лесам, летай да присматривайся, что кругом делается. А как услышишь, что месяц кончается, прилетай ко мне Я тут живу, на этом доме под крышей. Я буду тебе говорить, как каждый месяц называется. Ты все их по очереди и запомнишь.

— Вот спасибо! — обрадовалась Зинька. — Непременно буду прилетать к тебе каждый месяц. До свиданья!

И она полетела и летала целых тридцать дней, а на тридцать первый вернулась и рассказала Старому Воробью все, что приметила.

И Старый Воробей сказал ей:

— Ну вот, запомни: январь — первый месяц года — начинается с веселой елки у ребят. Солнце с каждым днем понемножечку начинает вставать раньше и ложиться позже. Свету день ото дня прибывает, а мороз все крепчает, небо все в тучах. А когда проглянет солнышко, тебе, синичке, хочется петь. И ты тихонько пробуешь голос: «Зинь-зинь-тю! Зинь-зинь-тю!»

0

325

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

ФЕВРАЛЬ

Опять выглянуло солнышко, да такое веселое, яркое. Оно даже пригрело немножко, с крыш повисли сосульки, и по ним заструилась вода.

«Вот и весна начинается», — решила Зинька. Образовалась и запела звонко:

— Зинь-зинь-тан! Зинь-зинь-тан! Скинь кафтан!

— Рано, пташечка, запела, — сказал ей Старый Воробей. — Смотри еще, сколько морозу будет. Еще наплачемся.

— Ну да! — не поверила синичка. — Полечу-ка нынче в лес, узнаю, какие там новости.

И полетела.

В лесу ей очень понравилось: такое множество деревьев! Ничего, что все ветки залеплены снегом, а на широких лапах елок навалены целые сугробики. Это даже очень красиво. А прыгнешь на ветку — снег так и сыплется и сверкает разноцветными искрами.

Зинька прыгала по веткам, стряхивала с них снег и осматривала кору. Глазок у нее острый, бойкий — ни одной трещинки не пропустит.

Зинька тюк острым носиком в трещинку, раздолбит дырочку пошире — и тащит из-под коры какого-нибудь насекомыша-букарашку.

Много насекомышей набивается на зиму под кору — от холода. Зинька вытащит и съест. Так кормится. А сама примечает, что кругом.

Смотрит: лесная мышь из-под снега выскочила. Дрожит, вся взъерошилась.

— Ты чего? — Зинька спрашивает.

— Фу, напугалась! — говорит лесная мышь.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_5.jpg
Отдышалась и рассказываает:

— Бегала я в куче хвороста под снегом, да вдруг и провалилась в глубокую яму. А это, оказывается, медведицына берлога. Лежит в ней медведица, и два махоньких новорожденных медвежонка у нее. Хорошо, что они крепко спали, меня не заметили.

Полетела Зинька дальше в лес; дятла встретила, красношапочника. Подружилась с ним.

Он своим крепким граненым носом большие куски коры ломает, жирных личинок достает. Синичке после него тоже кое-что перепадает.

Летает Зинька за дятлом, веселым колокольчиком звенит по лесу:

— Каждый день все светлей, все веселей, все веселей!

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_7.jpg
Вдруг зашипело вокруг, побежала по лесу поземка, загудел лес, и стало в нем темно, как вечером. Откуда ни возьмись, налетел ветер, деревья закачались, полетели сугробики с еловых лап, снег посыпал, завился — началась пурга.

Зинька присмирела, сжалась в комочек, а ветер так и рвет ее с ветки, перья ерошит и леденит под ними тельце. Хорошо, что дятел пустил ее в свое запасное дупло, а то пропала бы синичка.

День и ночь бушевала пурга, а когда улеглась и Зинька выглянула из дупла, она не узнала леса, так он весь был залеплен снегом. Голодные волки промелькнули между деревьями, увязая по брюхо в рыхлом снегу. Внизу под деревьями валялись обломанные ветром сучья, черные, с содранной корой.

Зинькьа слетела на один из них — поискать под корой насекомышей. Вдруг из-под снега — зверь! Выпрыгнул и сел. Сам весь белый, уши с черными точками держит торчком. Сидит столбиком, глаза на Зиньку выпучил.

У Зиньки от страха и крылышки отнялись.

— Ты кто? — пискнула.

— Я беляк. Заяц я. А ты кто?

— Ах, заяц! — обрадовалась Зинька. — Тогда я тебя не боюсь. Я синичка.

Она хоть раньше зайцев в глаза не видала, но слышала, что они птиц не едят и сами всех боятся.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_8.jpg
— Ты тут и живешь, на земле? — спросила Зинька.

— Тут и живу.

— Да ведь тебя тут совсем занесет снегом!

— А я и рад. Пурга все следы замела и меня занесла — вот волки рядом пробежали, а меня и не нашли.

Подружилась Зинька и с зайцем. Так и прожила в лесу целый месяц, и все было: то снег, то пурга, а то и солнышко выглянет, — денек простоит погожий, но все равно холодно.

Прилетела к Старому Воробью, рассказала ему все, что приметила, он и говорит:

— Запоминай: вьюги да метели под февраль полетели. В феврале лютеют волки, а у медведицы в берлоге медвежатки родятся. Солнышко веселей светит и дольше, но морозы еще крепкие. А теперь лети в поле.

0

326

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

МАРТ

Полетела Зинька в поле. Синичке ведь где хочешь жить можно: были бы хоть кустики, а уж она себя прокормит.

В поле, в кустах, жили серые куропатки — красивые такие полевые курочки с шоколадной подковкой на груди.

Целая стая их тут жила, зерна из-под снега выкапывала.

— А где же тут спать? — спросила у них Зинька.

— А ты делай, как мы, — говорят куропатки. — Вот гляди.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_10.jpg
Поднялись все на крылья, разлетелись пошибче — да бух с разлету в снег! Снег сыпучий, — обсыпался и прикрыл их. И сверху их никто не увидит, и тепло им там, на земле, под снегом.

«Ну нет, — думает Зинька, — синички так не умеют. Поищу себе получше ночлега».

Нашла в кустах кем-то брошенную плетеную корзиночку, забралась в нее, да и заснула там. И хорошо, что так сделала. День-то простоял солнечный. Снег наверху подтаял, рыхлый стал. А ночью мороз ударил.

Утром проснулась Зинька, ждет — где же куропатки? Нигде их не видно. А там, где они вечером в снег нырнули, наст блестит — ледяная корка.

Поняла Зинька, в какую беду попали куропатки: сидят теперь, как в тюрьме, под ледяной крышей и выйти не могут. Пропадут там под ней все до одной! Что тут делать?

Да ведь синички — боевой народ. Зинька слетела на наст — и давай долбить его крепким своим, острым носиком. И продолбила, — большую дырку сделала. И выпустила куропаток из тюрьмы.

Вот уж они ее хвалили, благодарили! Натаскали ей зерен, семечек разных:

— Живи с нами, никуда не улетай!

Она и жила. А солнце день ото дня ярче, день ото дня жарче. Тает, тает в поле снег. И уж так его мало осталось, что больше не ночевать в нем куропаткам: мелок стал. Перебрались куропатки в кустарник спать, под Зинькиной корзинкой.

И вот, наконец, в поле на пригорках показалпась земля. И как же все ей обрадовались!

Тут не прошло и трех дней — откуда ни возьмись, уж сидят на проталинах черные, с белыми носами грачи.

Здравствуйте! С прибытием! Ходят важные, тугим пером поблескивают, носами землю ковыряют: червяков да личинок из нее потаскивают.

