Ал. Разумихин. Классика и классики

Эссе 236. «Свободно, под надзором» — «такое типично русское словосочетание», где «обе части — почти синонимы».
9 июня 2024

Тем временем в Петербурге в созданном Тайном комитете для следствия по делу о декабристах имя и стихи Пушкина всплывают в ходе допросов постоянно. Показания арестованных поэту, разумеется, известны не были. Тем разительней контраст его «линии поведения» перед лицом опасности. Друзьям в Петербург (через Жуковского) он наказывает: «Вам решительно говорю не отвечать и не ручаться за меня».

«Подставлять» кого-либо он не желает. Он готов, не предаваясь романтическим жалобам, мужественно взглянуть в лицо новой эпохе. А отсутствие прямых официальных обвинений в свой адрес даже пробуждает у него надежду на освобождение (всё-таки он не член тайных обществ, его имя отсутствует в списках заговорщиков и, тем более, он не считает себя ответственным за их деятельность).

Опасения, безусловно, остаются, но, успокоившись и одумавшись, он решает начать хлопотать о своём возвращении. Единственный способ выйти на свободу, видится ему, — это напрямую обратиться к новому государю, не имевшему поводов сердиться и преследовать его, как прежний.

Каков человек Николай Павлович, ещё, собственно, никто не знал. В гвардии он был известен мелочной жестокостью, но за пределами казарм вниманием третий сын императора Павла I и императрицы Марии Феодоровны не пользовался. Что вполне объяснимо: дворянское общество видело наследником, по старшинству, Константина. Никто не знал ни мелкой мстительности Николая I, ни того, что унизительный страх, пережитый им в день восстания, не покинет его никогда. Тех минут и часов он не сумеет забыть, а потому и не сможет простить поверженных декабристов, которые на допросах пытались «защитить свои теории больше, чем свою голову». Страх 14 декабря станет «вечным проклятием» царя, взошедшего на престол ценой крови своих подданных.

Пушкинский оптимизм проистекал не только из веры в правду исторического развития и стремления к «шекспировской» объективности, но и из надежд на «великодушие молодого нашего царя», которому было всего-то 29 лет. Надеждами питалось и всеобщее ожидание сравнительно лёгких приговоров (со времён Елизаветы Петровны смертная казнь не применялась, исключения — Пугачёв и Мирович). Надежды давали сама многочисленность обвиняемых, их принадлежность к лучшим семьям России и то, что на Руси всегда ценилось превыше всего, — высокие связи, наконец, явное сочувствие их делу многих влиятельных лиц. Всё это позволяло ожидать, что торжествующий царь проявит милость: по случаю своей коронации объявит широкую амнистию и смягчение наказаний. Даже Пестель, делавший на следствии убийственно откровенные признания, полагал, что мерой наказания станет разжалование его в солдаты.

Боюсь, нашему сознанию трудно воспринять состояние Пушкина в тиши уединения села Михайловского на протяжении десяти месяцев того периода. С минуты, когда он получил пущинское письмо, извещавшее его, что час перемен настал. И до ночи с 3 на 4 сентября следующего года, когда офицер-фельдъегерь вручил ему в Михайловском бумагу с высочайшим повелением прибыть в Петербург: «ехать в своём экипаже свободно, не в виде арестанта, но в сопровождении только фельдъегеря». Именно так предписывал документ, по сути и духу очень «по-русски» передававший характер отношения власти с людьми. Как справедливо заметит спустя полтора столетия Юрий Дружников, имея на то полное основание, «свободно, под надзором» — «такое типично русское словосочетание», где «обе части — почти синонимы». Кому-то покажется игрой слов, а в действительности — одна из особенностей национального мироощущения, которое одни находят нормой, другие — национальной трагедией.

Десять месяцев полной неопределённости, когда всё не то что неоднозначно, всё жутко перепутано, сплетено, кругом немереное количество туго завязанных узелков и оборванных нитей. За что браться, проснувшись и не ведая, что день тебе принесёт, — одному Богу известно. Это один из самых драматических периодов в жизни Пушкина.

Надеяться — на что? Гнать мысль об ужасном — каком именно? Верить в чудо — откуда? Ждать спасения — для кого? Хвататься за соломинку — за какую именно?

