Что в имени тебе моем…

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.
Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.
Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я…

30 января 1830 г.

2 апреля 1833 г. в Петербурге был издан «Евгений Онегин», роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина.

Тираж романа в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» был по тем временам огромный – 5000 экземпляров.

По подсчетам самого поэта, «Евгений Онегин» был написан за 7 лет, 4 месяца и 17 дней.

«Евгений Онегин» - чуть больше ста страниц,
по толщине – чуть больше полсантиметра за 7 лет, 4 месяца и 17 дней...

Евгений и Татьяна – встреча в саду
Иллюстрация художника Е. П. Самокиш-Судковской,
из книги типографии товарищества Р. Голике и А. Вильборг.
Спб. Звенигородская 11. 1908 год.

А вот - Татьяна пишет письмо Онегину:

Художник Е. П. Самокиш-Судковская.
Из книги типографии товарищества Р. Голике и А. Вильборг.
Спб. Звенигородская 11. 1908 год.

Еле́на Петро́вна Само́киш-Судко́вская,
урождённая Бена́рд
(10 [22] февраля 1862, Санкт-Петербург, Российская империя — 1924) —
русская художница, иллюстратор.

Из её иллюстраций к «Евгению Онегину»
.

Любимый композитор Пушкина

22 апреля 2024

В те времена, когда музыкальные критики были по основной профессии литераторами, Пушкин вполне мог бы присоединиться к их числу. Во-первых, он страстно любил театр (оперу и балет в том числе), а во-вторых, очень хорошо чувствовал музыку и умел несколькими словами абсолютно точно выразить её суть.

Например, самое известное, из "Каменного гостя" (то, к чему, наверняка, присоединятся все читатели этого канала) :

Из наслаждений жизни
Одной любви музы́ка уступает;
Но и любовь мелодия...
Вспомним также, как Пушкин (устами Сальери) тремя словами обозначил точные координаты музыки Моцарта:

Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!

О Джоаккино Россини он высказался гораздо более развёрнуто. Речь о строках из одесского эпизода "путешествий Онегина":

Но уж темнеет вечер синий,
Пора нам в оперу скорей;
Там упоительный Россини,
Европы баловень — Орфей.
Не внемля критике суровой,
Он вечно тот же; вечно новый.
Он звуки льет — они кипят.
Они текут, они горят.
Как поцелуи молодые,
Все в неге, в пламени любви,
Как зашипевшего аи
Струя и брызги золотые...
Добавим к этому две реплики из его писем (к Дельвигу и Вяземскому) -

"Правда ли , что едет к вам Россини и итальянская опера? - Боже мой! это представители рая небесного! Умру от тоски и зависти".
"Твои письма оживляют меня, как умный разговор, как музыка Россини"

Совершенно ясно, что при всём глубоком пиетете Пушкина перед Моцартом, его любимцем всё же был Джоаккино Россини.

Россиниевская лихорадка

Не только Пушкин был очарован его музыкой.

В то время (1820-е годы) всю Европу охватила "россиниевская лихорадка" - так называли в прессе небывалую популярность Россини. В свои 30 лет он был уже звездой в зените с многонациональной армией фанатов.

Россини окружали на улице, дежурили под окнами его отеля. В европейских столицах один за другим начали открываться итальянские оперные театры, где репертуар на 80 % состоял из опер Россини.

Как писала лейпцигская газета Allgemeine musikalische Zeitung в 1822 году,

"Это похоже на эпидемию, противостоять которой не может ни один врач, потому что все пациенты вполне счастливы своим экзальтированным состоянием и упорно отвергают любые средства, которые помогли бы им вернуться к отрезвлению."
Кстати, по учащённому пульсу пушкинской строчки из "Онегина" - "пора нам в оперу скорей; там упоительный Россини..." - нашему поэту тоже можно смело поставить диагноз "россиниевской лихорадки" в острой форме.

Да что там Пушкин! Даже вот эти суровые мизантропы - типичные представители "сумрачного германского гения" не смогли устоять перед заразительным блеском музыки Россини:

Подробности: https://dzen.ru/a/ZebEC0Ou4VIKiqFQ

Почему мать Пушкина не любила сына-гения

29 декабря 2025

29 марта 1836 года в доме на углу Шестилавочной улицы умирала женщина. Она звала к себе старшего сына. Просила прощения за то, чего не смогла дать ему в детстве.