А скоро за ними и жаворонки и скворцы прилетели, песнями залились.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_12.jpg
Зинька с радости звенит-захлебывается:

— Зинь-зингь-на! Зинь-зинь-на! К нам весна! К нам весна! К нам весна!

Так с этой песенкой и прилетела к Старому Воробью. И он ей сказал:

— Да. Это месяц март. Прилетели грачи, — значит, правда весна началась. Весна начинается в поле. Теперь лети на реку.

0

327

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

АПРЕЛЬ

Полетела Зинька на реку.

Летит над полем, летит над лугом, слышит: всюду ручьи поют. Поют ручьи, бегут ручьи, — все к реке собираются.

Прилетела на реку, а река страшная: лед на ней посинел, у берегов вода выступает. Видит Зинька: что ни день, то больше ручьев бежит к реке.

Проберется ручей по овражку незаметно под снегом и с берега — прыг в реку! И скоро многое множество ручьев, ручейков и ручьишек набилось в реку — под лед попрятались.

Тут прилетела тоненькая черно-белая птичка, бегает по берегу, длинным хвостиком покачивает, пищит:

— Пи-лик! Пи-лик!

— Ты что пищишь! — спрашивает Зинька. — Что хвостиком размахиваешь?

— Пи-лик! — отвечает тоненькая птичка. — Разве ты не знаешь, как меня зовут? Ледоломка. Вот сейчас раскачаю хвост, да как тресну им по льду, так лед и лопнет, и река пойдет.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_13.jpg
— Ну да! — не поверила Зинька. — Хвастаешь.

— Ах так! — говорит тоненькая птичка. — Пи-лик!

И давай еще пуще хвостик раскачивать.

Тут вдруг как бухнет где-то вверху по реке, будто из пушки! Ледоломка порх — и с перепугу так крылышками замахала, что в одну минуту из глаз пропала.

И видит Зинька: треснул лед, как стекло. Это ручьи — все, что набежали в реку, — как понатужились, нажали снизу — лед и лопнул. Лопнул и распался на льдины, большие и малые.

Река пошла. Пошла и пошла, — и уж никому ее не остановить. Закачались на ней льдины, поплыли, бегут, друг друга кружат, а тех, что сбоку, на берег выталкивают.

Тут сейчас же и всякая водяная птица налетела, точно где-то здесь, рядом, за углом ждала: утки, чайки, кулики-долгоножки. И, глядь, Ледоломка вернулась, по берегу ножонками семенит, хвостом качает.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_14.jpg
Все пищат, кричат, веселятся. Кто рыбку ловит, ныряет за ней в воду, кто носом в тину тыкает, ищет там что-то, кто мушек над берегом ловит.

— Зинь-зинь-хо! Зинь-зинь-хо! Ледоход, ледоход! — запела Зинька. И полетела рассказать Старому Воробью, что видела на реке. И старый Воробей сказал ей: — Вот видишь: сперва весна приходит в поле, а потом на реку. Запомни: месяц, в который у нас реки освобождаются ото льда, называется апрель. А теперь лети-ка опять в лес: увидишь, что там будет.

И Зинька скорей полетела в лес.

0

328

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

МАЙ

В лесу еще было полно снегу. Он спрятался под кустами и деревьями, и солнцу трудно было достать его там. В поле давно уже зеленела посеянная с осени рожь, а лес все еще стоял голый.

Но уже было в нем весело, не то что зимой. Налетело много разных птиц, и все они порхали между деревьями, прыгали по земле и пели, — пели на ветвях, на макушках деревьев и в воздухе.

Солнце теперь вставало очень рано, ложилось поздно и так усердно светило всем на земле и так грело, что жить стало легко. Синичке больше не надо было заботиться о ночлеге: найдет свободное дупло — хорошо, не найдет — и так переночует где-нибудь на ветке или в чаще.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_15.jpg
И вот раз вечерком ей показалось, будто лес в тумане. Легкий зеленоватый туман окутал все березы, осины, ольхи. А когда на следующий день над лесом поднялось солнце, на каждой березе, на всякой веточке показались точно маленькие зеленые пальчики: это стали распускаться листья.

Тут и начался лесной праздник.

Засвистал, защелкал в кустах соловей.

В каждой луже урчали и квакали лягушки. Цвели деревья и ландыши. Майские жуки с гуденьем носились между ветвями. Бабочки порхали с цветка на цветок. Звонко куковала кукушка.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_16.jpg
Друг Зиньки, дятел-красношапочник, и тот не тужил, что не умеет петь: отыщет сучок посуше и так лихо барабанит по нему носом, что по всему лесу слышна звонкая барабанная дробь.

А дикие голуби поднимались высоко над лесом и проделывали в воздухе головокружительные фокусы и мертвые петли. Каждый веселился на свой лад, кто как умел.

Зиньке все было любопытно. Зинька всюду поспевала и радовалась вместе со всеми.

По утрам на заре слышала Зинька чьи-то громогласные крики, будто в трубы кто-то трубил где-то за лесом. Полетела она в ту сторону и вот видит: болото, мох да мох, и сосенки на нем растут.

И ходят на болоте такие большие птицы, каких никогда еще Зинька не видела, — прямо с баранов ростом, и шеи у них долгие-долгие. Вдруг подняли они свои шеи, как трубы, да как затрубят, как загремят:

— Тррру-рру-у! Тррру-рру!

Совсем оглушили синичку. Потом один растопырил крылья и пушистый свой хвост, поклонился до земли соседям да вдруг и пошел в пляс: засеменил, засеменил ногами и пошел по кругу, все по кругу; то одну ногу выкинет, то другую, то поклонится, то подпрыгнет, то вприсядку пойдет — умора!
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_17.jpg
А другие на него смотрят, собрались кругом, крыльями враз хлопают. Не у кого было Зиньке спросить в лесу, что это за птицы-великаны, и полетела она в город к Старому Воробью.

И Старый Воробей сказал ей:

— Это журавли; птицы серьезные, почтенные, а сейчас видишь, что выделывают. Потому это, что пришел веселый месяц май, и лес оделся, и все цветы цветут, и все пташки поют. Солнце теперь всех обогрело и светлую всем радость дало.

0

329

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

ИЮНЬ

Решила Зинька: «Полечу-ка я нынче по всем местам: и в лес, и в поле, и на реку... Все осмотрю».

Первым делом наведалась к старому другу своему — дятлу-красношапочнику. А он как увидел ее издали, так и закричал:

— Кик! Кик! Прочь, прочь! Тут мои владения!

Очень удивилась Зинька. И крепко на дятла обиделась: вот тебе и друг!

Вспомнила о полевых куропатках, серых, с шоколадной подковкой на груди. Прилетела к ним в поле, ищет куропаток — нет их на старом месте! А ведь целая стая была. Куда все подевались?

Летала-летала по полю, искала-искала, насилу одного петушка нашла: сидит во ржи, — а рожь уж высокая, — кричит:

— Чир-вик! Чир-вик!

Зинька — к нему. А он ей:

— Чир-вик! Чир-вик! Чичире! Пошла, пошла отсюда!

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_18.jpg
— Как так! — рассердилась синичка. — Давно ли я всех вас от смерти спасла — из ледяной тюрьмы выпустила, а теперь ты меня и близко к себе не пускаешь?

— Чир-вир! — смутился куропачий петушок. — Правда, от смерти спасла. Мы это все помним. А все-таки лети от меня подальше: теперь время другое, мне вот как драться хочется!

