"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Художники и Писатели » Пришвин, Михаил Михайлович. Русский писатель. Биография. Рассказы.


Пришвин, Михаил Михайлович. Русский писатель. Биография. Рассказы.

Сообщений 1 страница 20 из 42

1

Пришвин, Михаил Михайлович.  Русский писатель, прозаик и публицист.

https://ds05.infourok.ru/uploads/ex/01cb/0012b2f2-b47ed1e1/hello_html_34bde68e.jpg

«Певец русской природы» — так назвал коллегу-писателя Константин Паустовский.
Максим Горький восхищался Пришвиным за его талант придавать «физическую ощутимость всему» посредством простых слов.

Сам же Михаил Михайлович Пришвин, увлёкшись фотографированием, в шутку называл себя «художником света» и говорил, что даже думает «фотографически».

В своём творчестве исследовал важнейшие вопросы человеческого бытия, размышляя о смысле жизни, религии, взаимоотношениях мужчины и женщины, о связи человека с природой.

    Родился 4 февраля 1873 г., Хрущёво-Лёвшино
    Умер 16 января 1954 г. (80 лет), Москва

http://volna.org/wp-content/uploads/2014/11/mikhail_prishvin_zolotoi_lugh4.png

Михаил Михайлович Пришвин. 4 февраля 1873 — 16 января 1954
Русский советский писатель, прозаик, публицист; в своём творчестве исследовал важнейшие вопросы человеческого бытия, размышляя о смысле жизни, религии, взаимоотношениях мужчины и женщины, о связи человека с природой

0

2

Детство и юность

Родился литератор в купленном дедом — елецким купцом — имении в Орловской губернии. Здесь, в Хрущёво-Лёвшино, прошли детские годы Михаила Михайловича — младшего из пятерых детей Марии Игнатовой и Михаила Пришвина. От матери прозаик перенял силу духа и стойкость, от отца, проигравшего в карты родовое имение, любовь к природе.

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/05_jXj54Au.jpg
Портрет Михаила Пришвина

Глава семейства – искусный наездник, выигрывавший на скачках призы, увлекался орловскими рысаками, обожал охоту и ухаживал за выращенным садом. Он знал толк в деревьях и цветах. Разбитый параличом отец оставил сыну яркое воспоминание: здоровой рукой набросал рисунок «голубых бобров» — символ несбывшейся мечты. После кончины супруга Мария Ивановна сама поставила на ноги пятерых детей. Перезаложенное имение и долги не помешали женщине дать четырём сыновьям и дочери образование.

0

3

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/06_BmhFjqy.jpg
ихаил Пришвин в детстве

В 1883 году 10-летнего Михаила Пришвина из начальной деревенской школы перевели в гимназию в Елецке. Но младший Миша, в отличие от старших братьев, усердием не отличался — за 6 лет дошёл до 4 класса. Из-за плохой успеваемости его третий раз оставляли второгодником, но мальчик умудрился надерзить учителю, за что был отчислен.

Интерес к учёбе у Пришвина проснулся в Тюмени, куда Мишу отправили к дяде – купцу Ивану Игнатову. В 1893 году 20-летний Михаил Пришвин окончил Александровское реальное училище. Бездетный дядя, брат матери, рассчитывал передать племяннику дело, но у того появились иные цели — будущий литератор поступил в политехнический вуз в Риге. Там он увлёкся марксистским учением и вступил в кружок, за что на последнем курсе попал под следствие.

0

4

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/08_jWGUbK4.jpg
Михаил Пришвин в молодости

В 1898-м Михаила Пришвина освободили после годового заключения в Митавской тюрьме. Он уехал в Лейпциг, где окончил два курса агрономического факультета в университете, получив специальность землеустроителя. Пришвин вернулся в Россию и до 1905 года трудился агрономом, писал научные книги и статьи.

0

5

Литература

Во время работы над книгами Михаил Пришвин понял, что рамки научного труда ему тесны. Уверенности прибавилось в 1907-м, когда опубликовали первый рассказ «Сашок».

Пришвин покидает науку и пишет газетные статьи. Журналистика и увлечение этнографией позвали писателя в полугодовое путешествие по Северу.

Михаил Михайлович обследовал Поморье и Выговский край, где собрал и обработал 38 народных сказок, вошедших в сборник «Северные сказки».

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/01_6LdLAEW.jpg
Михаил Пришвин пишет рассказ

За три месяца Михаил Пришвин побывал на побережье Белого моря, Кольском полуострове, Соловецких островах и вернулся в Архангельск. Оттуда на корабле отправился в путешествие по Северному Ледовитому океану, побывал в Норвегии и, обогнув Скандинавию, вернулся в Петербург. В северной столице литературная биография Пришвина стремительно развивается: на основе полученных впечатлений он написал очерки, объединённые в сборник под названием «В краю непуганых птиц», за который Русское географическое общество наградило писателя серебряной медалью.

0

6

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/07_bhsRoHU.jpg
Михаил Пришвин за работой

За первой книгой в 1908 году появилась вторая — путевые очерки о жизни и быте обитателей Севера «За волшебным колобком».

Михаил Пришвин приобрёл вес в кругу литераторов, подружился с Алексеем Ремизовым, Дмитрием Мережковским и Максимом Горьким.

В том же богатом на события 1908-м после путешествия по Заволжью и Казахстану Михаил Михайлович издал сборник очерков «У стен града невидимого».

В 1912 году Горький посодействовал изданию первого собрания произведений Михаила Пришвина.

