Какие самые известные произведения Салтыкова-Щедрина?

Михаил Салтыков-Щедрин – лучшие книги
В сборник вошли самые известные сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина: «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Дикий помещик», «Премудрый пискарь», «Медведь на воеводстве» и другие. В этих сказках тесно переплетаются реальность и фантастика, сатира и элементы притчи.

В них он рассуждал об отношении человека к действительности, к жизни, к природе, к другому человеку, а также о способах преобразования самодержавно-крепостнического строя и в итоге запутался в противоречиях собственной мысли. В 1848 году Салтыков-Щедрин написал свою вторую повесть «Запутанное дело».

Иван Тургенев высоко ценил талант Михаила Салтыкова-Щедрина, отмечая в его творчестве «свифтовский», серьезный и злой юмор. Он считал сатирика глубоким реалистом, способным через аллегорию передать верную картину русской истории, подчеркивая при этом его трезвый ум и сдержанность, несмотря на неистовство формы.

Основные моменты отношения Тургенева к Салтыкову-Щедрину:
Высокая оценка «Истории одного города»: Тургенев считал произведение «поразительной книгой», несмотря на то, что ее трудно перевести из-за специфики.

Сравнение со Свифтом: Отмечал наличие у Салтыкова-Щедрина «серьезного и злобного юмора», граничащего с «чем-то почти страшным».

Признание таланта: В переписке Тургенев положительно отзывался о работах Салтыкова-Щедрина, например, о его очерках «Семейный суд», отмечая меткость фигур.

Восприятие сатиры: Тургенев понимал, что сатира Салтыкова-Щедрина — это «бич», который хлещет публику, заставляя ее одновременно смеяться и чувствовать страх.

Тургенев признавал, что, несмотря на резкость сатиры, в ней присутствовал «неколебимый здравый смысл».

И. С. ТУРГЕНЕВ И M. E. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

Тургенева связывали с Салтыковым (1826--1889) многолетние отношения, в 70-е годы укрепившиеся и ставшие постоянными. Познакомились они вскоре после возвращения Салтыкова из Вятки, в самом начале 1856 года. Знакомство произошло, видимо, не без участия А. В. Дружинина, хорошо знавшего и Салтыкова и Тургенева. Познакомившись с Тургеневым, в то время уже известным писателем, Салтыков посетил его, но тот "посещением его не воспользовался", то есть не отдал визита. Это несколько обескуражило начинающего сатирика, но тем не менее уже в апреле 1856 года он "отдавал г. Тургеневу на просмотр <...> первые литературные опыты". Фрагменты из "Губернских очерков" передавались Тургеневу также через Дружинина, доброжелательно их встретившего. Напротив, мнение Тургенева оказалось иным: "Это совсем не литература, а черт знает что такое!" (Пантелеев Л. Ф. Воспоминании. М., 1958, с. 449). Негативный отзыв Тургенева имел свои последствия: Некрасов отказался печатать "Губернские очерки" в "Современнике", и они стали появляться в только что созданном "Русском вестнике" Каткова.

   Последующие двадцать лет личные отношения Тургенев и Салтыков не поддерживали: первый большею частью жил за границей, второй -- сначала служил в провинции, затем, оставив государственную службу и войдя в редакцию "Отечественных записок", постоянно поселился в Петербурге. Тем не менее общение писателей, творческое и достаточно интенсивное, совершалось. Имя Тургеноиа то и дело появляется на страницах щедринских произведении, а Тургенев внимательно наблюдает за развитием сатирического таланта Салтыкова, решительно меняя мнение о нем, высказанное и 1856 году.

   Возобновление личных контактов Тургенева и Салтыкова снизано с появлением первого издания "Истории одного города" (СПб., 1870), которое заинтересовало Тургенева. 20 ноября Салтыков вручил П. В. Анненкову книгу для передачи Тургеневу, с интересом следившему за журнальной публикацией произведения. Еще в январе 1870 года он писал Анненкову: "...я уже успел прочесть продолжение "Истории одного города" Салтыкова и хохотал до чихоты. Он вет, нет, да и заденет меня; но это ничего не значит: он прелестен" (Письма, т. VIII, с. 181).

   Тургенев получил книгу Салтыкова, находясь в Англии. В ответном письме он изложил свое восприятие сатиры, которое в развернутом и уточненном виде стало основой рецензии, напечатанной им в английском журнале ("The Academy", 1871,17 февраля (1 марта) и ставшей первым откликом зарубежной прессы на это произведение. Рецензия появилась несколько позже, когда Тургенев уже приехал в Петербург и встретился с Салтыковым, которому и подарил ее отдельный оттиск (Пантелеев Л. Ф. Воспоминания. М., 1958, с. 451--452).
   В 1875 году Салтыков отправился для лечения во Францию, проведя значительную часть времени в Ницце и постоянно поддерживая отношения с Тургеневым, находившимся то в Париже, то в Буживале. Письма Салтыкова этого периода, за исключением одной ваписки, не сохранились, зато письма Тургенева дают досточно подробное представление о содержании их корреспонденции. Приехав в Париж, Салтыков встречается с Тургеневым, участвует в литературных чтениях и обедах, дает согласие слушать новую пьесу В. А. Соллогуба. Правда, это чтение заканчивается неожиданной для окружающих сценой, не раз воспроизводившейся потом в письмах: "Соллогуб тоже здесь,-- 5(17) октября 1875 года сообщал Тургенев Ю. П. Вревской,-- ужасно дряхлеет и разваливается. Прочел Салтыкову (Щедрину) и мне преплохую свою комедийку, в которой он ругает молодое поколение на чем свет стоит. Салтыков взбесился, обругал его, да чуть с ног не свалился от волнения: я думал, что с ним удар сделается... Он мне напомнил Белинского..." [Письма, т. XI, с. 139). В Париже Тургенев вводит Сслтыкова в круг французских писателей, знакомит его с Э. Гонкуром, Э. Золя, Г. Флобером. Вопрос о привлечении этих писателей к участию в "Отечественных записках" сразу же находит свое отражение в переписке, здесь же появляется и резкая оценка французского натурализма, исходящая из не дошедшего до нас письма Салтыкова. В письмах Тургенева содержатся политические новости, его мнения о произведениях Салтыкова, Герцена, Достоевского, А. К. Толстого, которые соседствуют в них с обращениями к собственному литературному прошлому, вызванными щедринской критикой произведений Тургенева, особенно "Отцов и детей". В этом смысле особенно значительно исповедальное письмо Тургенева от 3(15) января 1876 года, где он говорит о Базарове и полемизирует с Салтыковым…