Хорошо, у птиц слез нет, а то, наверно, заплакала бы Зинька, уж так ей обидно, так горько стало! Повернулась молча, полетела на реку.

Летит над кустами, вдруг из кустов — серый зверь! Зинька так и шарахнулась в сторону.

Сказки Бианки Виталий Валентинович - Синичкин календарь Рис. 19

— Не узнала? — смеется зверь. — А ведь мы с тобой старые друзья.

— А ты кто? — спрашивает Зинька.

— Заяц я. Беляк.

— Какой же ты беляк, когда ты серый? Я помню беляка: он весь белый, только на ушках черное.

— Это я зимой белый: чтобы на снегу меня видно не было. А летом я серый.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_20.jpg
Ну и разговорились. Ничего, с ним не ссорились.

А потом Старый Воробей и объяснил Зиньке:

— Это месяц июнь — начало лета. У всех нас, у птиц, в это время — гнезда, а в гнездах — драгоценные яички и птенчики. К своим гнездам мы никого не подпускаем — ни врага, ни друга: и друг может нечаянно разбить яичко. У зверей тоже детеныши, звери тоже никого к своей норе не подпустят. Один заяц без забот: растерял своих детишек по всему лесу, и думать о них забыл. Да ведь зайчаткам мать-зайчиха нужна только в первые дни: попьют они материнское молочко несколько дней, а потом сами травку зубрят. Теперь, — прибавил Старый Воробей, — солнце в самой силе, и самый длинный у него трудовой день. Теперь на земле все найдут, чем набить своим малышам животики.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_21.jpg

0

330

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

ИЮЛЬ

— С новогодней елки, — сказал Старый Воробей, — прошло уже шесть месяцев, ровно полгода. Запомни, что второе полугодие начинается в самый разгар лета. А пошел теперь месяц июль. А это самый хороший месяц и для птенцов и для зверят, потому что кругом всего очень много: и солнечного света, и тепла, и разной вкусной еды.

— Спасибо, — сказала Зинька.

И полетела.

«Пора мне остепениться, — подумала она. — Дупел в лесу много. Займу, какое мне понравится свободное, и заживу в нем своим домком!»

Задумать-то задумала, да не так просто оказалось это сделать. Все дупла в лесу заняты. Во всех гнездах птенцы. У кого еще крохотки, голенькие, у кого в пушку, а у кого и в перышках, да все равно желторотые, целый день пищат, есть просят.

Родители хлопочут, взад-вперед летают, ловят мух, комаров, ловят бабочек, собирают гусениц-червячков, а сами не едят: все птенцам носят. И ничего: не жалуются, еще песни поют.

Скучно Зиньке одной. «Дай, — думает, — я помогу кому-нибудь птенчиков покормить. Мне спасибо скажут».

Нашла на ели бабочку, схватила в клюв, ищет, кому бы дать. Слышит — на дубу пищат маленькие щеглята, там их гнездо на ветке. Зинька скорей туда — и сунула бабочку одному щегленку в разинутый рот. Щегленок глотнул, а бабочка не лезет: велика больно.

Глупый птенчик старается, давится — ничего не выходит. И стал уже задыхаться. Зинька с испугу кричит, не знает, что делать. Тут щеглиха прилетела. Сейчас — раз! — ухватила бабочку, вытащила у щегленка из горла и прочь бросила.

А Зиньке говорит:

— Марш отсюда! Ты чуть моего птенчика не погубила. Разве можно давать маленькому целую бабочку? Даже крылья ей не оторвала!

Зинька кинулась в чащу, там спряталась: и стыдно ей, и обидно. Потом много дней по лесу летала, — нет, никто ее в компанию к себе не принимает!

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_22.jpg
А что ни день, то больше в лес приходит ребят. Все с корзиночками, веселые; идут — песни поют, а потом разойдутся и ягоды собирают: и в рот и в корзиночки. Уже малина поспела.

Зинька все около них вертится, с ветки на ветку перелетает, и веселей синичке с ребятами, хоть она их языка не понимает, а они — ее.

И случилось раз: одна маленькая девочка забралась в малинник, идет тихонько, ягоды берет. А Зинька над нею по деревьям порхает. И вдруг видит: большой страшный медведь в малиннике. Девочка как раз к нему подходит, — его не видит.

И он ее не видит: тоже ягоды собирает. Нагнет лапой куст — и себе в рот.

«Вот сейчас, — думает Зинька, — наткнется на него девочка — страшилище это ее и съест! Спасти, спасти ее надо!»

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_23.jpg
И закричала с дерева по-своему, по-синичьему:

— Зинь-зинь-вень! Девочка, девочка! Тут медведь. Убегай!

Девочка и внимания на нее не обратила: ни слова не поняла. А медведь-страшилище понял: разом поднялся на дыбы, оглядывается: где девочка? «Ну, — решила Зинька, — пропала маленькая!»

А медведь увидел девочку, опустился на все четыре лапы — да как кинется от нее наутек через кусты!

Вот удивилась Зинька: «Хотела девочку от медведя спасти, а спасла медведя от девочки! Такое страшилище, а маленького человечка боится!»

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_24.jpg
С тех пор, встречая ребят в лесу, синичка пела им звонкую песенку:

Зинь-зань-ле! Зань-зинь-ле!

Кто пораньше встает,

Тот грибы себе берет,

А сонливый да ленивый

Идут после за крапивой.

Эта маленькая девочка, от которой убежал медведь, всегда приходила в лес первая и уходила из лесу с полной корзинкой.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_25.jpg

0

331

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

АВГУСТ

— После июля, — сказал Старый Воробей, — идет август. Третий — и, заметь себе это, — последний месяц лета.

— Август, — повторила Зинька. И принялась думать, что ей в этом месяце делать.

Ну, да ведь она была синичка, а синички долго на одном месте усидеть не могут. Им бы все порхать да скакать, по веткам лазать то вверх, то вниз головой. Много так не надумаешь.

Пожила немножко в городе — скучно. И сама не заметила, как опять очутилась в лесу.

Очутилась в лесу и удивляется: что там со всеми птицами сделалось? Только что все гнали ее, близко к себе и к своим птенцам не подпускали, а теперь только и слышит: «Зинька, лети к нам!», «Зинька, сюда!», «Зинька, полетай с нами!», «Зинька, Зинька, Зинька!».

Смотрит — все гнезда пустые, все дупла свободные, все птенцы выросли и летать научились. Дети и родители все вместе живут, так выводками и летают, а уж на месте никто не сидит, и гнезда им больше не нужны. И гостье все рады: веселей в компании-то кочевать.

Зинька то к одним пристанет, то к другим; один день с хохлатыми синичками проведет, другой — с гаечками-пухлячками. Беззаботно живет: тепло, светло, еды сколько хочешь.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_26.jpg
И вот удивилась Зинька, когда белку встретила и разговарилась с ней. Смотрит — белка с дерева на землю спустилась и что-то ищет там в траве.

Нашла гриб, схватила его в зубы — и марш с ним назад на дерево. Нашла там сучочек острый, ткнула на него гриб, а есть не есть его: поскакала дальше. И опять на землю — грибы искать.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_27.jpg
Зинька подлетела к ней и спрашивает:

— Что ты, белочка, делаешь? Зачем не ешь грибы, а на сучки их накалываешь?

— Как зачем? — отвечает белка. — Впрок собираю, сушу в запас. Зима придет — пропадешь без запаса.