Заговор и мятеж друзей-декабристов лишь усложнил и без того нелёгкую судьбу Пушкина. Ему трудно отрешиться от тревожной мысли: каким будет финал этой драмы? А рядом пульсирует естественное беспокойство: чем она обернётся для него самого?

В один из первых дней января почтой доставят в Тригорское газеты за 29 декабря минувшего года. Среди них «Русский инвалид», где впервые публикуется подробное (по сравнению с предыдущими короткими сообщениями) изложение «происшествия, случившегося в Санкт-Петербурге 14 декабря 1825 года». Названы «главные виновные», среди которых Рылеев, Бестужевы, Пущин, Кюхельбекер (его ещё не схватили и пока считают погибшим). И рядом «Северная пчела» (от того же 29 декабря), а там объявление, что завтра, 30-го, в Петербурге поступит в продажу новая книга — «Стихотворения Александра Пушкина». И как быть в такой ситуации: радоваться книге или чертыхаться, что не ко времени она?

Но именно эти дни, когда всё, что называется, висит на волоске, — время напряжённой творческой активности, поэтического всплеска. Ну, никуда от этого не деться, лучше в работу уйти с головой, чтобы она меньше болела происходящим. 3-го января окончена Глава четвёртая «Евгения Онегина». На следующий же день начата Глава пятая романа (она будет писаться до 22 ноября).

«Для роздыха» пишутся шутливые стихи о предпочтении, которое он с некоторых пор отдаёт вину бордо по сравнению с шампанским «Аи». А мысли уже забегают вперёд: задуманы «Скупой рыцарь» и «Моцарт и Сальери».

Кто-то спросит: как он может, когда над его друзьями навис Дамоклов меч? А он не волен по-другому. И в этой творческой работе его спасение.

И письма, письма… Правда, преимущественно в одну сторону. Из письма в письмо одно и то же: «Батюшки, помогите». Он даже готов «встать в угол и попросить прощение»:

«Каков бы ни был мой образ мыслей, политический и религиозный, я храню его про себя и не намерен безумно противоречить общепринятому порядку и необходимости».

То ли себя уговаривает, то ли друзей, кому письма адресованы, то ли тех, кому надлежит их читать по должности. То ли всех сразу.

В апреле выходит рескрипт Николая I, согласно которому от всех находящихся в службе и отставных чиновников, а также от неслужащих дворян должна быть взята подписка о непринадлежности к тайным обществам в прошлом и обязательство к таковым не принадлежать в будущем.

Внуки Пушкина. Трудолюбивые потомки прославленного поэта

В браке Александра Пушкина с Натальей Гончаровой родилось 4 детей. Потомство оставили трое из них – Александр, Григорий и Наталья; брак старшей дочки Марии оказался бездетным. Как сложились судьбы внуков и внучек прославленного поэта?

Подробности: https://dzen.ru/a/Z6t4uM4RMAHv2k8m

Жуковский в ноябре 1824 года выразился куда определённее: «Ты имеешь не дарование, а гений. <...> Ты рождён быть великим поэтом <...>. Читал «Онегина» и «Разговор», служащий ему предисловием: несравненно! По данному мне полномочию предлагаю тебе первое место на русском Парнасе» 1..

————————

Ал. Разумихин. Классика и классики

Эссе 254. Как-то незаметно, само собой теперь он просто «Пушкин»
22 сентября 2024

Тем не менее обмен поэтическими «верительными грамотами» между поэтом Пушкиным и декабристом Одоевским произошёл, после чего каждый занял отведённое ему властью место. Ничего, собственно, нового грамоты ведь не содержали. Полемика с декабристами у Пушкина началась давно.

Ещё в переписке с Рылеевым у Пушкина как-то родился смелый аллегорический образ — «республика словесности», которая способна «казнить» и «венчать». Именно в этом видели будущие декабристы предназначение отечественной литературы. Тогда, в 1825 году, «республика словесности» в лице Рылеева и Бестужева вступила в напряжённый диалог-спор с автором «Онегина». И он вынужден был защищать свои творческие установки и литературные критерии, отвергая попытки Рылеева подчинить его поэтическую деятельность исключительно политическим интересам издателей «Полярной звезды».

