"КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Художники и Писатели » Андерсен Ханс Кристиан. Великий сказочник и его сказки


Андерсен Ханс Кристиан. Великий сказочник и его сказки

Сообщений 21 страница 40 из 56

1

Ханс Кристиан Андерсен (Andersen) (1805-1875) — датский писатель, великий сказочник

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/5e/HCA_1870_by_Georg_E._Hansen%2C_detail.jpg/401px-HCA_1870_by_Georg_E._Hansen%2C_detail.jpg
Ханс Кристиан Андерсен (2.4.1805 — 4.8.1875)
Hans Christian Andersen  https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/1f/Hans_Christian_Andersen_Signature.svg/225px-Hans_Christian_Andersen_Signature.svg.png

День рождения: 02.04.1805 года
Место рождения: Оденс, Дания
Дата смерти: 04.08.1875 года
Место смерти: Ролигхед, Дания
Гражданство: Дания



                                   http://poesias.ru/image/line.png

Сегодня без его сказок немыслимо детство любого человека.

Взрослые вспоминают прочитанные в детстве истории с теплотой, они возвращаются к этим сказкам и читают их своим детям, потому что произведения Андерсена учат добру. Его имя стало символом всего настоящего, чистого, высокого. Не случайно Высшая международная премия за лучшую детскую книгу носит его имя — это Золотая медаль Ханса-Кристиана Андерсена, которую присуждают раз в два года самым талантливым писателям и художникам.
2 апреля ежегодно в память о сказочнике проводится Международный день детской книги. Главное – живы те истины, о которых напоминают старые добрые сказки Андерсена. Преодолев множество преград, они оказались к месту и в академических библиотеках, и в детских спальнях. И неизвестно еще, где они важнее. Ведь не будет полноценным детство, если не пролиты слезы над судьбою гадкого утенка, если не было ощущения бурной радости от того, что он превратился в прекрасного лебедя. Многие произведения современной литературы с приметами компьютерно-виртуального века осядут на книжных полках и покроются пылью. А сказки и истории Андерсена не устареют никогда. Они вмещают в себя весь вечный мир с его красотой и ужасами, гармонией и противоречиями. Благодаря Андерсену мы не обманываемся, видя перед собой «голых королей», твёрже помним как опасно давать слишком много воли «своей тени», сильнее верим, что лишь непритворная, горячая, как у его Герды, любовь способна воскресить заблудшее сердце.

Может быть, Андерсен еще и потому не любил сказки, что в его собственной, жизни им не было места?.. Он мечтал стать известным писателем — но слава пришла к нему совсем не оттуда, куда он прикладывал так много усилий и стараний... Он тосковал об отце и матери, мечтал о дружной, любящей семье — но сам всю жизнь был очень одинок, не имея не только семьи, но даже настоящей, взрослой любви... Он мечтал увидеть мир, совершил 29 грандиозных путешествий, но после смерти матери и отца ему не с кем было поделиться своими впечатлениями и никто не мог разделить с ним радость от увиденного... Его называли «Королем сказки», ему посчастливилось при жизни узнать, что такое истинная слава и признание — но он грустил о том, что его путь к славе усеян волшебными, «несерьезными» историями...

Помните добрую, чудесную сказку Андерсена про лён? О том, как он голубел чудесными цветочками на солнечном поле, как мечтал о радостной жизни, как потом его с корнем вырвали из земли, мяли и трепали, чтобы сделать из него кусок холста, как шили из него предметы одежды, а потом износившуюся, негодную одежду превратили в бумагу, а после в книгу, которую, измятую и истрепавшуюся, в конце концов сожгли в горящей печи? Помните, как умирающая бумага, некогда бывшая веселым голубым льном, превращается в мертвую золу, а над золой поднимаются незримые крошечные существа и поют: «Песенка никогда не кончается, вот что самое чудесное! Я это знаю и потому — счастливее всех!» Андерсен тоже знал, что песенка — никогда не кончается. И потому сейчас мир так же, как и прежде, зачитывается его удивительными, волшебными, чудесными сказками... Сказками, написанными на белой бумаге, некогда созданной из белого льна...