Стала тут Зинька примечать: не только белки — многие зверюшки запасы себе собирают. Мышки, полевки, хомяки с поля зерна за щеками таскают в свои норки, набивают там свои кладовочки.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_28.jpg
Начала и Зинька кое-что припрятывать на черный день; найдет вкусные семечки, поклюет их, а что лишнее — сунет куда-нибудь в кору, в щелочку.

Соловей это увидел и смеется:

— Ты что же, синичка, на всю долгую зиму хочешь запасы сделать? Этак тебе тоже нору копать впору.

Зинька смутилась.

— А ты как же, — спрашивает, — зимой думаешь?

— Фьють! — свистнул соловей. — Придет осень, — я отсюда улечу. Далеко-далеко улечу, туда, где и зимой тепло и розы цветут. Там сытно, как здесь летом.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_29.jpg
— Да ведь ты соловей, — говорит Зинька, — тебе что: сегодня здесь спел, а завтра — там. А я синичка. Я где родилась, там всю жизнь и проживу.

А про себя подумала: «Пора, пора мне о своем домке подумать! Вот уж и люди в поле вышли — убирают хлеб, увозят с поля. Кончается лето, кончается...»

0

332

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

СЕНТЯБРЬ

— А теперь какой месяц будет? — спросила Зинька у Старого Воробья.

— Теперь будет сентябрь, — сказал Старый Воробей. — Первый месяц осени.

И правда: уже не так стало жечь солнце, дни стали заметно короче, ночи — длиннее, и все чаще стали лить дожди.

Первым делом осень пришла в поле. Зинька видела, как день за днем люди свозили хлеб с поля в деревню, из деревни — в город. Скоро совсем опустело поле, и ветер гулял в нем на просторе.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_30.jpg
Потом раз вечером ветер улегся, тучи разошлись с неба. Утром Зинька не узнала поля: все оно было в серебре, и тонкие-тонкие серебряные ниточки плыли над ним по воздуху.

Одна такая ниточка, с крошечным шариком на конце, опустилась на куст рядом с Зинькой. Шарик оказался паучком, и синичка, недолго думая, клюнула его и проглотила. Очень вкусно! Только нос весь в паутине.

А серебряные нити-паутинки тихонько плыли над полем, опускались на жнитво, на кусты, на лес: молодые паучки рассеялись так по всей земле. Покинув свою летательную паутинку, паучки отыскивали себе щелочку в коре или норку в земле и прятались в нее до весны.

В лесу уже начал желтеть, краснеть, буреть лист. Уже птичьи семьи-выводки собирались в стайки, стайки — в стаи. Кочевали все шире по лесу: готовились в отлет.

То и дело откуда-то неожиданно появлялись стаи совсем незнакомых Зиньке птиц — долгоногих пестрых куликов, невиданных уток. Они останавливались на речке, на болотах; день покормятся, отдохнут, а ночью летят дальше — в ту сторону, где солнце бывает в полдень. Это пролетали с далекого севера стаи болотных и водяных птиц.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_31.jpg
Раз Зинька повстречала в кустах среди поля веселую стайку таких же, как она сама, синиц: белощекие, с желтой грудкой и длинным черным галстуком до самого хвостика. Стайка перелетела полем из леска в лесок.

Не успела Зинька познакомиться с ними, как из-под кустов с шумом и криком взлетел большой выводок полевых куропаток. Раздался короткий страшный гром — и синичка, сидевшая рядом с Зинькой, не пискнув, свалилась на землю. А дальше две куропатки, перевернувшись в воздухе через голову, замертво ударились о землю.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_32.jpg
Зинька до того перепугалась, что осталась сидеть, где сидела, ни жива ни мертва.

Когда она пришла в себя, около нее никого не было — ни куропаток, ни синиц. Подошел бородатый человек с ружьем, поднял двух убитых куропаток и громко крикнул:

— Ау! Манюня!

С опушки леса ответил ему тоненький голосок, и скоро к бородатому подбежала маленькая девочка. Зинька узнала ее: та самая, что напугала в малиннике медведя. Сейчас у нее была в руках полная корзинка грибов.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_33.jpg
Пробегая мимо куста, она увидела на земле упавшую с ветки синичку, остановилась, наклонилась, взяла ее в руки. Зинька сидела в кусту не шевелясь.

Девочка что-то сказала отцу, отец дал ей фляжку, и Манюня спрыснула из нее водой синичку. Синичка открыла глаза, вдруг вспорхнула — и забилась в куст рядом с Зинькой.

Манюня весело засмеялась и вприпрыжку побежала за уходившим отцом.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_34.jpg

0

333

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

ОКТЯБРЬ

— Скорей, скорей! — торопила Зинька Старого Воробья. — Скажи мне, какой наступает месяц, и я полечу назад в лес: там у меня больной товарищ.

И она рассказала Старому Воробью, как бородатый охотник сшиб с ветки сидевшую рядом с ней синичку, а девочка Манюня спрыснула водой и оживила ее.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_35.jpg
Узнав, что новый месяц, второй месяц осени, называется октябрь, Зинька живо вернулась в лес.

Ее товарища звали Зинзивер. После удара дробинкой крылышки и лапки еще плохо повиновались ему. Он с трудом долетел до опушки. Тут Зинька отыскала ему хорошенькое дуплишко и стала таскать туда для него червячков-гусениц, как для маленького. А он был совсем не маленький: ему было уже два года, и, значит, он был на целый год старше Зиньки.

Через несколько дней он совсем поправился. Стайка, с которой он летал, куда-то исчезла, и Зинзивер остался жить с Зинькой. Они очень подружились.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_36.jpg
А осень пришла уже и в лес. Сперва, когда все листья раскрасились в яркие цвета, он был очень красив. Потом подули сердитые ветры. Они сдирали желтые, красные, бурые листья с веток, носили их по воздуху и швыряли на землю.

Скоро лес поредел, ветки обнажились, а земля под ними покрылась разноцветными листьями. Прилетели с далекого севера, из тундр, последние стаи болотных птиц. Теперь каждый день прибывали новые гости из северных лесов: там уже начиналась зима.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_37.jpg
Не все и в октябре дули сердитые ветры, не все лили дожди: выдавались и погожие, сухие и ясные дни. Нежаркое солнышко светило приветливо, прощаясь с засыпающим лесом. Потемневшие на земле листья тогда высыхали, становились жесткими и хрупкими. Еще кое-где из-под них выглядывали грибы — грузди, маслята.

Но хорошую девочку Манюню Зинька и Зинзивер больше уж не встречали в лесу.

Синички любили спускаться на землю, прыгать по листьям — искать улиток на грибах. Раз они подскочили так к маленькому грибу, который рос между корнями белого березового пня. Вдруг по другую сторону пня выскочил серый, с белыми пятнами зверь.

Зинька пустилась было наутек, а Зинзивер рассердился и крикнул:

— Пинь-пинь-черр! Ты кто такой?

Он был очень храбрый и улетал от врага, только когда враг на него кидался.
http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_38.jpg
— Фу! — сказал серый пятнистый зверь, кося глазами и весь дрожа. — Как вы с Зинькой меня напугали! Нельзя же так топать по сухим, хрустким листьям! Я думал, что лиса бежит или волк. Я же заяц, беляк я.

— Неправда! — крикнула ему с дерева Зинька. — Беляк летом серый, зимой белый, я знаю. А ты какой-то полубелый.

— Так ведь сейчас ни лето, ни зима. Вот и я ни серый, ни белый. — И заяц захныкал: — Вот сижу у березового пенька, дрожу, шевельнуться боюсь. Снегу еще нет, а у меня уже клочья белой шерсти лезут. Земля черная. Побегу по ней днем — сейчас меня все увидят. И так ужасно хрустят сухие листья! Как тихонько ни крадись, прямо гром из-под ног.