К тому же вернувшийся из Михайловского Пущин, похоже, поделился с Рылеевым услышанными критическими отзывами Пушкина по поводу «Дум». «Знаю, что ты не жалуешь мои Думы», — пишет Рылеев Пушкину весной 1825 года. Знать это он мог только от Пущина. А через две недели Пушкин, имея в виду свой разговор с Пущиным, пишет на ту же тему Бестужеву: «Мнение своё о его думах я сказал вслух и ясно; о поэмах его также».

Пушкинский скепсис породил исполненные обиды стихи Рылеева:

Хоть Пушкин суд мне строгий произнёс

И слабый дар, как недруг тайный, взвесил,

Но от того, Бестужев, ещё нос

Я недругам в угоду не повесил.

Моя душа до гроба сохранит

Высоких дум кипящую отвагу;

Мой друг! Недаром в юноше горит

Любовь к общественному благу!

Принципиальными для Пушкина-полемиста следует счесть и его жёсткие слова Рылееву о Жуковском («Его стихов пленительная сладость...»), влияние которого на современную литературу, на «дух нашей словесности» Пушкин считал благотворным и гораздо более значительным, чем влияние Батюшкова:

«Зачем кусать нам груди кормилицы нашей? потому что зубки прорезались?.. <…> Что касается до Батюшкова, уважим в нём несчастия и не созревшие надежды...»

Недаром именно Жуковскому хотел он посвятить «Бориса Годунова». Лишь смерть Карамзина и просьба его дочерей изменили решение, и трагедия увидела свет с преамбулой:

«Драгоценной для россиян памяти НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА КАРАМЗИНА сей труд, гением его вдохновенный, с благоговением и благодарностию посвящает Александр Пушкин».

Безусловно, пребывать на открытом литературном пространстве до осени 1826 года Пушкин фактически не имел возможности. Он оставался в письмах, какой бы интенсивной переписка ни была. Но его отношение к писателям и литературному процессу, знаки «плюс» и «минус», расставляемые им, тем не менее, то тут, то там проявлялись. Достаточно вспомнить суждения в споре с Вяземским о Крылове, блещущий оригинальностью отзыв с оценкой бессмертной комедии «Горя от ума», не утративший своего значения вплоть до наших дней.

Однако на смену «почтовой прозе» с её жанром «дружеского письма» постепенно приходит обращение к жанрам повести, романа, критической статьи. Письма становятся обычным явлением повседневного быта («валяюсь на лежанке и слушаю старые песни и сказки»). Они уже не рассчитаны на распространение, потому что своё мнение, суждение, острое слово теперь можно высказать и обсудить в салонных беседах с друзьями и недругами.

За школьной партой мы слышим и запоминаем знаменитую фразу «неистового Виссариона», опубликованную в статье «Литературные мечтания» (1834), «У нас нет литературы». Фразу, говорят нам, поразившую современников смелостью, чёткостью и яркостью. Однако мысль эта тогда была идеей, «витающей в воздухе». Именно она прозвучала почти десятью годами раньше в хорошо известной в среде писателей пушкинской эпиграмме на современную литературу. Так что общее мнение поэта о тех, кто в это самое время писал и публиковал стихи и прозу, не было скрыто за семью печатями. Имеющий уши слышал:

Словесность русская больна.

Лежит в истерике она

И бредит языком мечтаний,

И хладный между тем зоил

Ей Каченовский застудил

Теченье месячных изданий.

Так складывалась литературная полемика до осени 1826 года, зачастую происходившая, повторю, в эпистолярной форме. Царская милость изменила ситуацию. Теперь с писателями Пушкин мог затеять спор непосредственно в живом разговоре. Как, впрочем, и они могли при случае обрушиться на него.

Тут встаёт самый незатейливый вопрос: а все ли довольны возвращению Пушкина? Хотя не отнимешь, поэту рады в салонах умных дам (например, княгини З. Волконской), на светских балах. Сборник «Стихотворения Александра Пушкина», поступивший в продажу 30 декабря 1825 года, имел неслыханный успех. Через два месяца после его выхода в свет Плетнёв писал Пушкину:

«Стихотворений Александра Пушкина у меня уже нет ни единого экз., с чем его и поздравляю. Важнее того, что между книгопродавцами началась война, когда они узнали, что нельзя больше от меня ничего получить».