Сказки Х.К. Андерсена

Дюймовочка, Вильгельм Педерсен, 1820—1859;
    Дорожный товарищ (Reisekammeraten, 1835);
    Дюймовочка (Tommelise, 1835);
    Маленький Клаус и Большой Клаус (Lille Claus og store Claus, 1835);
    Нехороший мальчик (Den uartige Dreng, 1835);
    Огниво (Fyrtøiet, 1835);
    Принцесса на горошине (Prindsessen paa Ærten, 1835);
    Цветы маленькой Иды (Den lille Idas Blomster, 1835);
    Бог никогда не умрёт (Den gamle Gud lever endnu, 1836);
    Талисман (Talismanen, 1836);
    Новое платье короля (Keiserens nye Klæder, 1837);
    Русалочка (Den lille Havfrue, 1837);
    Дикие лебеди (De vilde Svaner, 1838);
    Калоши счастья (Lykkens Kalosker, 1838);
    Ромашка (Gaaseurten, 1838);
    Стойкий оловянный солдатик (Den standhaftige Tinsoldat, 1838);
    Аисты (Storkene, 1839);
    Райский сад (Paradisets Have, 1839);
    Сундук-самолёт (Den flyvende Kuffert, 1839);
    Эльф розового куста (Rosen-Alfen, 1839);
    Злой князь. Предание (Den onde Fyrste, 1840);
    Гречиха (Boghveden, 1841);
    Оле-Лукойе (Ole Lukøie, 1841);
    Свинопас (Svinedrengen, 1841);
    Бронзовый кабан (быль) (Metalsvinet, 1842);
    Побратимы (Venskabs-Pagten,1842);
    Роза с могилы Гомера (En Rose fra Homers Grav, 1842);
    Ангел (Engelen, 1843);
    Гадкий утёнок (Den grimme Ælling, 1843);
    Жених и невеста (Kjærestefolkene или Toppen og Bolden, 1843);
    Парочка (Kærestefolkene, 1843);
    Соловей (Nattergalen, 1843);
    Бузинная матушка (Hyldemoer, 1844);
    Ель (Grantræet, 1844);
    Снежная королева (Sneedronningen, 1844);
    Волшебный холм (Elverhøi, 1845);
    Бабушка (Bedstemoder, 1845);
    Девочка со спичками (Den lille Pige med Svovlstikkerne, 1845);
    Колокол (Klokken, 1845);
    Красные башмаки (De røde Skoe, 1845);
    Пастушка и трубочист (Hyrdinden og Skorsteensfeieren, 1845);
    Прыгуны (Springfyrene, 1845);
    Хольгер Датчанин (Holger Danske, 1845);
    Штопальная игла (Stoppenaalen, 1845);
    Из окна богадельни (Fra et Vindue i Vartou, 1846);
    С крепостного вала (Et Billede fra Castelsvolden, 1846);
    Воротничок (Flipperne, 1847);
    История одной матери (Historien om en Moder, 1847);
    Капля воды (Vanddraaben, 1847);
    Маленький Тук (Lille Tuk, 1847);
    Соседи (Nabofamilierne, 1847);
    Старый дом (Det gamle Huus, 1847);
    Старый уличный фонарь (Den gamle Gadeløgte, 1847);
    Счастливое семейство (Den lykkelige Familie, 1847);
    Тень (Skyggen, 1847);
    Лён (Hørren, 1848);
    Птица феникс (Fugl Phønix, 1850);
    Директор кукольного театра (Marionetspilleren, 1851);
    Есть же разница! (“Der er Forskjel!”, 1851);
    Немая книга (Den stumme Bog, 1851);
    Прекраснейшая роза мира (Verdens deiligste Rose, 1851);
    Сон (En Historie, 1851);
    Всяк знай своё место! (Всему своё место) (“Alt paa sin rette Plads”, 1852);
    В день кончины (Paa den yderste Dag, 1852);
    Весёлый нрав (Et godt Humeur, 1852);
    Домовой мелочного торговца (Nissen hos Spekhøkeren, 1852);
    Истинная правда (Det er ganske vist!, 1852);
    История года (Aarets Historie, 1852);
    Лебединое гнездо (Svanereden, 1852);
    Под ивой (Under Piletræet, 1852);
    Пропащая (“Hun duede ikke”, 1852);
    Пятеро из одного стручка (Fem fra en Ærtebælg, 1852);
    Сердечное горе (Hjertesorg, 1852);
    Старая могильная плита (Den gamle Gravsteen, 1852);
    Через тысячу лет (Om Aartusinder, 1852);
    Две девицы (To Jomfruer, 1853);
    Отпрыск райского растения (Et Blad fra Himlen, 1853);
    Последняя жемчужина (Den sidste Perle, 1853);
    На краю моря (Ved det yderste Hav, 1854);
    Свинья-копилка (Pengegrisen, 1854);
    Ганс Чурбан (или Дурень Ганс) (Klods-Hans, 1855);
    Еврейка (Jødepigen, 1855);
    Иб и Христиночка (Ib og lille Christine, 1855);