0

7

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/04_G5WNmFH.jpg
Михаил Пришвин с собакой

Грянувшая Первая мировая война отвлекла литератора от написания путевых рассказов и сказок. Военный корреспондент Пришвин печатал очерки о событиях на фронте. Большевистскую революцию Михаил Пришвин принял не сразу. Придерживаясь взглядов эсеров, он печатал идеологические статьи, полемизировал с Александром Блоком, выступившим на стороне новой власти, побывал в тюрьме. Но после Октября литератор смирился с победой Советов.

0

8

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/01_I7oBAnk.jpg
Михаил Пришвин

В 1920-е Михаил Пришвин учительствовал в Смоленской области. Страстный краевед и охотник, переезжая из Смоленска в Елец, а оттуда в Подмосковье, написал десятки рассказов и сказок для детей, объединённых в сборник «Календарь природы».

Наблюдения за природой и животными легли в основу рассказов «Лисичкин хлеб» и «Ёж». Написанные простым языком повествования о повадках животных призваны пробудить в маленьких читателях любовь к флоре и фауне. В «Лисичкином хлебе» Михаил Пришвин рассказал детям, почему капусту называют заячьей, а хлеб – лисичкиным. В «Еже» рассказывается о дружбе ёжика и человека.

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/01_SFcqENA.jpg
Иллюстрация к книге Михаила Пришвина "Лисичкин хлеб"

«Берестяная трубочка», «Медведь» и «Двойной след» развенчивают мифы о животных. В рассказе «Ребята и утята» Михаил Михайлович поведал о переживаниях дикой уточки о своих малышах, которых ловят дети. А в «Золотом луге» и «Жизни на ремешке» Пришвин рассказал о природе так, чтобы маленькие читатели поняли — она живая.

0

9

Михаил Пришвин в 1920-30-е писал и для детей, и для взрослых. В эти годы он трудился над автобиографическим сочинением «Кащеева цепь». Писатель начал роман в 1920-х и работал над ним до последних дней жизни. В 1930-е годы литератор купил фургон, которому дал название «Машенька». На машине Пришвин объездил всю страну. Позже фургон сменился «Москвичом».

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/02_ncgD4QX.jpg
Михаил Пришвин любил путешествовать

В эти годы Михаил Михайлович побывал в Дальневосточном регионе. Результатом путешествия стала книга «Дорогие звери» и повесть «Женьшень». Повесть «Неодетая весна» Пришвин сочинил под впечатлениями от поездки по окрестностям Костромы и Ярославля. В середине 1930-х, после поездки по Русскому Северу, Михаил Пришвин сочинил книгу рассказов «Берендеева чаща» и взялся за написание повести-сказки «Корабельная чаща».

0

10

В годы Второй мировой войны 70-летний писатель уехал в эвакуацию в Ярославскую область. Любовь к флоре и фауне и там нашла применение: Пришвин защищал лес вокруг деревушки, где обитал, от уничтожения разработчиками торфа. В предпоследний год войны Михаил Пришвин приехал в столицу и опубликовал рассказ «Лесная капель». В 1945-м появилась былинная сказка «Кладовая солнца».

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/09_kcnxR2J.jpg
Книга Михаила Пришвина "Кладовая солнца"

Рассказ «Моя родина» — яркий пример трогательной любви к родной земле. Он написан простыми словами, без излишнего пафоса. Здесь нет чёткого сюжета, больше эмоций. Но, читая рассказ, чувствуешь аромат чая с молоком, слышишь голос матери, шум леса и птиц.

Моя родина (Из воспоминаний детства)

Мать моя вставала рано, до солнца. Я однажды встал тоже до солнца, чтобы на заре расставить силки на перепелок. Мать угостила меня чаем с молоком. Молоко это кипятилось в глиняном горшочке и сверху покрывалось румяной пенкой, а под той пенкой оно было необыкновенно вкусное, и чай от него делался прекрасным.

Это угощение решило мою жизнь в хорошую сторону: я начал вставать до солнца, чтобы напиться с мамой вкусного чаю. Мало-помалу я к этому утреннему вставанию так привык, что уже не мог проспать восход солнца.

Потом и в городе я вставал рано, и теперь пишу всегда рано, когда весь животный и растительный мир пробуждается и тоже начинает по-своему работать.

И часто-часто я думаю: что, если бы мы так для работы своей поднимались с солнцем! Сколько бы тогда у людей прибыло здоровья, радости, жизни и счастья!

После чаю я уходил на охоту за перепелками, скворцами, соловьями, кузнечиками, горлинками, бабочками. Ружья тогда у меня еще не было, да и теперь ружье в моей охоте необязательно.

Моя охота была и тогда и теперь - в находках. Нужно было найти в природе такое, чего я еще не видел, и, может быть, и никто еще в своей жизни с этим не встречался.

Перепелку-самку надо было поймать силками такую, чтобы она лучше всех подзывала самца, а самца поймать сетью самого голосистого. Соловья молодого надо было кормить муравьиными яичками, чтобы потом пел лучше всех. А поди-ка найди такой муравейник да ухитрись набить мешок этими яйцами, а потом отманить муравьев на ветки от своих драгоценных яичек.

Хозяйство мое было большое, тропы бесчисленные.

Мои молодые друзья! Мы хозяева нашей природы, и она для нас кладовая солнца с великими сокровищами жизни. Мало того, чтобы сокровища эти охранять - их надо открывать и показывать.

Для рыбы нужна чистая вода - будем охранять наши водоемы. В лесах, степях, горах разные ценные животные - будем охранять наши леса, степи, горы.

Рыбе - вода, птице - воздух, зверю - лес, степь, горы. А человеку нужна родина. И охранять природу - значит охранять родину.