— Видишь, какой он трус, — сказал Зинзивер Зиньке. — А ты его испугалась. Он нам не враг.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_39.jpg

0

334

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

НОЯБРЬ

Враг — и страшный враг — появился в лесу в следующем месяце. Старый Воробей назвал этот месяц ноябрем и сказал, что это третий и последний месяц осени.

Враг был очень страшный, потому что он был невидимка. В лесу стали пропадать и маленькие птички и большие, и мыши, и зайцы. Только зазевается зверек, только отстанет от стаи птица — все равно ночью, днем ли, — глядь, их уж и в живых нет.

Никто не знал, кто этот таинственный разбойник: зверь ли, птица или человек? Но все боялись его, и у всех лесных зверей и птиц только и было разговору, что о нем. Все ждали первого снега, чтобы по следам около растерзанной жертвы опознать убийцу.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_40.jpg
Первый снег выпал однажды вечером. А на утро следующего дня в лесу не досчитались одного зайчонка. Нашли его лапку. Тут же, на подтаявшем уже снегу, были следы больших, страшных когтей. Это могли быть когти зверя, могли быть когти и крупной хищной птицы. А больше ничего не оставил убийца: ни пера, ни шерстинки своей.

— Я боюсь, — сказала Зинька Зинзиверу. — Ох, как я боюсь! Давай улетим скорей из лесу, от этого ужасного разбойника-невидимки.

Они полетели на реку. Там были старые дуплистые ивы-ракиты, где они могли найти себе приют.

— Знаешь, — говорила Зинька, — тут место открытое. Если и сюда придет страшный разбойник, он тут не может подкрасться так незаметно, как в темном лесу. Мы его увидим издали и спрячемся от него.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_41.jpg
И они поселились за речкой.

Осень пришла уже и на реку. Ивы-ракиты облетели, трава побурела и поникла. Снег выпадал и таял. Речка еще бежала, но по утрам на ней был ледок. И с каждым морозцем он рос. Не было по берегам и куликов. Оставались еще только утки. Они крякали, что останутся тут на всю зиму, если река вся не покроется льдом. А снег падал и падал — и больше уж не таял.

Только было синички зажили спокойно, вдруг опять тревога: ночью неизвестно куда исчезла утка, спавшая на том берегу, — на краю своей стаи.

— Это он, — говорила, дрожа, Зинька. — Это невидимка. Он всюду: и в лесу, и в поле, и здесь, на реке.

— Невидимок не бывает, — говорил Зинзивер. — Я выслежу его, вот постой!

И он целыми днями вертелся среди голых веток на верхушках старых ив-ракит: высматривал с вышки таинственного врага. Но так ничего и не заметил подозрительного.

И вот вдруг — в последний день месяца — стала река. Лед разом покрыл ее — и больше уж не растаял. Утки улетели еще ночью.

Тут Зиньке удалось наконец уговорить Зинзивера покинуть речку: ведь теперь враг мог легко перейти к ним по льду. И все равно Зиньке надо было в город: узнать у Старого Воробья, как называется новый месяц.

0

335

Бианки Виталий Валентинович (1894-1959) - русский писатель, автор многих произведений для детей

Синичкин календарь

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_1.jpg

ДЕКАБРЬ

Полетели синички в город. И никто, даже Старый Воробей, не мог им объяснить, кто этот невидимый страшный разбойник, от которого нет спасенья ни днем, ни ночью, ни большим, ни маленьким.

— Но успокойтесь, — сказал Старый Воробей. — Здесь, в городе, никакой невидимка не страшен: если даже он посмеет явиться сюда, люди сейчас же застрелят его. Оставайтесь жить с нами в городе. Вот уже начался месяц декабрь — хвостик года. Пришла зима. И в поле, и на речке, и в лесу теперь голодно и страшно. А у людей всегда найдется для нас, мелких пташек, и приют и еда.

Конечно, Зинька с радостью согласилась поселиться в городе и уговорила Зинзивера. Сперва он, правда, не соглашался, хорохорился, кричал:

— Пинь-пинь-черр! Никого не боюсь! Разыщу невидимку!

Но Зинька ему сказала:

— Не в том дело, а вот в чем: скоро будет Новый год. Солнышко опять начнет выглядывать, все будут радоваться ему. А спеть ему первую весеннюю песенку тут, в городе, никто не сможет: воробьи умеют только чирикать, вороны только каркают, а галки — галдят. В прошлом году первую весеннюю песенку солнцу спела тут я. А теперь ее должен спеть ты.

Зинзивер как крикнет:

— Пинь-пинь-черр! Ты права. Это я могу. Голос у меня сильный, звонкий, — на весь город хватит. Остаемся тут!

Стали они искать себе помещение. Но это оказалось очень трудно. В городе не то что в лесу: тут и зимой все дупла, скворешни, гнезда, даже щели за окнами и под крышами заняты. В том воробьином гнездышке за оконницей, где встретила елку Зинька в прошлом году, теперь жило целое семейство молодых воробьев.

Но и тут Зиньке помог Старый Воробей. Он сказал ей:

— Слетайте-ка вон в тот домик, вон — с красной крышей и садиком. Там я видел девочку, которая все что-то ковыряла долотом в полене. Уж не готовит ли она вам — синичкам — хорошенькую дуплянку?

Зинька и Зинзивер сейчас же полетели к домику с красной крышей. И кого же они первым делом увидели в саду, на дереве? Того страшного бородатого охотника, который чуть насмерть не застрелил Зинзивера.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_42.jpg
Охотник одной рукой прижимал дуплянку к дереву, а в другой держал молоток и гвозди. Он наклонился вниз и крикнул:

— Так, что ли?

И снизу, с земли, ему ответила тоненьким голоском Манюня:

— Так, хорошо!

И бородатый охотник большими гвоздями крепко прибил дуплянку к стволу, а потом слез с дерева.

Зинька и Зинзивер сейчас же заглянули в дуплянку и решили, что лучшей квартиры они никогда и не видели: Манюня выдолбила в полене уютное глубокое дуплишко и даже положила в него мягкого, теплого пера, пуха и шерсти.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_43.jpg
Месяц пролетел незаметно; никто не беспокоил тут синичек, а Манюня каждое утро приносила им еду на столик, нарочно приделанный к ветке.

А под самый Новый год случилось еще одно — последнее в этом году — важное событие: Манюнин отец, который иногда уезжал за город на охоту, привез невиданную птицу, посмотреть на которую сбежались все соседи.

То была большущая белоснежная сова, — до того белоснежная, что когда охотник бросил ее на снег, сову только с большим трудом можно было разглядеть.

— Это злая зимняя гостья у нас, — объяснял отец Манюне и соседям — полярная сова. Она одинаково хорошо видит и днем и ночью. И от ее когтей нет спасенья ни мыши, ни куропатке, ни зайцу на земле, ни белке на дереве. Летает она совсем бесшумно, а как ее трудно заметить, когда кругом снег, сами видите.

http://hobbitaniya.ru/bianky/img/img37_44.jpg

Конечно, ни Зинька, ни Зинзивер ни слова не поняли из объяснения бородатого охотника. Но оба они отлично поняли, кого убил охотник. И Зинзивер так громко крикнул: «Пинь-пинь-черр! Невидимка!» — что сейчас же со всех крыш и дворов слетелись все городские воробьи, вороны, галки — посмотреть на чудовище.