Читайте полностью : http://az.lib.ru/t/turgenew_i_s/text_18 … ovym.shtml

ТУРГЕНЕВ -- M. E. САЛТЫКОВУ-ЩЕДРИНУ

31 октября (12 ноября) 1882. Буживаль

(Seine-et-Oise). Bougival. Les Frênes.
Буживаль, 12 нояб./31-го окт. 82.

   Любезнейший Михаил Евграфович, великое Вам спасибо за присылку "Писем к тетеньке"; 1 я перечел их с наслажденьем; с неменьшим наслажденьем прочел я также Вашу "Современную идиллию" в октябрьской книжке "Отечественных записок" 2. Сила Вашего таланта дошла теперь до "резвости", как выражался покойный Писемский. Что же касается до того, что Вы говорите о своей малоотрадной жизни, то приведу Вам в утешение (правда, оно довольно плохое) слова Гете незадолго до смерти. Уж на что, кажется, он был пресыщен всем, что только жизнь дает отрадного -- и славен-то он был -- и женщинами любим -- и дураками ненавидим, и на китайский язык его переводили -- и вся Европа ездила к нему на поклонение -- и сам Наполеон сказал про него: "C'est un homme!" {Вот это человек! (фр.).} -- и Уваров -- и даже Шевырев кадили ему в нос фимиамом -- а все-таки он сказал, 82 лет будучи, что в теченье всех этих долгих лет был счастлив только четверть часа! Так уж нам с Вами и сам бог велел. Вот что он здоров был -- а мы нет... вот это обидно. Но что тут поделаешь!
   Насчет же одиночества я с Вами не согласен. Вот я теперь совершенно одинок -- "аки перст" -- и ничего!
   Полагаю, что Вы не совсем справедливы к Гаршину. Не должно забывать, что над пим нависла туча (сумасшествие), и он и теперь едва из-под нее вышел. И талант у него настоящий, хорошего качества. Говорят, он женится 3. Эта штука либо съеживает, либо развивает человека; будем надеяться, что она окажет благотворное влияние на него.
   Насчет повести "Политическое дело": Вы ее поместите когда вздумается. Благодарный автор может -- и готов -- ждать.
   То, что Вы мне пишете о Боборыкине, меня не удивляет. Я легко могу представить его на развалинах мира, строчащего роман, в котором будут воспроизведены самые последние "веяния" погибающей земли. Такой торопливой плодовитости нет другого примера в истории всех литератур! Посмотрите, он кончит тем, что будет воссоздавать жизненные факты за пять минут до их нарождения!
   О себе приходится повторить прежнее: всем здоров -- только двигаться не могу. И представьте: начинаю находить, что в этом положении нет ничего неудобного. Было бы зачем двигаться... а то: не все ли равно.
   Крепко жму Вашу руку и желаю Вам всего хорошего.
Преданный Вам Ив. Тургенев.

   ПСП, с. 507--509. Письма, т. XIII, кн. 2, с. 89--90.
   1 "Письма к тетеньке" в 1882 г. вышли первым отдельным изданием.
   2 В октябрьской книжке ОЗ помещены XVI--XVIII главы "Современной идиллии".
   3 В 1882 г. Гаршин женился на Надежде Михайловне Золотиловой.

Писатели и критики XIX–XX веков высоко оценивали Михаила Салтыкова-Щедрина как гениального сатирика, пророка и обличителя социальных пороков, отмечая трагизм его творчества. П.В. Анненков называл его «гениальным забиякой» и трагиком. Его творчество считают актуальным, а произведения — требующими жизненного опыта для понимания всей их глубины и безнадежности.

П.В. Анненков: Называл Салтыкова-Щедрина «гениальным человеком» и самым дерзким «забиякой», открывшим секрет быть приятным, даже когда ему плюют в лицо. Анненков также причислял его к великим юмористам-трагикам, ставя в один ряд с Гоголем и Герценом.
Актуальность и глубина: Творчество Салтыкова-Щедрина называют зеркалом русского общества, которое не изменилось. Его произведения считаются «страшными» и пророческими, способными заставить читателя «проснуться и думать».

Трагизм сатиры: Писатель отмечал, что «Господа Головлевы» — это книга, вызывающая слезы от безнадежности, а сам автор — «пророк, вызывающий страх».

В каждом порядочном человеке русской земли Щедрин имеет глубокого почитателя. (Н. Г. Чернышевский)

«У Щедрина великолепный, чисто народный, меткий слог...» (Л. Н. Толстой) .

Традиции сатиры Салтыкова-Щедрина продолжили А.П. Чехов и М. Горький, сделав его методы неотъемлемой частью русской литературы.

«Щедрин шёл в ногу с жизнью, ни на шаг не отставая от неё, он пристально смотрел в лицо ей и – горько пророчески хохотал над всеми и всем. Это не смех Гоголя, а нечто гораздо более оглушительное, правдивое, более глубокое и могучее» (М. Горький)