0

11

После войны Михаил Пришвин купил в подмосковной деревеньке Дунино домик, в котором жил каждое лето до 1953 года. Увлечение фотоделом с 1920-х вылилось в дело всей жизни, сравнимое по важности с написанием произведений о природе и животных. В деревенском доме Пришвина нашлось место для фотолаборатории. Она сохранилась в Дунино, где после смерти прозаика появился музей.

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/10_x9thn7g.jpg
Дом-музей Михаила Пришвина

Михаил Пришвин снимал природу во всех ракурсах, иллюстрируя фотографиями написанные книги. «Лейка» была верным другом писателя до последних лет жизни. Главным трудом литератора биографы и критики называют «Дневники». Первые записи датированы 1905-м, последние — 1954-м годом. Объём «Дневников» превышает 8-томное собрание произведений писателя. Читая записи, становятся понятными взгляды Михаила Михайловича на жизнь, на общество и роль литератора. Опубликованы «Дневники» в 1980-х годах. Ранее по цензурным соображениям их не пропускали в печать.

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/02_4Rx9pd5.jpg
Михаил Пришвин в старости

0

12

Личная жизнь

Первой супругой писателя стала крестьянка из смоленской деревни Ефросинья Бадыкина. Для Ефросиньи Павловны это был второй брак. В первом союзе у женщины родился сын Яков (погиб на фронте). В «Дневниках» Пришвин называет первую жену Фрося, реже Павловна. В союзе с этой женщиной у писателя родилось трое сыновей.

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/11_gr9Nsvi.jpg
Михаил Пришвин и Валерия Лиорко

Первенец Сергей умер в младенческом возрасте. Второго сына — Льва Пришвина, беллетриста, писавшего под творческим псевдонимом Лев Алпатов — не стало в 1957 году. Третий сын, охотовед Пётр Пришвин, умер в 1987 году. Он, как и Лев, перенял от отца дар литератора. В 2009 году, к 100-летнему юбилею со дня рождения Петра Михайловича, опубликовали написанные им мемуары.

https://24smi.org/public/media/2017/6/17/03_jMowSyY.jpg
Михаил Пришвин с женой Валерией

В 1940-м, в возрасте 67 лет, Михаил Пришвин оставил семью и женился на Валерии Лиорко, которая была младше его на 26 лет. Вместе они прожили 14 лет. Вдова писателя написала о знаменитом муже мемуары, сохранила архивы и до 1979-го — года своей смерти — руководила музеем литератора.

0

13

Михаил Пришвин

Лесной доктор

Мы бродили весной в лесу и наблюдали жизнь дупляных птиц: дятлов, сов. Вдруг в той стороне, где у нас раньше было намечено интересное дерево, мы услышали звук пилы. То была, как нам говорили, заготовка дров из сухостойного леса для стеклянного завода. Мы побоялись за наше дерево, поспешили на звук пилы, но было уже поздно: наша осина лежала, и вокруг ее пня было множество пустых еловых шишек. Это все дятел отшелушил за долгую зиму, собирал, носил на эту осинку, закладывал между двумя суками своей мастерской и долбил. Около пня, на срезанной нашей осине, два паренька отдыхали. Эти два паренька только и занимались тем, что пилили лес.

- Эх вы, проказники! - сказали мы и указали им на срезанную осину. - Вам велено резать сухостойные деревья, а вы что сделали?

- Дятел дырки наделал, - ответили ребята. - Мы поглядели и, конечно, спилили. Все равно пропадет.

Стали все вместе осматривать дерево. Оно было совсем свежее, и только на небольшом пространстве, не более метра в длину, внутри ствола прошел червяк. Дятел, очевидно, выслушал осину, как доктор: выстукал ее своим клювом, понял пустоту, оставляемую червем, и приступил к операции извлечения червя. И второй раз, и третий, и четвертый... Нетолстый ствол осины походил на свирель с клапанами. Семь дырок сделал “хирург” и только на восьмой захватил червяка, вытащил и спас осину.

Мы вырезали этот кусок, как замечательный экспонат для музея.

- Видите, - сказали мы ребятам, - дятел - это лесной доктор, он спас осину, и она бы жила и жила, а вы ее срезали.

Пареньки подивились.

0

14

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/b/b8/Prishvin.jpg
Михаил Пришвин

По двум произведениям Пришвина сняты фильмы.

Картина «Хижина старого Лувена» вышла в середине 1930-х, но до наших дней не сохранилась.
А приключенческую драму «Ветер странствий» — экранизацию сказок «Корабельная чаща» и «Кладовая солнца» — зрители увидели на экране в 1978 году, после смерти Михаила Пришвина.

0

15


Михаил Пришвин


Лесной хозяин

Расскажу, как было в лесу перед самым дождем. Наступила такая тишина, было такое напряжение в ожидании первых капель, что, казалось, каждый листик, каждая хвоинка силилась быть первой и поймать первую каплю дождя. И так стало в лесу, будто каждая мельчайшая сущность получила все собственное, отдельное выражение.

Так вхожу я к ним в это время, и мне кажется: они все, как люди, повернулись ко мне лицами и по глупости своей у меня, как у бога, просят дождя.

- А ну-ка, старик, - приказал я дождю, - будет тебе всех нас томить, ехать так ехать, начинай!