Тоненький томик в 200 небольших страничек, включавший в себя, в частности, стихи «Андрей Шенье», «Вакхическая песня», «Наполеон», «Лицинию» и блестящий подбор любовной поэзии, нарушил молчание литературы, замершей после событий на Петровской (Сенатской) площади. Даже сегодня, в XXI веке, автор, у которого за короткое время появились бы восемь серьёзных публикаций, счёл бы это значительным творческим достижением. Что уж говорить о периоде 200-летней давности, когда у Пушкина к читателям в марте 1824 года приходит «Бахчисарайский фонтан» с предисловием Вяземского, в феврале 1825 года — Глава первая «Евгения Онегина» и в конце того же года — «Стихотворения Александра Пушкина». Осенью 1826 года выходит в свет Глава вторая «Евгения Онегина». В январском номере «Московского вестника» за 1827 год напечатана сцена «Бориса Годунова» — «Ночь. Келья Чудова монастыря». В январе же к читателям приходит поэма «Цыганы», а летом — поэма «Братья-разбойники». Осень дарит следующую значимую публикацию — Главы третьей «Евгения Онегина». А ещё происходит распространение его не напечатанных произведений (зачастую через брата Льва, считается, против воли самого поэта, но что-то мне подсказывает, что поэт лишь делал вид, будто не имеет к этому никакого отношения, мол, не могу же я за всем уследить).

Журнальная полемика вокруг новых изданий ставит его на место, значительно возвышающееся над всеми другими, самыми именитыми, русскими стихотворцами. Ещё в годы пребывания в Михайловском в переписке современников при упоминании его имени исчезают непременные ранее эпитеты Пушкин — «лицейский», Пушкин — «племянник», Пушкин — «младший» (надо ведь было отличить его от дяди Василия Львовича Пушкина, тоже поэта). Как-то незаметно, само собой теперь он просто «Пушкин». И, наоборот, когда заходит речь о Пушкине, который Василий Львович, прибавляется пояснение «дядя». Жуковский в ноябре 1824 года выразился куда определённее: «Ты имеешь не дарование, а гений. <...> Ты рождён быть великим поэтом <...>. Читал «Онегина» и «Разговор», служащий ему предисловием: несравненно! По данному мне полномочию предлагаю тебе первое место на русском Парнасе» 1..

1.Читал «Онегина» и «Разговор»... — Стихотворение Пушкина «Разговор книгопродавца с поэтом» впоследствии (в 1825 г.) было напечатано в качестве предисловия при издании Главы первой

Ал. Разумихин. Классика и классики

Эссе 35. К кому обращено знаменитое восьмистишие «Я вас любил…»?
4 марта 2022

Внучка Олениной, Ольга Николаевна Оом (урожд. баронесса Сталь фон Гольстейн), утверждала, что в альбоме Анны Алексеевны под восьмистишием «Я вас любил…», написанным рукой Пушкина, стояли две даты: 1829 и 1833 с пометкой «plusqueparfait — давно прошедшее».

Чувство, выходит, давно прошло. Однако в том же 1833 году поэт напишет другое восьмистишие с другими словами:

Когда б не смутное влеченье

Чего-то жаждущей души,

Я здесь остался б — наслажденье

Вкушать в неведомой тиши:

Забыл бы всех желаний трепет,

Мечтою б целый мир назвал —

И всё бы слушал этот лепет,

Всё б эти ножки целовал...

Черновой текст написан в октябре 1833 года в Болдине. В беловом автографе, до нас не дошедшем, стихотворение имело помету: «1833, дорога, сентябрь». Она означала место и время встречи с неизвестной, вызвавшей стихи. И это не единственное, что может первоначально показаться странным или требующим какого-то объяснения. С кем-то встретился, спустя месяц родились 8 строк, к кому они имеют отношение, неизвестно, но стихотворение существует… Что, от этой неизвестности, от отсутствия «привязки» пушкинские строки стали ущербными?