Любви.

Надежда Осиповна Пушкина — мать самого знаменитого поэта России — прожила жизнь рядом с гением. Воспитала его, дала ему язык, на котором он заговорил с Европой. И всё это время смотрела мимо.

Почему красавица-креолка, умная светская львица, обожавшая своего младшего сына, так и не смогла полюбить старшего? Того самого, чьё имя знает весь мир?

В июне 1775 года в Петербурге, в имении Кобрино, родилась девочка. Её мать получила это имение через суд — после того как муж подделал документ о её смерти, чтобы жениться на любовнице.

Скандал был грандиозный. Осип Абрамович Ганнибал, сын того самого арапа Петра Великого, оказался не только обманщиком, но и циником редкостным.

Мария Алексеевна больше не взглянула на мужа. Все силы бросила на дочь.

Надежда росла в атмосфере женской гордости и аристократической независимости. Французский — в совершенстве. Манеры — безупречные. Острый ум и тонкая ирония.

К двадцати годам она стала украшением столичных салонов.

«Прекрасная креолка» — так её называли, намекая на африканскую кровь прадеда. Смуглая кожа, выразительные глаза, стать. В комнату входила — мужчины оборачивались.

28 сентября 1796 года Надежда вышла замуж за Сергея Львовича Пушкина. Капитан Измайловского полка, дворянин из обедневшего рода. По статусу — ниже её.

Но брак оказался прочным. Сорок лет вместе, восемь детей.

Пятеро умерли. Выжили трое: Ольга, Александр, Лев.

6 июня 1799 года родился второй ребёнок — мальчик. Назвали Александром. Он рос странным. Молчаливым. Погружённым в себя. Дикая кудрявая голова, полные губы, смуглая кожа — весь в африканского прадеда.

Надежда смотрела на него и не понимала.

Она ждала послушания — он упрямился. Она требовала светских манер — он убегал в библиотеку. Она хотела видеть изящного мальчика — перед ней был неуклюжий ребёнок с взглядом не по годам.

А потом родился Лев.

Ласковый. Улыбчивый. Такой, каким должен быть сын. Надежда расцвела. Она баловала младшего, одевала его, часами с ним возилась.

Александр смотрел со стороны.

Деньги в семье водились редко. Сергей Львович, человек образованный и обаятельный, в делах был никудышный. Надежда вела хозяйство, перешивала детские костюмы, сама занималась с детьми языками, когда не хватало на учителей.

Она не была плохой матерью. Она была просто... равнодушной к старшему.

Александр это чувствовал. Уходил к бабушке Марии Алексеевне в Захарово. Там его принимали. Там была няня Арина Родионовна, которая рассказывала сказки и не требовала быть другим.

В десять лет мальчика отправили в Царскосельский лицей. Надежда облегчённо вздохнула — проблемный ребёнок пристроен.

А там, в лицее, «проблемный ребёнок» за несколько месяцев освоил французский так, что однокашники прозвали его Французом. Именно тот французский, которому учила мать.

Ирония судьбы: Надежда дала сыну главный инструмент — язык европейской культуры. Но так и не дала тепла.

-3
Годы шли. Пушкин из странного подростка превращался в поэта. Его имя уже знали. «Руслан и Людмила» гремела. Светское общество разделилось — одни восхищались, другие негодовали.

Надежда Осиповна гордилась. Но на расстоянии.

Когда в 1824 году Александра сослали в Михайловское, она забеспокоилась. Писала письма чиновникам. Просила смягчить наказание. Пыталась заменить ссылку чем-то менее суровым.

Он об этом не узнал никогда.

Два года в деревне. Няня, книги, морозные поля. «Евгений Онегин», «Борис Годунов». Там, в изгнании, Пушкин написал то, что сделало его бессмертным.

А Надежда Осиповна в это время устраивала балы в Москве и писала письма за младшего сына.