Но дождик в этот раз меня не послушался, и я вспомнил о своей новой соломенной шляпе: пойдет дождь - и шляпа моя пропала. Но тут, думая о шляпе, увидел я необыкновенную елку. Росла она, конечно, в тени, и оттого сучья у нее когда-то были опущены вниз. Теперь же, после выборочной рубки, она очутилась на свету, и каждый сук ее стал расти кверху. Наверно, и нижние суки со временем поднялись бы, но ветки эти, соприкоснувшись с землей, выпустили корешки и прицепились... Так под елкой с поднятыми вверх сучьями внизу получился хороший шалашик. Нарубив лапнику, я уплотнил его, сделал вход, устелил внизу сиденье. И только уселся, чтобы начать новую беседу с дождем, как вижу - против меня совсем близко пылает большое дерево. Быстро схватил я с шалашника лапник, собрал его в веник и, стегая по горящему месту, мало-помалу пожар затушил раньше, чем пламя пережгло кору дерева кругом и тем сделало бы невозможным движение сока.

Вокруг дерева место не было обожжено костром, коров тут не пасли, и не могло быть подпасков, на которых все валят вину за пожары. Вспомнив свои детские разбойничьи годы, я сообразил, что смолу на дереве поджег скорей всего какой-нибудь мальчишка из озорства, из любопытства поглядеть, как будет гореть смола. Спустившись в свои детские годы, я представил себе, до чего же это приятно - взять чиркнуть спичкой и поджечь дерево.

Мне стало ясно, что вредитель, когда загорелась смола, вдруг увидел меня и скрылся тут же где-нибудь в ближайших кустах. Тогда, сделав вид, будто я продолжаю свой путь, посвистывая, удалился я с места пожара и, сделав несколько десятков шагов вдоль просеки, прыгнул в кусты и возвратился на старое место и тоже затаился.

Не долго пришлось мне ждать разбойника. Из куста вышел белокурый мальчик лет семи-восьми, с рыжеватым солнечным запеком, смелыми, открытыми глазами, полуголый и с отличным сложением. Он враждебно поглядел в сторону просеки, куда я ушел, поднял еловую шишку и, желая пустить ее куда-то в меня, так размахнулся, что перевернулся даже вокруг себя. Это его не смутило; напротив, он, как настоящий хозяин лесов, заложил обе руки в карманы, стал разглядывать место пожара и сказал:

- Выходи, Зина, он ушел!

Вышла девочка, чуть постарше, чуть повыше и с большой корзинкой в руке.

- Зина, - сказал мальчик, - знаешь что? Зина глянула на него большими спокойными глазами и ответила просто:

- Нет, Вася, не знаю.

- Где тебе! - вымолвил хозяин лесов. - Я хочу сказать тебе: не приди тот человек, не погаси он пожар, то, пожалуй, от этого дерева сгорел бы весь лес. Вот бы мы тогда поглядели!

- Дурак ты! - сказала Зина.

- Правда, Зина, - сказал я, - вздумал чем хвастаться, настоящий дурак!

И как только я сказал эти слова, задорный хозяин лесов вдруг, как говорят, “улепетнул”.

А Зина, видимо, и не думала отвечать за разбойника, она спокойно глядела на меня, только бровки ее поднимались чуть-чуть удивленно.

При виде такой разумной девочки мне захотелось обратить всю эту историю в шутку, расположить ее к себе и потом вместе обработать хозяина лесов. Как раз в это время напряжение всех живых существ, ожидающих дождя, дошло до крайности.

- Зина, - сказал я, - смотри, как все листики, все травинки ждут дождя. Вон заячья капуста даже на пень забралась, чтобы захватить первые капли.

Девочке моя шутка понравилась, она милостиво мне улыбнулась.

- Ну, старик, - сказал я дождю, - будет тебе всех нас томить, начинай, поехали!

И в этот раз дождик послушался, пошел. А девочка серьезно, вдумчиво сосредоточилась на мне и губки поджала, как будто хотела сказать: “Шутки шутками, а все-таки дождик пошел”.

- Зина, - сказал я поспешно, - скажи, что у тебя в этой большой корзине?

Она показала: там было два белых гриба. Мы уложили в корзинку мою новую шляпу, закрыли папоротником и направились от дождя в мой шалаш. Наломав еще лапнику, мы укрыли его хорошо и залезли.

- Вася! - крикнула девочка. - Будет дурить, выходи! И хозяин лесов, подгоняемый проливным дождем, не замедлил явиться.

Как только мальчик уселся рядом с ними и захотел что-то сказать, я поднял вверх указательный палец и приказал хозяину:

- Ни гугу!

И все мы трое замерли.

Невозможно передать прелести пребывания в лесу под елкой во время теплого летнего дождя. Хохлатый рябчик, гонимый дождем, ворвался в середину нашей густой елки и уселся над самым шалашом. Совсем на виду под веточкой устроился зяблик. Ежик пришел. Проковылял мимо заяц. И долго дождик шептал и шептал что-то нашей елке. И. мы долго сидели, и все было так, будто настоящий хозяин лесов каждому из нас отдельно шептал, шептал, шептал...

0

16


Михаил Пришвин


О чём шепчутся раки

Удивляюсь на раков — до чего много, кажется, напутано у них лишнего: сколько ног, какие усы, какие клешни, и ходит хвостом наперёд, и хвост называется шейкой. Но всего более дивило меня в детстве, что когда раков соберут в ведро, то они между собой начинают шептаться. Вот шепчутся, вот шепчутся, а о чём, не поймёшь.

И когда скажут: «Раки перешептались», это значит — они умерли и вся их рачья жизнь в шёпот ушла.