На мой взгляд, по сей день остаётся открытым и вопрос об адресате знаменитого восьмистишия «Я вас любил…»: к кому обращено стихотворение? Многих удивит: как, к кому?! Любовная поэтическая исповедь адресована конкретно Анне Алексеевне Олениной, в чей альбом он её вписал.

Но, по обоснованному мнению пушкиниста Татьяны Цявловской, гипотеза о том, что Анна Алексеевна является адресатом стихотворения, довольно спорна. И дело не в том, что оригинал автографа видели лишь сама Оленина и её родственники, лúца как бы заинтересованные. Вполне могло быть, что Пушкин вписал стихотворение в некогда существовавший альбом девушки. Но само стихотворение было переадресовкой, т.е. написано было по иному поводу, для другого человека, которому в силу каких-то обстоятельств стихотворение «не досталось». А тут сложилась «удобная» ситуация сделать милый презент, в котором как на заказ соседствуют строки «Я вас любил: любовь ещё, быть может...» и «Я вас любил безмолвно, безнадежно...», способные укрепить уверенность Олениной в том, что «посвящение» обращено к ней. Подобные поступки со стороны Пушкина, надо признать, встречались. Если это так и было, то Оленина, естественно, знать об этом не могла. И у неё были резонные фактические основания относить это стихотворение к себе.

Забегая вперёд, надо сказать, что судьбой Анне Алексеевне была дарована долгая и благополучная жизнь. Счастливая? Неведомо. Она вышла замуж за Ф.А. Андро, сына покойного графа Ланжерона. Как она писала: «Супруг не идеальный, а простой». Простота, как известно, хуже воровства. Её муж ревновал жену к прошлому, и «всё, что некогда наполняло её девичью жизнь, не должно было более существовать, даже как воспоминание». Больше 40 лет Анна Алексеевна Андро прожила в кругу детей и внуков в Варшаве, где её муж служил адъютантом Паскевича, а потом был варшавским президентом. В 1850 году она обращалась к императору Николаю I с прошением о дозволении её мужу пользоваться графским титулом и фамилией своего отца, однако соответствующие бумаги, собранные ею во Франции и представленные министру юстиции, были признаны недостаточными. Впрочем, это не мешает большинству пишущих сегодня об Олениной именовать её Анной Алексеевной Андро, графиней де Ланженрон (урожд. Оленина).

Но вернёмся к моменту появления «Я вас любил…» в девичьем альбоме. Комментаторы восьмистишия обычно ссылаются на признание лирического героя таинственной незнакомке, что он её «любил безмолвно, безнадежно». Мол, это недвусмысленно указывает на замужество Анны Алексеевны. Герой же по истечении времени испытывает новое любовное увлечение (тем самым делается намёк на возникшие отношения Пушкина с Гончаровой), и потому решает прекратить попытки покорить Оленину, ставшую Арно, но при этом по-прежнему испытывает к ней очень нежные и тёплые чувства. В последней строфе стихотворения, где звучит пожелание той, кому адресовано стихотворение: «Как дай вам Бог любимой быть другим», он подводит черту под своим прошлым романом и заверяет, что пусть его любовь её «больше не тревожит».

Однако прекрасную гипотезу разбивает обычная хронология: цифры всё же упрямая вещь. Обе даты: 1829 и 1833 с пометкой «plusqueparfait — давно прошедшее» никак не соответствуют времени, когда Анна Оленина вышла замуж за Ф.А. Андро, — было это много позже гибели Пушкина, в 1840 году. Так что ситуация с переадресовкой приобретает ещё больше прав на реальность, а версию, что «Я вас любил…» адресованы Анне Алексеевне, делает донельзя сомнительной.

Безусловно, стихотворение про любовь. «Да, но, — размышлял по этому поводу один из самых заметных отечественных литературных критиков ХХ века Ю.И. Селезнёв, — не только к такой-то женщине и не только в таком-то случае. В этом «благословляю» («...дай вам Бог...») не видится ли вам благословение и всей жизни, всему миру, то самое, что потом сказалось и в есенинском: «Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть»? И не стоúт ли за этим «личностно» поэтическим «самовыражением» поэтов самосознание народа в его способности к той «всемирной отзывчивости», о которой прекрасно сказал Достоевский в знаменитой речи о Пушкине? Даже и в таких сугубо личностных, любовных стихах поэта вполне выявляется его народность, как, скажем, и в любовной исповеди Есенина — в его «Анне Снегиной» — гражданственность поэта».