В марте 1836 года ей стало плохо. Болезнь подступала быстро. Врачи качали головами. Шестьдесят один год — в те времена уже почтенный возраст.

Надежда лежала в доме на Шестилавочной. Семья собралась. Ольга приехала, Лев — тоже.

А Александр... Александр пришёл последним.

Она смотрела на него и вдруг увидела. Увидела не странного ребёнка, не упрямого подростка. Увидела мужчину. Поэта. Того, кого читает вся Россия.

Своего сына.

«Прости меня», — сказала она. «Я не дала тебе в детстве того, что должна была дать. Прости».

Пушкин стоял у кровати. Тридцать шесть лет жизни. Десятки стихотворений. Слава. Дуэли. Ссылки. Царь читает его эпиграммы и вызывает на аудиенции.

А он всё ещё — тот мальчик, который ждал материнской ласки.

«Я прощаю», — сказал он просто.

29 марта Надежда Осиповна умерла. Единственный, кто сопровождал её тело в Святогорский монастырь для погребения — Александр.

Он проехал 120 вёрст с гробом матери. Проводил её до конца. Тогда, когда это уже не имело значения для неё, но всё ещё имело для него.

Год спустя, 10 февраля 1837 года, его самого привезут на то же кладбище. Рана после дуэли с Дантесом окажется смертельной.

Могилы — рядом.

Надежда Осиповна так и не поняла своего старшего сына при жизни. Не разглядела в диковатом ребёнке гения. Не смогла дать ему того, в чём он нуждался больше всего — безусловной любви.

Но в последние месяцы жизни она попыталась. Попросила прощения. И получила его.

Иногда люди встречаются слишком поздно. Даже если живут в одном доме всю жизнь.

Пушкин простил мать. Похоронил её с почестями. А через год лег рядом.

Они так и остались вместе — женщина, которая не смогла полюбить, и сын, который простил. В Святогорском монастыре, под псковским небом, под соснами.

Теперь — навсегда рядом.

Читайте: https://dzen.ru/a/aUzZ74zMk3Gu-9IJ

Импера́торский Царскосе́льский лице́й (с 1843 по 1917 год — Алекса́ндровский лицей) — привилегированное высшее учебное заведение для детей дворян в Российской империи, действовавшее в Царском Селе с 1811 по 1843 год. В русской истории известно в первую очередь как школа, воспитавшая А. С. Пушкина и воспетая им.

Александр Пушкин
«19 октября»

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто по неволе
И скроется за край окружных гор.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Печален я: со мною друга нет,
С кем долгую запил бы я разлуку,
Кому бы мог пожать от сердца руку
И пожелать веселых много лет.
Я пью один; вотще воображенье
Вокруг меня товарищей зовет:
Знакомое не слышно приближенье,
И милого душа моя не ждет.

Я пью один, и на брегах Невы
Меня друзья сегодня именуют...
Но многие ль и там из вас пируют?
Еще кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого от вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
Кто не пришел? Кого меж вами нет?

Он не пришел, кудрявый наш певец,
С огнем в очах, с гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
Он тихо спит, и дружеский резец
Не начертал над русскою могилой
Слов несколько на языке родном,
Чтоб некогда нашел привет унылый
Сын севера, бродя в краю чужом.

Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты проходишь тропик знойный
И вечный лед полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О, волн и бурь любимое дитя!

Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе:
Ты простирал из-за моря нам руку,
Ты нас одних в младой душе носил
И повторял: "На долгую разлуку
Нас тайный рок, быть может, осудил!"

Друзья мои, прекрасен наш союз
Он как душа неразделим и вечен -
Неколебим, свободен и беспечен
Сростался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.

Из края в край преследуем грозой,
Запутанный в сетях судьбы суровой,
Я с трепетом на лоно дружбы новой.
Устав, приник ласкающей главой...
С мольбой моей печальной и мятежной,
С доверчивой надеждой первых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
Но горек был небратский их привет.

И ныне здесь, в забытой сей глуши,
В обители пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих из вас, друзей моей души,
Здесь обнял я. Поэта дом опальный,
О Пущин мой, ты первый посетил;
Ты усладил изгнанья день печальный,
Ты в день его Лицея превратил.

Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,
Хвала тебе - фортуны блеск холодный
Не изменил души твоей свободной:
Всё тот же ты для чести и друзей.
Нам разный путь судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
Но невзначай проселочной дорогой
Мы встретились и братски обнялись.

Когда постиг меня судьбины гнев,
Для всех чужой, как сирота бездомный,
Под бурею главой поник я томной
И ждал тебя, вещун пермесских дев,
И ты пришел, сын лени вдохновенный,
О Дельвиг мой: твой голос пробудил
Сердечный жар, так долго усыпленный,
И бодро я судьбу благословил.

С младенчества дух песен в нас горел,
И дивное волненье мы познали;
С младенчества две музы к нам летали,
И сладок был их лаской наш удел:
Но я любил уже рукоплесканья,
Ты гордый пел для муз и для души;
Свой дар как жизнь я тратил без вниманья,
Ты гений свой воспитывал в тиши.

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты...
Опомнимся - но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?

Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
Я жду тебя, мой запоздалый друг -
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о славе, о любви.

Пора и мне... пируйте, о друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, и с вами снова я,
Исполнится завет моих мечтаний;
Промчится год, и я явлюся к вам!
О сколько слез и сколько восклицаний,
И сколько чаш, подъятых к небесам!

И первую полней, друзья, полней!
И всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: да здравствует Лицей!
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.

Полней, полней! и сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте...
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал Лицей.

Пируйте же, пока еще мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто дальный сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему...
Кому ж из нас под старость день Лицея
Торжествовать придется одному?

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой...
Пускай же он с отрадой хоть печальной
Тогда сей день за чашей проведет,
Как ныне я, затворник ваш опальный,
Его провел без горя и забот.

Дата написания: 1825 год

19 октября 1811 - день основания Царскосельского
Лицея, куда поступили тогда же Пущин, Дельвиг,
Кюхельбекер, Пушкин и другие лицеисты "первого набора".

Начало

Когда-то на окраине Афин близ храма Аполлона Ликейского существовала школа, основанная великим философом прошлого Аристотелем. Она называлась Ликеем или Лицеем. 19 октября 1811 года учебное заведение под этим же названием открылось в Царском Селе, близ Петербурга. И, наверно, его создатели надеялись, что Царскосельский Лицей в чем-то станет преемником знаменитой школы древности, о которой здесь, в Царском Селе, напоминала прекрасная парковая архитектура.

Автор проекта создания Лицея М.М.Сперанский видел в новом учебном заведении не только школу для подготовки образованных чиновников. Он хотел, чтобы Лицей воспитал людей, способных претворить в жизнь намеченные планы преобразования Российского государства.

На должность директора Лицея был назначен чиновник архива коллегии Иностранных дел Василий Федорович Малиновский.

19 октября — день Лицея Императорского Царскосельского Лицея. «Для общей пользы!» — таким стал девиз Лицея, указ об основании которого император Александр I подписал 24 августа 1810 года, а 19 октября 1811 года флигель Екатерининского дворца в Царском Селе зажил неведомой ему до селе жизнью.

Отрывок стихотворения 19 октября 1825 года

« Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он, как душа, неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен,
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.»

Идея произведения в том, что дружбу можно пронести через года, через всю свою жизнь.
Воспоминания греют душу поэту, в душе он лицеист.

===В 1811 году под Санкт-Петербургом был открыт Императорский Царскосельский лицей — первое в России учебное заведение с европейским подходом к образованию.

Основателем лицея был Император Александр I, а идею открытия ему подсказал известный реформатор Михаил Сперанский. Учениками лицея становились только дети высших дворянских сословий.

Лицеистов готовили для вступления на важные государственные должности. Поэтому и преподавали воспитанникам множество предметов: иностранные языки, химические и физические науки, закон Божий, логику, чистописание, фехтование и даже верховую езду.

Длительность обучения составляла шесть лет, при этом лицеистам нельзя было покидать стены лицея даже на каникулы. Несмотря на то, что в те времена во многих учебных заведениях прибегали к физическим наказаниям учеников, в новом лицее такие меры воспитания были под строгим запретом.