А вечером у Манюни была елка, дети кричали и топали, но синички нисколько на них за это не сердились.

Теперь они знали, что с елкой, украшенной огнями, снегом и игрушками, приходит Новый год, а с Новым годом возвращается к нам солнце и приносит много новых радостей.

0

336

Волк и собака

http://bookz.ru/authors/pu6kin-aleksandr/vse-lu46_757/i_054.png

Толстый и сытый дворовый пёс, разорвав верёвку, побежал за город прогуляться. В соседнем перелеске он встретился с волком, да таким худым, поджарым – кости да кожа. Сытый пёс взглянул на него более с сожалением, чем со злостью. Ободрённый таким приёмом, волк пустился в разговор с собакой и стал ей жаловаться на своё худое житьё. Сжалилась собака над волком и говорит ему:

– Ступай жить к нам, у нас хозяин добрый и за ничтожную службу даст тебе тёплую конуру и хороший корм.

Обрадовался бедный волк такому приглашению и побежал с собакой в город; но дорогою заметил, что у его спутницы на шее вытерта шерсть.

– А э-то что у тебя? – спросил волк. – Отчего недостаёт шерсти на шее?

– Это так, пустяки! – отвечала собака с неудовольствием.

– Однако же? – пристаёт волк.

– Вздор! – ворчит собака. – Это от верёвки, которою меня привязывают на ночь, чтобы я не убежала.

– Так тебя привязывают на верёвку?

– Иногда… Вот видишь ли, нельзя же…

– Э, нет, мой милый! – сказал тут волк, останавливаясь у городских ворот. – Ни верёвка мне не нужна, ни твоя тёплая конура, ни твоя сытная пища, ни твой добрый хозяин. Прощай! – И помчался назад в лес.

http://bookz.ru/authors/pu6kin-aleksandr/vse-lu46_757/i_055.png

0

337

Петух да собака
http://bookz.ru/authors/pu6kin-aleksandr/vse-lu46_757/i_051.png

Жил старичок со старушкой, и жили они в большой бедности. Всех животов у них только и было, что петух и собака, да и тех они плохо кормили. Вот собака и говорит петуху:

– Давай, брат Петька, уйдём в лес: здесь нам житьё плохое.

– Уйдём, – говорит петух, – хуже не будет.

Вот и пошли они куда глаза глядят; пробродили целый день; стало смеркаться – пора на ночлег приставать. Сошли они с дороги в лес и выбрали большое дуплистое дерево. Петух взлетел на сук, собака залезла в дупло, и – заснули. Утром, только что заря стала заниматься, петух и закричал:

– Ку-ку-ре-ку!

Услыхала петуха лиса; захотелось ей петушьим мясом полакомиться. Вот она подошла к дереву и стала петуха расхваливать:

– Вот петух так петух! Такой птицы я никогда не видывала: и пёрышки-то какие красивые, и гребень-то какой красный, и голос-то какой звонкий! Слети ко мне, красавчик.

– А за каким делом? – спрашивает петух.

– Пойдём ко мне в гости: у меня сегодня новоселье, и про тебя много горошку припасено.

– Хорошо, – говорит петух, – только мне одному идти никак нельзя: со мной товарищ.

«Вот какое счастье привалило! – подумала лиса. – Вместо одного петуха будет два».

– Где же твой товарищ? – спрашивает она. – Я и его в гости позову.

– Там в дупле ночует, – отвечает петух.

Лиса кинулась в дупло, а собака её за морду – цап!.. Поймала и разорвала лису.

0

338

Сказка про дождевого червяка детям

Как червяк дождевым стал

http://irinaroslova.ru/wp-content/uploads/2016/07/CHervyaki-300x192.jpg

Давным-давно, когда ещё не было никаких имён и названий, жил один червяк. Самый обычный. Серовато-розовый, длинный и немного блестящий

Вообще-то  этот червяк был весёлым. Как и все остальные обычные червяки. Но только не тогда,  когда на улице шёл дождь. От дождя становилось холодно. К тому же — дождь наливал на дороге огромные лужи.

— Это просто ужас! — печально вздыхал червяк, выглядывая из своей сухой и тёплой норки. Мало того, что холодно, так ещё и лужи! Наверняка эти лужи жутко холодные!

А остальные обычные червяки с ним соглашались, громко вздыхая из соседних норок:

– Сырость и скука этот дождь! – бурчали одни.

– Просто сплошной кошмар и тоска! – бубнили другие.

А третьи, молча, сворачивались колечком и ложились спать. Они надеялись, что, когда они проснутся, дождь пройдёт.

Иногда в дождь обычные червяки собирались все вместе и пили чай. Чай был тёплым и от него шёл пар.

От чая становилось тепло. А от тепла, сразу после холода, настроение  улучшается.  И  тянет поболтать.

— Это ж надо, братцы! – заводил свою любимую беседу наш обычный червяк. Как же нам с вами не повезло!

– Это почему это? – с любопытством интересовались остальные обычные червяки, отхлёбывая чай из белоснежных чашечек.

Чашечки были сделаны из цветков ландыша. Чай в них получался очень вкусным и ароматным.

– Как это почему?! – удивлялся червяк. Вот если бы мы были зверями, или птицами, то у нас бы были лапы, или, на худой конец — ноги.

– А хорошо ли это?! – с опаской уточняли червяки, закусывая чай одуванчиковым вареньем.

– Что вы! – поражался червяк недогадливости собратьев. – Если есть лапы, или на худой конец, — ноги, то на них можно надеть калоши. И тогда никакие лужи не страшны!

– А, ведь, и правда!  – остальные обычные червяки качали головами, восхищаясь сообразительностью нашего червяка. Заодно они поглядывали искоса друг на друга и думали:

– Вот так-так! Ни ног, ни лап… Один хвост! Калоши надеть решительно некуда! Не уж-то и я такой?! Надо будет посмотреться в лужу!

Но в лужу они посмотреться не решались. Потому что боялись в неё чего доброго упасть. Поэтому каждый червячок тайно надеялся на то, что именно он не такой как все. И у него наверняка найдётся чего-нибудь, на что можно надеть калоши.

Как-то раз, в один из дождливых дней, все собрались в гостях у нашего обычного червяка. Как обычно, пили они ароматный липовый чай из ландышевых чашечек.

И болтали. О том, о сём и о такой несправедливой к ним судьбе.

А дождь сегодня выдался серьёзный. Не то, что обычно. Он лил и лил, не переставая. И, в конце концов, червяки решили так8

Это сверху туча везла море. Везла она его куда-то в нужное место. Мало ли зачем. Кто-то ей так сказал. А потом сил у тучи не хватило, и она стала море понемногу проливать. Надеялась, что если она отольёт немножечко, то и не заметит никто. А ей всяко легче будет.

Но ведь это для моря немножечко. А у червяков получилась   огро-о-омная и глубокая лужа.

И, конечно же, – прямо у выхода из норки. Той, в которой они дружно распивали чай и придумывали про тучу.

Как только лужа перекрыла все выходы из норки, дождь тут же кончился. И вышло солнце.

– Ну вот! – хмуро заметил червячок. – Видите – отлила всё лишнее прямо на нашу норку и дальше море повезла. А нам теперь, скажите, как быть?! Говорю же, не везёт нам братцы, ох, как не везёт!

– Что же мы теперь делать будем?! – забеспокоились остальные обычные червяки.

– Что-что! – ответил им наш обычный червяк. – Будем думать. Больше нам ничего и не остаётся.