В нашей речке Вертушинке раньше, в моё время, раков было больше, чем рыбы. И вот однажды бабушка Домна Ивановна с внучкой своей Зиночкой собрались к нам на Вертушинку за раками. Бабушка с внучкой пришли к нам вечером, отдохнули немного — и на реку. Там они расставили свои рачьи сеточки. Эти рачьи сачки у нас все делают сами: загибается ивовый прутик кружком, кружок обтягивается сеткой от старого невода, на сетку кладётся кусочек мяса или чего-нибудь, а лучше всего кусочек жареной и духовитой для раков лягушки. Сеточки опускают на дно. Учуяв запах жареной лягушки, раки вылезают из береговых печур, ползут на сетки. Время от времени сачки за верёвки вытаскивают кверху, снимают раков и опять опускают.

Простая эта штука. Всю ночь бабушка с внучкой вытаскивали раков, наловили целую большую корзину и утром собрались назад, за десять вёрст к себе в деревню. Солнышко взошло, бабушка с внучкой идут, распарились, разморились.

Им уже теперь не до раков, только бы добраться домой.

- Не перешептались бы раки, — сказала бабушка.

Зиночка прислушалась.

Раки в корзинке шептались за спиной бабушки.

- О чём они шепчутся? — спросила Зиночка.

- Перед смертью, внученька, друг с другом прощаются.

А раки в это время совсем не шептались. Они только тёрлись друг о друга шершавыми костяными бочками, клешнями, усиками, шейками, и от этого людям казалось, будто от них шёпот идёт. Не умирать раки собирались, а жить хотели. Каждый рак все свои ножки пускал в дело, чтобы хоть где-нибудь найти дырочку, и дырочка нашлась в корзинке, как раз чтобы самому крупному раку пролезть. Один рак вылез крупный, за ним более мелкие шутя выбрались, и пошло, и пошло: из корзинки - на бабушкину кацавейку, с кацавейки — на юбку, с юбки — на дорожку, с дорожки — в траву, а из травы — рукой подать речка.
http://lukoshko.net/frontend/webcontent/images/image/babushka.jpg

Солнце палит и палит. Бабушка с внучкой идут и идут.Солнце палит и палит. Бабушка с внучкой идут и идут, а раки ползут и ползут. Вот подходят Домна Ивановна с Зиночкой к деревне. Вдруг бабушка остановилась, слушает, что в корзинке у раков делается, и ничего не слышит. А что корзинка-то лёгкая стала, ей и невдомёк: не спавши ночь, до того уходилась старуха, что и плеч не чует.

- Раки-то, внученька, — сказала бабушка, — должно быть, перешептались.

- Померли? — спросила девочка.

- Уснули, ответила бабушка, не шепчутся больше.

Пришли к избе, сняла бабушка корзинку, подняла тряпку:

- Батюшки родимые, да где же раки-то?

Зиночка заглянула — корзина пустая. Поглядела бабушка на внучку - и только руками развела.

- Вот они, раки-то, — сказала она, - шептались! Я думала — они это друг с другом перед смертью, а они это с нами, дураками, прощались.

http://lukoshko.net/frontend/webcontent/images/image/raki.jpg

0

17

Михаил Пришвин

Ребята и утята

Маленькая дикая уточка чирок-свистунок решилась наконец-то перевести своих утят из леса, в обход деревни, в озеро на свободу. Весной это озеро далеко разливалось и прочное место для гнезда можно было найти только версты за три, на кочке, в болотистом лесу. А когда вода спала, пришлось все три версты путешествовать к озеру.

В местах, открытых для глаз человека, лисицы и ястреба, мать шла позади, чтобы не выпускать утят ни на минуту из виду. И около кузницы, при переходе через дорогу, она, конечно, пустила их вперед. Вот тут и увидели ребята и зашвыряли шапками. Все время, пока они ловили утят, мать бегала за ними с раскрытым клювом или перелетывала в разные стороны на несколько шагов в величайшем волнении. Ребята только было собрались закидать шапками мать и поймать ее, как утят, но тут я подошел.

- Что вы будете делать с утятами? - строго спросил я ребят.

Они струсили и ответили:

- Пустим.

- Вот то-то “пустим”! - сказал я очень сердито. - Зачем вам надо было их ловить? Где теперь мать?

- А вон сидит! - хором ответили ребята. И указали мне на близкий холмик парового поля, где уточка действительно сидела с раскрытым от волнения ртом.

- Живо, - приказал я ребятам, - идите и возвратите ей всех утят!

Они как будто даже и обрадовались моему приказанию, прямо и побежали с утятами на холм. Мать отлетела немного и, когда ребята ушли, бросилась спасать своих сыновей и дочерей. По-своему она им что-то быстро сказала и побежала к овсяному полю. За ней побежали утята - пять штук, и так по овсяному полю, в обход деревни, семья продолжала свое путешествие к озеру.

Радостно снял я шапку и, помахав ею, крикнул:

- Счастливый путь, утята! Ребята надо мной засмеялись.

- Что вы смеетесь, глупыши? - сказал я ребятам. - Думаете, так-то легко попасть утятам в озеро? Снимайте живо все шапки, кричите “до свиданья”!

И те же самые шапки, запыленные на дороге при ловле утят, поднялись в воздух, все разом закричали ребята:

- До свиданья, утята!

0

18

Михаил Пришвин

Старый гриб

Была у нас революция тысяча девятьсот пятого года. Тогда мой друг был в расцвете молодых сил и сражался на баррикадах на Пресне. Незнакомые люди, встречаясь с ним, называли его братом.

- Скажи, брат, - спросят его, - где... Назовут улицу, и “брат” ответит, где эта улица. Пришла первая мировая война тысяча девятьсот четырнадцатого года, и, слышу, ему говорят;

- Отец, скажи...