Получается, что «стихотворение про любовь», случившуюся у Пушкина к Анне Олениной (или к кому иной. — А. Р.), по сути, вовсе не сугубо личный эпизод его жизни, не «светлая печаль» по поводу не сложившихся отношений с определённым человеком с конкретными именем и фамилией. Почему? Потому что истинная поэзия не камера хранения частных проблем, не личный дневник поэта, куда он изливает в стихах личные переживания, боль и тревогу. Поэтическая боль — всегда боль за весь мир, а переживания отражают духовное состояние времени и общества. Другими словами, вам кажется, что вы читаете «стихотворение про любовь», положим, к Анне Олениной, тогда как на самом деле вы знакомитесь с не чем иным, как философской лирикой, отражающей мироотношение поэта не к реальной возлюбленной, а к женщине вообще, к любви в целом. Не понимать этого — значит не понимать ничего. Или почти ничего. Тем более, что те или иные «привязки» стихов ничего не добавляют нового их читателям в восприятии самих произведений.

Григорий Пушкин: младший сын поэта и хранитель его наследия

25 марта

Гриша совсем не знал своего гениального отца, потому что Пушкин погиб на дуэли, когда его младшему сыну был всего один год и девять месяцев. Зато, по воспоминаниям современников, внешне мальчик был вылитой копией отца. Он родился в мае 1835 года в Петербурге и стал третьим ребенком Александра Сергеевича Пушкина и красавицы Натальи Николаевны Гончаровой.

Пушкин радовался рождению сына, о чем писал всем родным. Поэт сам выбрал имя для него, решив назвать мальчика в честь своего предка - храброго воеводы Григория Пушкина. В свете считали, что после рождения Гриши Наталья Николаевна невероятно похорошела. Своего младшего сына она ласково называла Гага.

«...сегодня день рождения Гришки, поздравляю его и тебя. Буду пить за его здоровье. Нет ли у него нового братца или сестрицы? Погоди до моего приезда. А я уж собираюсь к тебе», - из письма Александра Пушкина жене, 14 мая 1836 года (она тогда ждала четвертого ребенка).

Почитайте продолжение: https://dzen.ru/a/Z-LtHEY4sHNDmZKr

Связанные руки и обесценивание. Почему Пушкин мамой звал не мать, а няню

250 лет назад, 2 июля 1775 года, родился человек, имеющий самое непосредственное отношение к резкому взлёту и последующему расцвету отечественной культуры. По идее, мы все должны помнить имя этого человека. Однако оно, мягко говоря, не на слуху.

В самом деле — задайте любому нашему соотечественнику вопрос: «Как звали няню Александра Сергеевича Пушкина?» Ответ выскочит на автомате: «Арина Родионовна!» С большой долей вероятности многие даже вспомнят строки из стихов, посвящённых няне: «Подруга дней моих суровых» и «Добрая подружка бедной юности моей».

А спроси того же человека — как звали мать «нашего всего»? И тут уже можно гарантировать — собеседник, если он, конечно, не специалист, занимающийся наследием Пушкина, со стопроцентной вероятностью впадёт в ступор. Возможно даже испытает что-то вроде угрызений совести — как же так, где же это я допустил оплошность? Виданое ли дело — помнить имя няни Пушкина, и не помнить имя его мамы? Мы же точно знаем из одноимённого фильма с чудной песней: «Мама — первое слово, главное слово в каждой судьбе...»

Мама и «мамушка»

С угрызениями совести торопиться не стоит. Спору нет — «мама» действительно самое важное слово. Другой вопрос, а к кому так обращался маленький Саша Пушкин? И вот тут — как раз тот самый момент истины. Маленький Пушкин так обращался к двум людям — свою бабушку, Марию Алексеевну, он называл «мамушкой».