    Тернистый путь славы ("Ærens Tornevei", 1855);
    Колокольный омут (Klokkedybet, 1856);
    Обрывок жемчужной нити (Et stykke Perlesnor, 1856);
    Бутылочное горлышко (Flaskehalsen, 1857);
    Дочь болотного царя (Dynd-Kongens Datter, 1858);
    Кое-что ("Noget", 1858);
    Ночной колпак старого холостяка (Pebersvendens Nathue, 1858);
    Последний сон старого дуба (Det gamle Egetræes sidste Drøm, 1858);
    Скороходы (Hurtigløberne, 1858);
    Суп из колбасной палочки (Suppe paa en Pølsepind, 1858);
    Философский камень (De Vises Steen, 1858);
    Два брата (To Brødre, 1859);
    Анне Лисбет (Anne Lisbeth, 1859);
    Ветер рассказывает о Вальдемаре До и его дочерях (Vinden fortæller om Valdemar Daae og hans Døttre, 1859);
    Дворовый петух и флюгерный (Gaardhanen og Veirhanen, 1859);
    Девочка, которая наступила на хлеб (Девочка, наступившая на хлеб) (Pigen, som traadte paa Brødet, 1859);
    Как хороша! ("Deilig!", 1859);
    Колокольный сторож Оле (Taarnvægteren Ole, 1859);
    На дюнах (En Historie fra Klitterne, 1859);
    На могиле ребёнка (Barnet i Graven, 1859);
    Перо и чернильница (Pen og Blækhuus, 1859);
    Ребячья болтовня (Børnesnak, 1859);
    День переезда (Flyttedagen, 1860);
    Мотылёк (Sommerfuglen, 1860);
    Двенадцать пассажиров (Tolv med Posten, 1861);
    Дева льдов (Iisjomfruen, 1861);
    Епископ Берглумский и его родичи (Bispen paa Børglum og hans Frænde, 1861);
    Муза нового века (Det nye Aarhundredes Musa, 1861);
    На птичьем дворе (I Andegaarden, 1861);
    Навозный жук (Skarnbassen, 1861);
    Психея (Psychen, 1861);
    Серебряная монетка (Sølvskillingen, 1861);
    Снеговик (Sneemanden, 1861);
    Старый церковный колокол (Den gamle Kirkeklokke, 1861);
    Уж что муженёк сделает, то и ладно (Что муженёк ни сделает, всё хорошо) (Hvad Fatter gjør, det er altid det Rigtige, 1861);
    Улитка и розы (Улитка и розовый куст) (Sneglen og Rosenhækken, 1861);
    Подснежник (Sommergjækken, 1862);
    Чайник (Theepotten, 1863);
    Птица народной песни (Folkesangens Fugl, 1864);
    Блуждающие огоньки в городе (Lygtemændene ere i Byen, sagde Mosekonen, 1865);
    В детской (I Børnestuen, 1865);
    Ветряная мельница (Veirmøllen, 1865);
    Золотой мальчик (Guldskat, 1865);
    Как буря перевесила вывески (Stormen flytter Skilt, 1865);
    Жаба (Skrubtudsen, 1866);
    Сокрыто - не забыто (Gjemt er ikke glemt, 1866);
    Сын привратника (Portnerens Søn, 1866);
    Тётушка (Moster, 1866);
    Вэн и Глэн (Vænø og Glænø, 1867);
    Домовой и хозяйка (Nissen og Madamen, 1867);
    Зелёные крошки (De smaa Grønne, 1867);
    Дриада (Dryaden, 1868);
    Альбом крёстного (Gudfaders Billedbog, 1868);
    Дни недели (Ugedagene, 1868);
    Кто же счастливейшая? (Hvem var den Lykkeligste?, 1868);
    Пейтер, Петер и Пер (Peiter, Peter og Peer, 1868);
    Тряпьё (Laserne, 1868);
    И в щепотке порой скрывается счастье (Lykken kan ligge i en Pind, 1869);
    Комета (Kometen, 1869);
    Предки птичницы Греты (Hønse-Grethes Familie, 1869);
    Рассказы солнечного луча (Solskins-Historier, 1869);
    Судьба репейника (Hvad Tidselen oplevede, 1869);
    Чего только не придумают… (Что можно придумать) (Hvad man kan hitte paa, 1869);
    Прадедушка (Oldefa'er, 1870);
    Самое невероятное (Det Utroligste, 1870);
    Свечи (Lysene, 1870);
    Что сказала вся семья (Hvad hele Familien sagde, 1870);
    Большой морской змей (Den store Søslange, 1871);
    Пляши, куколка, пляши! ("Dandse, dandse Dukke min!", 1871);
    Блоха и профессор (Loppen og Professoren, 1872);
    Ключ от ворот (Portnøglen, 1872);
    О чём рассказывала старуха Иоханна (Hvad gamle Johanne fortalte, 1872);
    Садовник и господа (Gartneren og Herskabet, 1872);
    Сидень (Krøblingen, 1872);
    Тётушка Зубная Боль (Tante Tandpine, 1872).