Стали не братом звать, а отцом.

Пришла последняя большая революция. У моего друга в бороде и на голове показались белые, серебряные волосы. Те, кто его знал до революции, встречались теперь, смотрели на бело-серебряные волосы и говорили:

- Ты что же, отец, стал мукой торговать?

- Нет, - отвечал он, - серебром. Но дело не в этом. Его настоящее дело было - служить обществу, и еще он был врач и лечил людей, и еще он был очень добрый человек и всем, кто к нему обращался за советом, во всем помогал. И так, работая с утра и до поздней ночи, он прожил лет пятнадцать при Советской власти. Слышу, однажды на улице кто-то его останавливает.

- Дедушка, а дедушка, скажи...

И стал мой друг, прежний мальчик, с кем мы в старинной гимназии на одной скамейке сидели, дедушкой.

Так все время проходит, просто летит время, оглянуться не успеешь...

Ну хорошо, я продолжаю о друге. Белеет и белеет наш дедушка, и так наступает, наконец, день великого праздника нашей победы над немцами. И дедушка, получив почетный пригласительный билет на Красную площадь, идет под зонтиком и дождя не боится. Так проходим мы к площади Свердлова и видим там за цепью милиционеров вокруг всей площади войска - молодец к молодцу. Сырость вокруг от дождя, а глянешь на них, как они стоят, и сделается, будто погода стоит очень хорошая.

Стали мы предъявлять свои пропуска, и тут, откуда ни возьмись, мальчишка какой-то, озорник, наверно, задумал как-нибудь на парад прошмыгнуть. Увидел этот озорник моего старого друга под зонтиком и говорит ему:

- А ты зачем идешь, старый гриб?

Обидно мне стало, признаюсь, очень я тут рассердился и цап этого мальчишку за шиворот. Он же вырвался, прыгнул, как заяц, на прыжке оглянулся и удрал.

Парад на Красной площади вытеснил на время из моей памяти и мальчишку и “старый гриб”. Но когда я пришел домой и прилег отдохнуть, “старый гриб” мне опять вспомнился. И я так сказал невидимому озорнику:

- Чем же молодой-то гриб лучше старого? Молодой просится на сковородку, а старый сеет споры будущего и живет для других, новых грибов.

И вспомнилась мне одна сыроежка в лесу, где я постоянно грибы собираю. Было это под осень, когда березки и осинки начинают сыпать на молодые елочки вниз золотые и красные пятачки.

День был теплый и даже паркий, когда грибы лезут из влажной, теплой земли. В такой день, бывает, ты все дочиста выберешь, а вскоре за тобой пойдет другой грибник и тут же, с того самого места, опять собирает, ты берешь, а грибы все лезут и лезут.

Вот такой и был теперь грибной, паркий день. Но в этот раз мне с грибами не везло. Набрал я себе в корзину всякую дрянь: сыроежки, красноголовики, подберезники, - а белых грибов нашлось только два. Будь бы боровики, настоящие грибы, стал бы я, старый человек, наклоняться за черным грибом! Но что делать, по нужде поклонишься и сыроежке.

Очень парко было, и от поклонов моих загорелось у меня все внутри и до смерти пить захотелось. Но не идти же в такой день домой с одними черными грибами! Времени было впереди довольно поискать белых.

Бывают ручейки в наших лесах, от ручейков расходятся лапки, от лапок мочежинки или просто даже потные места. До того мне пить хотелось, что, пожалуй бы, даже и мокрой землицы попробовал. Но ручей был очень далеко, а дождевая туча еще дальше: до ручья ноги не доведут, до тучи не хватит рук.

И слышу я, где-то за частым ельничком серенькая птичка пищит:

“Пить, пить!”

Это, бывает, перед дождиком серенькая птичка - дождевик - пить просит:

“Пить, пить!”

- Дурочка, - сказал я, - так вот тебя тучка-то и послушается!

Поглядел на небо, и где тут дождаться дождя: чистое небо над нами и от земли пар, как в бане.

Что тут делать, как быть?

А птичка тоже по-своему все пищит:

“Пить, пить!”

Усмехнулся я тут сам себе, что вот какой я старый человек, столько жил, столько видел всего на свете, столько узнал, а тут просто птичка, и у нас с ней одно желание.

- Дай-ка, - сказал я себе, - погляжу на товарища.

Продвинулся я осторожно, бесшумно в частом ельнике, приподнял одну веточку: ну, вот и здравствуйте!

Через это лесное оконце мне открылась поляна в лесу, посредине ее две березы, под березами - пень и рядом с пнем в зеленом брусничнике красная сыроежка, такая огромная, каких в жизни своей я еще никогда не видел. Она была такая старая, что края ее, как это бывает только у сыроежек, завернулись вверх.

И от этого вся сыроежка была в точности как большая глубокая тарелка, притом наполненная водой. Повеселело у меня на душе.

Вдруг вижу: слетает с березы серая птичка, садится на край сыроежки и носиком - тюк! - в воду. И головку вверх, чтобы капля в горло прошла.

“Пить, пить!” - пищит ей другая птичка с березы.

Листик там был на воде в тарелке - маленький, сухой, желтый. Вот птичка клюнет, вода дрогнет, и листик загуляет. А я-то из оконца вижу все и радуюсь и не спешу: много ли птичке надо, пусть себе напьется, нам хватит!

Одна напилась, полетела на березу. Другая спустилась и тоже села на край сыроежки. И та, что напилась, сверху ей:

“Пить, пить!”

Вышел я из ельника так тихо, что птички не очень меня испугались, а только перелетели с одной березы на другую.