Червяки налили ещё по одному цветочку чая и начали думать. Пока все думали, самый маленький червячок, в которого чай больше не влезал, смело подполз к самому краю лужи и       удивлённо сказал:

– Смотрите! Смотрите! От огромной лужи идёт пар! Как от вашего чая!

– Пар?! – удивился наш обычный червяк.

– Какой ещё пар?! – возмутились остальные червяки. – От холодных луж не бывает пара. От холодных луж может быть только холод и неприятности!

– Хм…. — Громко продолжил думать наш обычный червяк.

А самый маленький, забыв подумать как следует, сказал:

– Значит это не холодная лужа, а тёплый чай! – и, не успела мама схватить неразумного червячка за шиворот, как он уже засунул в лужу свою любопытную мордочку.

– Тьфу! – радостно выплюнул он воду из лужи, высунувшись обратно. – Нет! Это не чай! Но он тёплый! – объявил червячок.

Только мама хотела отругать безрассудного червячка, как все подбежали к нему и спрашивают:

– Тёплая?! Что ты такое говоришь?!

– Никогда такого не было что бы лужа и тёплая!

Затем, некоторые всё же начали сомневаться:

– Но ведь пар!

– И у чая – пар!

– Может быть и правда – тёплая?!

А наш самый обычный червяк решительно объявил:

– Конечно же, мы все знаем, что лужа не может быть тёплой. Но.

Червяк замолчал. И все замолчали.

Червяк посмотрел на всех многозначительно. И все посмотрели также в ответ.

– Пока мы не попробуем лично, мы не удостоверимся!

– Точно! ­– соглашались остальные обычные червяки. А кто-то вдруг сказал:

– Но ведь червячок уже проверил!

Наш обычный червяк это услышал и усмехнулся по-отечески:

– Червячок ещё так молод! – сказал он. – Он много не знает. Мало ли, что ему почудилось.

Все закивали. А червячок обиженно отвернулся.

Тут наш червяк набрался решимости, и, несмотря на всю свою нелюбовь к холодным лужам мужественно засунул в огромную и глубокую лужу самый кончик своего хвоста.

Все смотрели на него, затаив дыхание и ждали.

А червяк сделал большие глаза, смотрел на них и молчал.

– Дядя-червяк! Ну что же вы?! – не выдержал, в конце концов, червячок. – Что же вы молчите?! Скажите – она тёплая?!

– Тёплая! – опомнился, наконец, наш обычный червяк. – Братцы! Она тёплая! – Закричал он и с заметным удовольствием залез в огромную тёплую лужу целиком.

А следом за ним в лужу поспешили и остальные обычные червяки. То-то радости им было узнать, что лужа после дождя на самом деле – тёплая!

С тех пор, после каждого дождя, обычные червяки выползали из своих норок и залезали в лужи. Для того чтобы погреться.

А люди, заметив такую их привычку, прозвали их дождевыми. Так и появились дождевые червяки.

Больше они не боялись луж. И им незачем было собираться всем вместе и болтать о том, какие они невезучие.

Но они всё равно собирались. Очень уж вкусен был чай у обыкновенного дождевого червяка с липой и ландышем. А чашки – сплошное загляденье.

Просто болтали они теперь о другом. Догадались о чём? Нет? Тогда давайте немного подслушаем.

— Это ж надо, братцы! – заводил свою новую любимую беседу наш обычный дождевой  червяк. Как же нам с вами повезло!

– Это почему это? – с любопытством интересовались остальные обычные червяки, отхлёбывая липовый чай из белоснежных чашечек. Чашечки тихонько хрустели тоненькими стеночками и источали сказочный аромат.

– Как это почему?! – удивлялся червяк. Вот если бы мы были зверями, или птицами, то у нас бы были лапы, или, вообще, — ноги.

– А хорошо ли это?! – с опаской уточняли червяки, закусывая чай одуванчиковым вареньем.

– Что вы! – поражался червяк недогадливости собратьев. – Если есть лапы, или вообще, — ноги, то после дождя никак не удастся понежиться в тёплой лужице. Ведь все эти лапы и ноги ужасно мешают!

– А, ведь, и правда!  – остальные обычные червяки качали головами, восхищаясь сообразительностью нашего червяка. Заодно они поглядывали искоса друг на друга и думали:

– Вот! И я такой! Ни ног, ни лап! Я сам видел! В отражении. Когда купался в  тёплой луже. Один только хвост! Красота! Вот как мне повезло!

0

339

Калмыцкая сказка "Петух и Павлин"

http://s7.uploads.ru/t/cyrMA.jpg

В далекие времена жили по соседству петух и павлин. Петух был гораздо красивее павлина. Его золотисто-желтые перья сверкали в лучах солнца, все переливались. Все птицы завидовали наряду петуха. Садились на верхушку дерева и сетовали, что у них не такой красивый наряд. Петух же был очень горд нарядом и дружил только с павлином, больше ни с кем не дружил. Петух похаживал туда-сюда, важно поклевывал зернышки.

Однажды павлин собрался в далекие страны погостить. Стал он жалеть, что его наряд слишком беден для гостей. ""Кем я буду в таком наряде в гостях? Может, мне попросить наряд у петуха? Даст или нет?""- сомневался он.
Подумав, отправился с просьбой к петуху: ""Дай мне свой наряд до завтра"". Петух, поразмыслив, сказал: ""Что же мне делать, если ты завтра к рассвету не явишься?""
Павлин отвечает ему: ""Если я не приду на рассвете, то ты меня позови, на твой зов я приду обязательно. Если не приду утром, то кричи в полдень, если в полдень не приду, то кричи вечером. К вечеру уж точно я прибуду"".

Поверил петух павлину, снял свой красивый наряд и отдал ему, а сам оделся в павлиньи перья. В пестром наряде петуха павлин стал самой красивой птицей.

Прошел день, пришла ночь. Ждет петух павлина. А павлина нет и нет. Забеспокоился петух. Крикнул петух - нет павлина. Кричал-кричал - нет павлина. Так и пропал павлин с нарядом петуха. И с тех пор петух кричит три раза - утром, в обед и вечером. С тех пор наряд павлина стал красивее наряда петуха."

0

340

Шамус и птицы

В Шотландии издревле существовало поверье: если ребенок выпьет молока из черепа черного ворона, то с годами откроется в нем какая-нибудь чудесная способность.

Давным-давно в Кинтайре, что на западе Шотландии, жил один князь, и захотелось ему проверить, так ли это. Родился у него сын, назвали его Шамус; а когда мальчик подрос, дали ему молока в круглом, хрупком черепе ворона.

Долгое время никто не замечал в княжеском сыне ничего чудесного. Он играл и вел себя, как все дети, и был, как они, порой несносным, но чаще очень хорошим мальчиком.

Но вот однажды увидел отец, что сидит Шамус под яблоней, поднял вверх голову и выговаривает какие-то странные слова, не похожие на человеческие. Подошел князь ближе, колыхнулись ветки, зашуршали листья, и спорхнули с дерева десятка два перепуганных птиц.

Отец, зачем ты спугнул птичек? — сказал Шамус. — Они рассказывали мне о теплых странах, птицы по осени туда улетают. Там круглый год светит яркое солнце и плещет ласковое море. Не то что у нас.

Как это может быть, сын мой? — спросил князь. — Ведь птицы не знают нашего языка.

А я все-таки их понимаю, — ответил Шамус. — Говорю с ними все равно что с тобой.

Очень удивился князь, но вспомнил старое поверье — значит, оно не выдумка, обрел все-таки его сын чудесный дар.