+1

21

http://news.mail.ru/prev670x400/pic/3d/f7/image11289082_23176308ff722738cb5c68c9f6491430.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан

Интересные факты

    В сказке «Два брата» Х. К. Андерсен писал про знаменитых братьев Ханса Кристиана и Андерса Эрстедов.
    У Андерсена есть сказка про Исаака Ньютона.
    Андерсен злился, когда его называли детским сказочником и говорил, что пишет сказки как для детей, так и для взрослых. По этой же причине он приказал, чтобы на его памятнике, где первоначально сказочника должны были окружать дети, не было ни одного ребёнка.
    У Андерсена был автограф А. С. Пушкина.
    Сказку Андерсена «Новое платье короля» разместил в первом букваре Л. Н. Толстой. В оригинале она именуется «Новое платье императора», но в русском переводе название было по цензурным соображением изменено. В западных языках выражение «новое платье императора» стало крылатым, подобно выражению «новое платье короля» в русском.
    Одна из ранних сказок писателя, «Сальная свеча» (дат. Tællelyset), была обнаружена в Национальном архиве Фюна лишь в октябре 2012 года.
    Х. К. Андерсен был самым издаваемым в СССР зарубежным писателем за 1918—1986 годы: общий тираж 515 изданий составил 97,119 млн экземпляров.

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА

На его родном датском языке, так: . Hans Christian Andersen.
В последнее время, правда, все стали грамотные и начали называть сказочника по-датски – Ханс Кристиан.
Однако, Ганс Христиан, это имя которое многие годы значилось на обложках книг со сказками, на которых мы выросли.
Простой способ избежать трудностей перевода: Шведский писатель и драматург Август Стриндберг сказал о нем так: "Мы в Швеции говорим просто Андерсен. Без инициалов. Ибо знаем лишь одного Андерсена. Он принадлежит нам и нашим родителям, он наше детство и наша зрелость. Равно как и наша старость.

0

22

Снежная королева
Snedronningen

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/50/The_Snow_Queen_by_Elena_Ringo.jpg/405px-The_Snow_Queen_by_Elena_Ringo.jpg
Иллюстрация Елены Ринго к сказке «Снежная Королева

«Снежная королева» (дат. Snedronningen) — сказка Ханса Кристиана Андерсена в 7 главах («рассказах», в советском переводе — «историях»), впервые опубликованная 21 декабря 1844 года в томе «Новые сказки. Первый том. Вторая коллекция. 1845.» (дат. Nye Eventyr. Første Bind. Anden Samling. 1845.). Это одна из самых длинных и самых популярных сказок Андерсена. Согласно биографу Кэрол Роузен, прототипом Снежной Королевы с её холодным сердцем стала неразделённая любовь Андерсена к оперной певице Йенни Линд.