Но пищать они стали не спокойно, как раньше, а с тревогой, и я их так понимал, что одна спрашивала:

“Выпьет?”

Другая отвечала:

“Не выпьет!”

Я так понимал, что они обо мне говорили и о тарелке с лесной водой: одна загадывала - “выпьет”, другая спорила - “не выпьет”.

- Выпью, выпью! - сказал я им вслух.

Они еще чаще запищали свое: “Выпьет-выпьет”.

Но не так-то легко было мне выпить эту тарелку лесной воды.

Конечно, можно бы очень просто сделать, как делают все, кто не понимает лесной жизни и в лес приходит только, чтобы себе взять чего-нибудь. Такой своим грибным ножиком осторожно подрезал бы сыроежку, поднял к себе, выпил бы воду, а ненужную ему шляпку от старого гриба шмякнул бы тут же о дерево.

Удаль какая!

А по-моему, это просто неумно. Подумайте сами, как мог бы я это сделать, если из старого гриба на моих глазах напились две птички, и мало ли кто пил без меня, и вот я сам, умирая от жажды, сейчас напьюсь, а после меня опять дождик нальет, и опять все станут пить. А там дальше созреют в грибе семена - споры, ветер подхватит их, рассеет по лесу для будущего...

Видно, делать нечего. Покряхтел я, покряхтел, опустился на свои старые колени и лег на живот. По нужде, говорю, поклонился я сыроежке.

А птички-то! Птички играют свое;

“Выпьет - не выпьет?”

- Нет уж, товарищи, - сказал я им, - теперь больше не спорьте: теперь я добрался и выпью.

Так это ладно пришлось, когда я лег на живот, то мои запекшиеся губы сошлись как раз с холодными губами гриба. Но только бы хлебнуть, вижу перед собой в золотом кораблике из березового листа на тонкой своей паутинке спускается в гибкое блюдце паучок. То ли он это поплавать захотел, то ли ему надо напиться.

- Сколько же вас тут, желающих! - сказал я ему. - Ну тебя...

И в один дух выпил всю лесную чашу до дна.

Возможно, я это от жалости к своему другу вспомнил о старом грибе и вам рассказал. Но рассказ о старом грибе - это только начало моего большого рассказа о лесе. Дальше будет о том, что случилось со мною, когда я напился живой воды.

Это будут чудеса не как в сказке о живой воде и мертвой, а настоящие, как они совершаются везде и всюду и во всякую минуту нашей жизни, но только часто мы, имея глаза, их не видим, имея уши - не слышим.

0

19

Михаил Пришвин

Сухостойное дерево

Когда дождик прошел и все вокруг засверкало, мы по тропе, пробитой ногами прохожих, вышли из леса. При самом выходе стояло огромное и когда-то могучее дерево, перевидевшее не одно поколение людей. Теперь оно стояло совершенно умершее, было, как говорят лесники, “сухостойное”. Оглядев это дерево, я сказал детям:

- Быть может, прохожий человек, желая здесь отдохнуть, воткнул топор в это дерево и на топор повесил свой тяжелый мешок. Дерево после того заболело и стало залечивать ранку смолой. А может быть, спасаясь от охотника, в густой кроне этого дерева затаилась белка, и охотник, чтобы выгнать ее из убежища, принялся тяжелым поленом стучать по стволу. Бывает довольно одного только удара, чтобы дерево заболело.

И много, много с деревом, как и с человеком и со всяким живым существом, может случиться такого, от чего возьмется болезнь. Или, может быть, молния стукнула?

С чего-то началось, и дерево стало заливать свою рану смолой. Когда же дерево стало хворать, об этом конечно, узнал червяк. Закорыш забрался под кору и стал там точить. По-своему как-то о червяке узнал дятел и в поисках закорыша стал долбить там и тут дерево. Скоро ли найдешь? А то может быть и так, что, пока дятел долбит и раздолбит так, что можно бы ему и схватить, закорыш в это время продвинется, и лесному плотнику надо снова долбить. И не один же закорыш, и не один тоже дятел. Так долбят дерево дятлы, а дерево, ослабевая, все заливает смолой.

Теперь поглядите вокруг дерева на следы костров и понимайте: по этой тропе люди ходят, тут останавливаются на отдых и, несмотря на запрет в лесу костры разводить, собирают дрова и поджигают. А чтобы скорей разжигалось, стесывают с дерева смолистую корку. Так мало-помалу от стесывания образовалось вокруг дерева белое кольцо, движение соков вверх прекратилось, и дерево засохло. Теперь скажите, кто же виноват в гибели прекрасного дерева, простоявшего не меньше двух столетий на месте: болезнь, молния, закорыш, дятлы?

- Закорыш! - быстро сказал Вася. И поглядев на Зину, поправился: - Дятлы!

Дети были, наверно, очень дружны, и быстрый Вася привык читать правду с лица спокойной умницы Зины. Так, наверно, он слизнул бы с ее лица и в этот раз правду, но я спросил ее:

- А ты, Зиночка, как ты, милая дочка моя, думаешь?

Девочка обняла рукой ротик, умными глазами поглядела на меня, как в школе на учителя, и ответила:

- Наверно, виноваты люди.

- Люди, люди виноваты! - подхватил я за ней. И, как настоящий учитель, рассказал им о всем, как я думаю сам для себя: что дятлы и закорыш не виноваты, потому что нет у них ни ума человеческого, ни совести, освещающей вину в человеке; что каждый из нас родился хозяином природы, но только должен много учиться понимать лес, чтобы получить право им распоряжаться и сделаться настоящим хозяином леса. Не забыл я рассказать и о себе, что до сих пор учусь постоянно и без какого-нибудь плана или замысла ни во что в лесу не вмешиваюсь. Тут не забыл я рассказать и о недавнем своем открытии огненных стрелок и о том, как пощадил даже одну паутинку.