А насчёт мамы — вот свидетельство кучера Пушкина, Петра Парфёнова: «Арину Родионовну очень любил. Он всё с ней, коли дома. Чуть встанет утром, уж и бежит её глядеть: „здорова ли, мама?“ — он её все мама называл. А она ему, бывало, эдак нараспев (она ведь из-за Гатчины была у них взята, с Суйды, там эдак всё певком говорят): „батюшка ты, за что меня все мамой зовешь, какая я тебе мать“. А он и отвечает, мол, ты мне мать: не то мать, что родила, а то, что своим молоком вскормила...»

«Самое важное слово», как можно убедиться, досталось няне Пушкина. Впрочем, справедливо и обратное — ни свидетельства родственников, ни письма родителей, не донесли до нас ни одного ласкового имени, которым отец или мать называли бы своего сына. Сашка, monsieur Alexandre, Александр, позже — просто «Пушкин». И всё.

Наверное, можно было бы такую холодность списать на нравы эпохи — в те времена во многих дворянских семьях было заведено так, что дети и родители существовали как бы в разных мирах, соприкасаясь крайне редко — лишь тогда, когда дело касалось непосредственного «воспитания». Кстати, слово «воспитание» взято в кавычки не случайно. Потому что назвать полноценным воспитанием только нравоучения и наказания никак нельзя.

Молчанка круглый год

Очень часто холодность между Пушкиным и его матерью списывают и на это — дескать, слишком уж жёсткими были наказания, которым маленького Сашу подвергала мать. И приводят три действительно впечатляющих примера. Скажем, бабка поэта, его «мамушка» наказывала Сашу более-менее обыкновенно: «Старший внук её Саша был большой увалень и дикарь... Иногда мы приедем, а он сидит в зале в углу, огорожен кругом стульями: что-нибудь накуролесил и за то оштрафован». Отсидка в углу — что может быть привычнее?

Родная мать прибегала к гораздо более изощрённым мерам. У маленького Саши была безобидная, в общем, привычка потирать ладошки. Так вот — если верить словам старшей сестры поэта, мать придумала следующее: «Для искоренения этой привычки она завязывала ему руки назад на целый день, морив его голодом». Была и вторая — даже не привычка, а просто рассеянность — маленький Пушкин терял носовые платки. Тут был разыгран целый спектакль: «Жалую тебя моим бессменным адъютантом, сказала она, подавая ему курточку. На курточке красовался пришитый, в виде аксельбанта, носовой платок. Аксельбанты менялись в неделю два раза; при аксельбантах она заставляла его и к гостям выходить...» О причине третьего вида наказаний сестра поэта не говорила, но сам способ на грани фола: «Рассердясь за что-то на Александра Сергеевича, она играла с ним в молчанку круглый год, проживая под одною кровлею».

Это уже не просто жёстко. Это почти жестоко. Но примерно так же доставалось и самой сестре Пушкина — помощница Арины Родионовны рассказывала: «Раз Ольга Сергеевна нашалила что-то, прогневала мамашу, та по щеке её и треснула... Потом её в затрапезное платьице одели, за стол не сажают, на хлеб, на воду, и запретили братцу к ней даже подходить и говорить, а она кричит — мол, повешусь, а прощения просить не стану!»

К сыну на «вы»

Так что дело тут не в наказаниях, как таковых, какими бы они ни были жёсткими. А дело в отношении. Потому что доподлинно известно, что из всех детей мать Пушкина только Александра называла на «вы», неукоснительно соблюдая дистанцию. И вот это было по-настоящему страшно. С чем было связано такое отношение к сыну — бог весть. Но оно ранило Пушкина почти всю жизнь, поскольку постоянно подчёркивалось самой матерью, и было заметно со стороны. Близкий друг и товарищ Пушкина, баронесса Евпраксия Вревская, отмечала: «Пушкин чрезвычайно был привязан к своей матери, которая, однако, предпочитала ему второго своего сына, Льва, и притом до такой степени, что каждый успех старшего делал её к нему равнодушнее и вызывал с её стороны сожаление, что успех этот не достался её любимцу».