                              http://poesias.ru/image/line.png


Сюжет

Рассказ первый. Зеркало и его осколки

Злобный тролль изготавливает зеркало, в котором всё доброе кажется злым, а злое только ярче бросается в глаза. Однажды ученики тролля взяли это зеркало и бегали с ним повсюду, ради потехи наводя его на людей, а напоследок решили добраться и до неба, «чтобы посмеяться над ангелами и самим Творцом».

    Чем выше поднимались они, тем сильнее кривлялось и корчилось зеркало от гримас; они еле-еле удерживали его в руках. Но вот они поднялись ещё, и вдруг зеркало так перекосило, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Миллионы, биллионы его осколков наделали, однако, ещё больше бед, чем самое зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и так там и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные стороны — ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда. Были между этими осколками и большие, такие, что их можно было вставить в оконные рамы, но уж в эти окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, только беда была, если люди надевали их с целью смотреть на вещи и судить о них вернее! А злой тролль хохотал до колик, так приятно щекотал его успех этой выдумки.

Оригинальный текст  (датск.) 

Jo høiere de fløi med Speilet, des stærkere grinede det, de kunde neppe holde fast paa det; høiere og høiere fløi de, nærmere Gud og Englene; da zittrede Speilet saa frygteligt i sit Griin, at det foer dem ud af Hænderne og styrtede ned mod Jorden, hvor det gik i hundrede Millioner, Billioner og endnu flere Stykker, og da just gjorde det megen større Ulykke end før; thi nogle Stykker vare knap saa store som et Sandkorn, og disse fløi rundt om i den vide Verden, og hvor de kom Folk i Øinene, der bleve de siddende, og da saae de Mennesker Alting forkeert, eller havde kun Øine for hvad der var galt ved en Ting, thi hvert lille Speilgran havde beholdt samme Kræfter, som det hele Speil havde; nogle Mennesker fik endogsaa en lille Speilstump ind i Hjertet, og saa var det ganske grueligt, det Hjerte blev ligesom en Klump Iis. Nogle Speilstykker vare saa store, at de bleve brugte til Rudeglas, men gjennem den Rude var det ikke værd at see sine Venner; andre Stykker kom i Briller, og saa gik det daarligt, naar Folk toge de Briller paa for ret at see og være retfærdige; den Onde loe, saa hans Mave revnede, og det kildede ham saa deiligt.

Рассказ второй. Мальчик и девочка

Кай и Герда, мальчик и девочка из бедных семей, не родственники. Но они любят друг друга, как брат и сестра. У них есть свой садик «побольше цветочного горшка», где они разводят розы. Зимой в садике, правда, не поиграешь:

    Летом они одним прыжком могли очутиться в гостях друг у друга, а зимою надо было сначала спуститься на много-много ступеней вниз, а затем подняться на столько же вверх. На дворе перепархивал снежок.
    — Это роятся белые пчёлки! — говорила старушка-бабушка.
    — А у них тоже есть королева? — спрашивал мальчик; он знал, что у настоящих пчёл есть такая.
    — Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают её густым роем, но она больше их всех и никогда не остаётся на земле — вечно носится на чёрном облаке. Часто по ночам пролетает она по городским улицам и заглядывает в окошки; вот оттого-то они и покрываются ледяными узорами, словно цветами.

Оригинальный текст  (датск.) 

Om Sommeren kunde de i eet Spring komme til hinanden, om Vinteren maatte de først de mange Trapper ned og de mange Trapper op; ude fygede Sneen.
“Det er de hvide Bier, som sværme,” sagde den gamle Bedstemoder.
“Har de ogsaa en Bidronning?” spurgte den lille Dreng, for han vidste, at imellem de virkelige Bier er der saadan een.
“Det har de!” sagde Bedstemoderen. “Hun flyver der, hvor de sværme tættest! hun er størst af dem alle, og aldrig bliver hun stille paa Jorden, hun flyver op igjen i den sorte Sky. Mangen Vinternat flyver hun gjennem Byens Gader og kiger ind af Vinduerne, og da fryse de saa underligt, ligesom med Blomster.”