После того мы вышли из леса, и так со мною теперь постоянно бывает: в лесу веду себя как ученик, а из леса выхожу как учитель.

0

20

Михаил Пришвин

Терентий

Многие думают, что до крайности трудно вырастить у себя тетерева. Раньше у меня тоже ничего не выходило, и пойманные тетеревята хирели. Но теперь я научился и вырастить у себя тетерева считаю для себя делом не очень трудным. Сильно росистым июльским утром я пускаю собаку на то место, где водятся тетеревиные выводки. Мокрый от росы тетеревёнок боится взлететь и бежит в траве, а собака за ним потихоньку идёт. Так мы доходим до кочки. Тетеревёнок прячется за кочку, собака станет в упор. Раздвинешь осторожно траву, заметишь перышки... Цап! — и в шляпу. У меня таковская шляпа.

В деревне пойманному лесному гражданину прежде всего надо найти подходящую квартиру. Ныне живущий у меня Терентий, о котором я и рассказываю, вырос в подполье у милой хозяюшки нашей, Домны Ивановны. Самое главное, я считаю, на первых порах - надо бояться застудить тетеревёнка: они в это время очень зябкие и квёлые. Корм начинают есть без всяких хлопот, только надо, конечно, знать, что дать. Если совсем маленьким взять, то надо кормить муравьиными личинками. Но я таких маленьких тетеревят не брал - незачем это: с собакой я всегда могу поймать в росу и хорошо летающего, окрепшего тетеревёнка. В неволе он очень скоро привыкает к голосу. Бывало, кричишь ему:

- Терентий, Терентий! Терёха, Терёха!..

Он и бежит. Голову вытянет и ждёт. Червячка ему — он и глотнёт, —другого, третьего... Чем надо кормить, знаешь по времени: я приношу с охоты тетерева и смотрю, что у него в зобу. Бывают ягоды можжевельника, брусника, черника, клюква. Зимой к корму, запасённому летом - клюква, брусника, — прибавляешь немного овса, потом больше, больше и так приучишь к этому обыкновенному корму, и тетерев живёт без всяких хлопот.

Потешно было с нынешним моим Терентием, когда я поймал его и принёс к Домне Ивановне. Мы на летнее житьё издавна уж ездим к этой Домне Ивановне, и я так приучил её к своему охотничьему языку, к охотничьим своим птицам, что, бывало, когда соседский петух станет забивать её петуха, она бросается на вражеского петуха с прутом и ругает его:

- У, бекас, длинноносый, страшный!

Пойманного Терентия эта Домна Ивановна устроила в подполье, и в первый день он там всё молчал. Рано утром на следующий день, когда только что стало светать, слышно мне было наверху, как он там, в подполье, забегал и стал по-своему свистать:

- Фиу, фиу!

Или по-нашему:

- Где ты, мама?

Сильней и сильней свистит:

- Фиу, фиу! (Да где же ты, наконец?)

Слышу, Домна Ивановна из кухни - как мать отвечает сквозь сон человеческим детям:

- Милый ты мой...

И так пошло у них. Тетеревёнок внизу:

- Фиу! (Где ты, мама?)

Домна Ивановна сверху сквозь сон:

- Милый ты мой...

Потом, видимо, тетеревёнок нашёл нашу ягоду и замолчал. А я отлично умею по-тетеревиному. Я просвистел:

- Фиу, фиу! (Где ты, мама?)

И Домна Ивановна сейчас же ответила:

- Милый ты мой...

Осенью этого Терентия, в полном чёрном пере, с хвостовыми косицами лирой и красненькими бровями, я перевёз к себе в город, пустил на чердак и всю зиму кормил овсом. Весной у меня на чердаке начался настоящий тетеревиный ток, и это так непривычно, так невероятно - в городе токующий тетерев,— что мой сосед, слесарь Павел Иванович, долго верить не хотел и думал, что это я сам, охотник, потешаю себя и бормочу по-тетеревиному.

Однажды я зазвал к себе его, велел снять сапоги. На цыпочках, босые, поднялись мы совершенно бесшумно на чердак.

Смотрите, Павел Иванович! — прошептал я.

И позволил ему из-за моей спины посмотреть. Сам, конечно, пригнулся. Терентий, хорошо освещенный из слухового окна, ходил по чердаку кругом; на пригнутой к полу его голове горели брови ярко-красным цветком, хвост раскинулся лирой, и по-своему он пел. Эту песню свою он взял у весенней воды, когда она, переливаясь, журчит в камешках, — так хорошо! Время от времени, однако, эта прекрасная, но однообразная песня ему как бы прискучивала. Он останавливался, высоко поднимал вверх свой пурпуровый цветок на голове — прислушивался, воображая врага, и с особенным, лесным звуком «фу-фы» подпрыгивал вверх, как бы поражая невидимого противника. Слесарь Павел Иванович не мог долго оторваться от этого дивного зрелища, и когда наконец я напомнил ему о работе, мы спустились, и на прощанье он мне сказал:

- Спасибо, спасибо, Михаил Михайлович, очень пришёлся мне по сердцу ваш Терентий.

http://lukoshko.net/frontend/webcontent/images/image/teterev.jpg

0


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Художники и Писатели » Пришвин, Михаил Михайлович. Русский писатель. Биография. Рассказы.