Но всё познаётся в сравнении. Когда мать Пушкина заболела, только он, Александр Сергеевич, принялся за ней ухаживать, о чём писала та же баронесса Вревская: «Он относился к ней с такою нежностью, что она узнала свою несправедливость и просила у него прощения, сознаваясь, что она не умела его ценить. После похорон он был чрезвычайно расстроен и жаловался на судьбу, что она и тут его не пощадила, дав ему такое короткое время пользоваться нежностью материнскою, которой до того времени он не знал». А было это менее чем за год до смерти самого поэта...

Другой наш классик, Николай Гумилёв, как-то сказал: «У поэта непременно должно быть очень счастливое детство... Или очень несчастное». Нетрудно догадаться, к какой категории поэтов относится Александр Сергеевич.

Источник: https://aif.ru/culture/person/svyazanny … t-a-nyanyu

К *** (Я помню чудное мгновенье…)

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

А. Пушкин
1825

Стихотворение было написано не позже 19 июля 1825 года. В это время Пушкин вынужден был находиться на территории фамильного имения Михайловское.

Впервые стихотворение «К***» было напечатано в известном альманахе «Северные цветы», издателем которого был лицейский товарищ Пушкина Антон Антонович Дельвиг, в 1827 году.

Это стихотворение о любви...История его создания началась еще за шесть лет до его написания - в 1819 году, когда поэт увлекся замужней Анной Керн, и потому не мог раскрыть своих чувств. Их знакомство было недолгим и дороги разошлись на несколько лет.
Находясь в ссылке в Псковской губернии в 1825 году, Пушкин снова случайно увидел Анну у общих знакомых. Свежий порыв чувств и сподвиг его на написание данного романтического стихотворения. Вручая сверток со стихом автор не мог разжать рук и отдать его Анне - так он был очарован и взволнован.

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса -
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

***
Пушкинская «Осень» образца 1833 года, несмотря «отрывок» в подзаголовке, достаточна велика. Можно выбирать из нее понравившиеся звенья – что кому по душе – и цитировать. Приведенные здесь строфы можно рассматривать как манифест, или как эссе на заданную тему. Как будто красоты слога недостаточно для того, чтобы признать правоту влюбленного в осень автора, и нужно доказывать, доказывать…
Красота и совершенство этих строк показывают, почему «Осень» признается шедевром пушкинской лирики. Глубина мысли, заложенной в этом поистине неисчерпаема, а чувства, мечты, порывы поэта, отраженные в его стихах, не могут не волновать его читателей – и современников автора, и тех, кто жил много позже, и нас – современных людей.

Тест по "Евгений Онегину": 10 вопросов для очень внимательных книголюбов (не допустите ошибку)

Энциклопедия русской жизни. Если в мире существует самое точное определение романа в стихах «Евгений Онегин», то это оно. На страницах шедевра Александра Сергеевича можно найти все: и снимок эпохи, и живые характеры, и дивные описания природы. Поэзия Пушкина обволакивает читателя и, несмотря на видимую простоту, поражает глубиной. «Евгения Онегина» можно перечитывать в любом возрасте. Каждый возраст найдет в произведении то, что близко именно ему.

Мы в третий раз начинаем читать «Евгений Онегина». Присоединяйтесь к чтению и разбирайте великий роман в стихах по «косточкам».

Тест: https://dzen.ru/a/aUQFNpgFnkx3kzoD

Одна из самых трагических дат в истории русской литературы – 8 февраля (27 января по старому стилю), когда произошла дуэль Александра Пушкина с Жоржем Дантесом. В этот день 1837 года на окраине Петербурга поэт получил смертельное ранение. Через два дня его не стало. Но подобная трагедия могла случиться и гораздо раньше, ведь темпераментный Пушкин с ходу мог вызвать любого обидчика на дуэль.

Один из поединков имел все шансы случиться в Москве в 1827 году. О том, как сейчас выглядит дом, в котором произошла ссора, и как изменились другие пушкинские места в столице, о которых вы могли не знать, – в материале «АиФ».

Карты, баня, два ствола. Места в Москве, где Пушкин наслаждался жизнью Подробности: https://aif.ru/moscow/karty-banya-dva-s … ya-zhiznyu