Проходит некоторое время. Летом Кай с Гердой сидят в своём садике среди роз — и тут в глаз Кая попадает осколок дьявольского зеркала. Его сердце становится чёрствым и «ледяным»: он смеётся над бабушкой и издевается над Гердой. Красота цветов его больше не трогает, но он восхищается снежинками с их математически идеальными формами («ни единой неправильной линии»). Однажды он идёт кататься на санках и из баловства привязывает свои, детские, к роскошно украшенным «взрослым» саням. Неожиданно они разгоняются — быстрее, чем он мог себе представить, взмывают в воздух и мчатся прочь: его забрала с собой Снежная королева.

Рассказ третий. Цветник женщины, умевшей колдовать

Герда отправляется на поиски Кая. В своих странствиях она встречает чародейку, которая впускает её к себе переночевать и в итоге решает оставить у себя, чтобы сделать своей приёмной дочерью. Она наводит на Герду чары, из-за которых последняя забывает о своём названом брате, и волшебством прячет под землю все розы у себя в саду, чтобы они ненароком не напомнили героине о садике на крыше, принадлежащем ей и Каю. Но убрать розы со своей шляпы она забывает.

Однажды эта шляпа попадается Герде на глаза. Последняя вспоминает всё и начинает плакать. Там, куда стекают её слезы, расцветают спрятанные волшебницей розы. Герда расспрашивает их:
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/02/Andersen5.jpg/330px-Andersen5.jpg
Герда в цветнике.
Линогравюра Дмитрия Брюханова.

    Верите ли вы тому, что он умер и не вернётся больше?
Получив отрицательный ответ, она понимает, что Кая ещё можно спасти, и пускается в путь.

Рассказ четвёртый. Принц и принцесса

Покинув сад волшебницы, где царит вечное лето, Герда видит, что на самом деле уже давно наступила осень, и решает поторопиться. В пути она встречает ворона, который живёт со своей невестой при дворе здешнего короля. Из разговора с ним она делает вывод, что жених принцессы, явившийся из неведомых краёв — это Кай, и уговаривает ворона отвести её во дворец посмотреть на него. Становится ясно, что она ошиблась; но принцесса и её жених, выслушав рассказ Герды о её злоключениях, жалеют её и дарят ей «и башмаки, и муфту, и чудесное платье», и золотую карету, чтобы она побыстрее нашла Кая.

Рассказ пятый. Маленькая разбойница

В дороге на карету нападают разбойники. Они убивают форейторов, кучера и слуг, а также забирают себе карету, лошадей и дорогие одежды Герды. Сама же Герда достается в товарки маленькой разбойнице, дочке предводительницы местной шайки — невоспитанной, жадной и упрямой, но по сути — одинокой. Та устраивает её в своём зверинце; девочка рассказывает хозяйке свою историю, и последняя проникается и знакомит её с северным оленем — гордостью зверинца. Он рассказывает Герде о своей далёкой родине, где правит Снежная королева:

    Там прыгаешь себе на воле по бескрайним сверкающим ледяным равнинам! Там раскинут летний шатёр Снежной королевы, а постоянные её чертоги — у Северного полюса, на острове Шпицберген!

Герда догадывается, что именно Снежная королева держит Кая у себя и с разрешения маленькой разбойницы, пускается в путь на северном олене.

Рассказ шестой. Лапландка и финка

В пути Герда с оленем ночуют у гостеприимной лапландки, которая, выслушав их историю, советует путешественникам побывать у ведуньи-финки. Олень, последовав её словам, едет с Гердой к финке и просит у неё для девочки «питья, которое бы дало ей силу двенадцати богатырей». В ответ финка говорит, что Герде такое питьё и не потребуется: «сила — в её милом, невинном детском сердечке». Простившись с финкой, Герда с оленем доезжают до царства Снежной королевы. Там они расстаются — дальше девочка должна идти сама.

Рассказ седьмой. Что происходило в чертогах Снежной королевы и что случилось потом

Несмотря на все препятствия, Герда добирается до дворца Снежной королевы и застаёт Кая в одиночестве: он пытается сложить из осколков льда слово «вечность» — такое задание предложила ему перед уходом королева (по её словам, если он сумеет это сделать, он будет «сам себе господин», и она подарит ему «весь свет и пару новых коньков»). Сперва он не может понять, кто она такая, но потом Герда поёт ему их любимый псалом:

    Розы цветут… Красота, красота!
    Скоро узрим мы младенца Христа.