Шли годы. Шамус вырос, но не забыл птичий язык. Он часто беседовал с мелкими пташками, что летали над замком, и они рассказывали ему обо всем, что делается у соседей. А морские птицы приносили вести о заморских странах, о кораблях, которые плавают далеко в океане. Многое узнал Шамус от птиц, он рос умным, сильным и храбрым, и весь народ не сомневался, что он будет хорошо княжить, когда придет время.

Так бы оно и случилось, если бы не обрушился на Шамуса нежданно-негаданно гнев старого князя, его отца. Обедают они раз в парадной комнате, и Шамус, по обычаю, прислуживает отцу.

Вдруг глянул князь в окно на крышу башни, где каждый год гнездились сотни птиц, и говорит:

Скажи мне, сын мой, о чем кричат птицы? Никогда еще они не галдели так громко.

Если я скажу, боюсь, ты рассердишься на меня, — ответил Шамус, опустив глаза.

Ответ сына раззадорил любопытство князя. Ему во что бы то ни стало захотелось узнать, что такое случилось с птицами. И в конце концов Шамус сдался:

Птицы говорят, придет день, и все переменится. Ты будешь прислуживать мне за этим столом. Вот отчего они так расшумелись.

Услыхал эти слова старый князь и сильно разгневался.

Ах ты неблагодарный! — воскликнул он, бросив об пол кубок с медом. — Ты, верно, задумал против отца недоброе! Пойди простись с людьми, и чтобы духу твоего здесь больше не было!

Напрасно убеждал Шамус отца, что нет у него в помыслах ничего худого. Не стал слушать его старый князь.

Делать нечего, простился Шамус со своим народом и покинул дом, в котором родился. Ушел он из Кинтайра нищим, в одном платье.

Пришел на берег моря и думает: «Сяду-ка я на корабль и поплыву в теплые страны, о которых мне говорили птицы. Там всегда светит яркое солнце, а море синее, синее».

Долго плыл Шамус по морю, то бурному, то спокойному, и приплыл наконец во Францию. Сошел на чужой берег и отправился пешком на поиски приключений.

Шел он, шел и пришел в большой парк. На зеленых лужайках белые цветы весело качают головками, за высокими деревьями горят в небе золотые кровли башен и островерхих крыш. Догадался Шамус, что это королевский замок. Подошел к воротам, слышит стук топоров. Глянул — это дровосеки валят вековые дубы, что растут у стен замка. Вошел Шамус в ворота и остановился в изумлении: небо над замком черно от множества птиц.

Носятся над головой тучи воробьёв и верещат так громко — оглохнуть можно. Зажал Шамус уши, а тут навстречу ему слуга вышел и говорит:

Не пытайся, чужеземец, спасти слух от этого шума. Не только под открытым небом, но и в самом замке некуда от него деться. Наш король ума не приложит, как избавиться от такой напасти.

Смекнул тут Шамус, что, пожалуй, он один из всех людей может помочь несчастному королю. И попросил слугу провести его в королевские покои.

Повёл его слуга по длинным переходам замка, видит Шамус, сотни воробьишек бьются крыльями о прекрасные панели, а в парадных залах такой трезвон, что бедняжки фрейлины кричат изо всех сил, надрывают свои нежные горлышки, иначе и не поговоришь. Вошли в трапезную — все столы и стулья воробьями облеплены. И вот наконец пришли в маленький покойчик, где бедный король изнывал в одиночестве. Все окна заперты крепко-накрепко, у двери стоит караульный солдат. Но один воробей, умнее прочих, всё-таки изловчился проникнуть в этот непроницаемый покой. Он сидел на подлокотнике кресла, и король смотрел на него с невыразимой тоской.

Увидел король Шамуса и спросил, зачем пожаловал чужеземец в его несчастное королевство.

Позвольте мне, Ваше Величество, — ответил Шамус, — избавить вас от этого бедствия. Я один из всех людей на земле могу вам помочь.

Лицо короля мгновенно прояснилось.

Если ты спасешь нас, чужеземец, — сказал он, — я награжу тебя по-королевски. Но объясни сначала, почему только ты один можешь спасти нас.

И Шамус поведал королю, каким чудесным даром он обладает.

Я уверен, Ваше Величество, птицы неспроста раскричались. И сейчас узнаю, в чем дело.

Он посмотрел на воробушка, сидящего на королевском подлокотнике, и с уст его полились какие-то странные звуки. Выслушал его воробушек, вспорхнул с кресла и, сев ему на руку, начал взволнованно чирикать. Шамус слушал и согласно кивал головой. Такого чуда король отродясь не видывал.

Ну вот, Ваше Величество, — наконец повернулся к королю Шамус, — дело проще простого. Вы отдали повеление срубить все деревья в королевском парке, а в их кронах птицы вили гнезда испокон века. Им теперь негде выводить птенцов. Вот они и подняли шум. Прикажите дровосекам не трогать деревья, и птицы сейчас же угомонятся.

Услыхал король эти слова, вскочил с кресла, распахнул настежь двери и велит отдать приказ дровосекам не рубить больше деревьев в его королевском парке. Тотчас вышли из замка шестеро солдат и затрубили в серебряные трубы.

Собрался перед замком народ, и глашатай зачитал королевский указ: ни одно дерево, ни один куст, ни ветка, ни листик не должны быть срублены, сломаны или сорваны в королевских лесах.

Как только смолк стук последнего топора, несметные стаи воробьев выпорхнули из всех залов, покоев, переходов и закоулков королевского замка и полетели над золотыми кровлями к своим родным деревьям — скорее гнезда вить. И с того дня ни один воробей, даже самый маленький, не тревожил больше короля до самой его смерти.

Верный обещанию, король щедро наградил Шамуса, подарил ему корабль, много золота и всяких драгоценностей.

И поплыл Шамус дальше по морям-океанам. Посетил страны, где золото лежит прямо на земле, побывал на островах, куда до него не приставал ни один корабль. И с каждым годом становился Шамус мудрее и богаче. Но где бы он ни был, он всегда помнил суровые скалы и холодное море далекого Кинтайра.

Так проплавал он десять лет, и не стало у него сил выносить дольше разлуку с родной землей. Повернул Шамус корабль на север.

Долго ли, коротко плыл, вот уже и знакомый пролив. Стоят люди на берегу и дивятся на чудесный корабль с золочёным носом, что пристал к их земле. Зовут старого князя. Вышел князь на берег, приглашает чужеземца к себе в замок. Не признал в нём родного сына и оказал ему почести, как знатному вельможе.

Вечером устроили в замке пир. Был в те дни у шотландцев обычай — важному гостю прислуживал за столом сам князь. Посадили Шамуса на почетное место, поклонился ему князь и поднес золотой кубок.

Отец, неужели ты совсем забыл меня! — воскликнул Шамус. — Я твой сын, много лет назад выгнал ты меня из дому. А ведь птицы были правы. Сегодня ты прислуживаешь мне за этим столом. Я с радостью приму из твоих рук кубок, верни только мне свою любовь. Обними меня, отец, и знай — никогда не замышлял я против тебя ничего дурного.

Услыхал эти слова старый князь, полились из его глаз слёзы, обнял он Шамуса и стал опять приветствовать его — на этот раз как любимого сына. И во всём народе было великое ликование.

Вот и сказке Шамус и птицы (Шотландия) конец, а кто слушал — огурец!

0


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Дом, семья и развлечения. » Сказки, рассказы и книги для детей разного возраста.