Кай вспоминает её, и льдинки от радости сами собой складываются в нужное слово. Теперь Кай — сам себе хозяин. Названые брат с сестрой возвращаются домой, и выясняется, что они уже взрослые.

                              http://poesias.ru/image/line.png

Цензура

В советских детских изданиях сказки были пропущены христианские мотивы:

    не приводился псалом, который поют Кай и Герда;
    отсутствовало упоминание о молитве Господней, благодаря которой Герда сумела утихомирить ледяные ветры, охранявшие дворец Снежной королевы, и добраться до Кая;
    было исключено упоминание Христа.

Всё было сведено к детской сказке. Бабушка в самом конце сказки читает не просто книгу, а Евангелие, и вслух произносит стих: «Если не будете как дети, не войдёте в Царствие небесное» (Мф. 18:3).

                              http://poesias.ru/image/line.png

Параллели в народных сказках

В скандинавском фольклоре встречаются упоминания о Ледяной деве, воплощении зимы и смерти (позднее этот образ разрабатывался многими детскими писателями, в частности, Туве Янссон в «Волшебной зиме»). Рассказывают, будто последними словами отца Андерсена были: «Вот идет Ледяная Дева и она пришла ко мне». Аналогичные персонажи известны многим народам — в Японии это Юки-онна, в русской традиции, возможно — Мара-Морена. Интересно, что у самого Андерсена есть еще и сказка «Дева льдов».

                              http://poesias.ru/image/line.png

Экранизации и использование сказки как литературной основы

Экранизации

    Снежная королева (мультфильм, 1957)
    Снежная королева (фильм, 1966)
    Тайна Снежной королевы (фильм, 1986)
    Снежная королева (мультфильм, 1995)
    Месть Снежной королевы (мультфильм, 1996)
    Снежная королева (фильм, 2002)
    Снежная королева (мюзикл, 2003)
    Снежная королева (аниме, 2005)
    Снежная королева (мультфильм, 2012)
    Холодное сердце (мультфильм, 2013)
    Снежная королева 2: Перезаморозка (мультфильм, 2014)

Опера

    Сергей Баневич. «История Кая и Герды».

Балет

    «Снежная королева» (хор. Кеннет Грив комп. Туомас Кантелинен)

Инсценировки

    В 1938 году Евгением Шварцем была написана пьеса «Снежная королева» по мотивам сказки Г. Х. Андерсена

0

23

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)


Снежная королева

Рассказ первый

ЗЕРКАЛО И ЕГО ОСКОЛКИ

Ну, начнем! Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать больше, чем теперь. Так вот, жил-был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол. Раз он был в особенно хорошем расположении духа: он смастерил такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, все же негодное и безобразное, напротив, выступало еще ярче, казалось еще хуже. Прелестнейшие ландшафты выглядели в нем вареным шпинатом, а лучшие из людей — уродами, или казалось, что они стоят кверху ногами, а животов у них вовсе нет! Лица искажались до того, что нельзя было и узнать их; случись же у кого на лице веснушка или родинка, она расплывалась во все лицо.

Дьявола все это ужасно потешало. Добрая, благочестивая человеческая мысль отражалась в зеркале невообразимой гримасой, так что тролль не мог не хохотать, радуясь своей выдумке. Все ученики тролля — у него была своя школа — рассказывали о зеркале, как о каком-то чуде.

— Теперь только, — говорили они, — можно увидеть весь мир и людей в их настоящем свете!

И вот они бегали с зеркалом повсюду; скоро не осталось ни одной страны, ни одного человека, которые бы не отразились в нем в искаженном виде. Напоследок захотелось им добраться и до неба, чтобы посмеяться над ангелами и самим творцом. Чем выше поднимались они, тем сильнее кривлялось и корчилось зеркало от гримас; они еле-еле удерживали его в руках. Но вот они поднялись еще, и вдруг зеркало так перекосило, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Миллионы, биллионы его осколков наделали, однако, еще больше бед, чем самое зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и так там и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные стороны, — ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало.

Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда. Были между этими осколками и большие, такие, что их можно было вставить в оконные рамы, но уж в эти окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, только беда была, если люди надевали их с целью смотреть на вещи и судить о них вернее! А злой тролль хохотал до колик, так приятно щекотал его успех этой выдумки.

Но по свету летало еще много осколков зеркала. Послушаем же про них.

Рассказ второй

МАЛЬЧИК И ДЕВОЧКА

В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика, и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка. Они не были в родстве, но любили друг друга, как брат и сестра. Родители их жили в мансардах смежных домов. Кровли домов почти сходились, а под выступами кровель шло по водосточному желобу, приходившемуся как раз под окошком каждой мансарды. Стоило, таким образом, шагнуть из какого-нибудь окошка на желоб, и можно было очутиться у окна соседей.

У родителей было по большому деревянному ящику; в них росли коренья и небольшие кусты роз — в каждом по одному, — осыпанные чудными цветами. Родителям пришло вголову поставить эти ящики на дно желобов; таким образом, от одного окна к другому тянулись словно две цветочные грядки. Горох спускался из ящиков зелеными гирляндами, розовые кусты заглядывали в окна и сплетались ветвями; образовалось нечто вроде триумфальных ворот из зелени и цветов. Так как ящики были очень высоки и дети твердо знали, что им нельзя карабкаться на них, то родители часто позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу по крыше в гости и сидеть на скамеечке под розами. И что за веселые игры устраивали они тут!

Зимою это удовольствие прекращалось, окна зачастую покрывались ледяными узорами. Но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к замерзшим стеклам — сейчас же оттаивало чудесное кругленькое отверстие, а в него выглядывал веселый, ласковый глазок, — это смотрели, каждый из своего окна, мальчик и девочка, Кай и

Герда. Летом они одним прыжком могли очутиться в гостях друг у друга, а зимою надо было сначала спуститься на много-много ступеней вниз, а затем подняться на столько же вверх. На дворе перепархивал снежок.

— Это роятся белые пчелки! — говорила старушка бабушка.

— А у них тоже есть королева? — спрашивал мальчик; он знал, что у настоящих пчел есть такая.

— Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают ее густым роем, но она больше их всех и никогда не остается на земле — вечно носится на черном облаке. Часто по ночам пролетает она по городским улицам и заглядывает в окошки; вот оттого— то они и покрываются ледяными узорами, словно цветами!

— Видели, видели! — говорили дети и верили, что все это сущая правда.

— А Снежная королева не может войти сюда? — спросила раз девочка.

— Пусть-ка попробует! — сказал мальчик. — Я посажу ее на теплую печку, вот она ирастает!

Но бабушка погладила его по головке и завела разговор о другом.

Вечером, когда Кай был уже дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул у окна и поглядел в маленький оттаявший на оконном стекле кружочек. За окном порхали снежинки; одна из них, побольше, упала на крайцветочного ящика и начала расти, расти, пока наконец не превратилась в женщину, укутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось, из миллионов снежных звездочек. Она была так прелестна, так нежна, вся из ослепительно белого льда и все же живая! Глаза ее сверкали, как звезды, но в них не было ни теплоты, ни кротости. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган испугался и спрыгнул со стула; мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.

На другой день был славный морозец, но затем сделалась оттепель, а там пришла и весна. Солнышко светило, цветочные ящики опять были все в зелени, ласточки вили под крышей гнезда, окна растворили, и детям опять можно было сидеть в своем маленьком садике на крыше.

Розы цвели все лето восхитительно. Девочка выучила псалом, в котором тоже говорилось о розах; девочка пела его мальчику, думая при этом о своих розах, и он подпевал ей:

Розы цветут… Красота, красота!

Скоро узрим мы младенца Христа.

Дети пели, взявшись за руки, целовали розы, смотрели па ясное солнышко и разговаривали с ним, — им чудилось, что с него глядел на них сам младенец Христос.

Что за чудное было лето, и как хорошо было под кустами благоухающих роз, которые, казалось, должны были цвести вечно!

Кай и Герда сидели и рассматривали книжку с картинками — зверями и птицами; на больших башенных часах пробило пять.

— Ай! — вскрикнул вдруг мальчик. — Мне кольнуло прямо в сердце, и что— то попало в глаз!

Девочка обвила ручонкой его шею, он мигал, но в глазу ничего как будто не было.

— Должно быть, выскочило! — сказал он.

Но в том-то и дело, что нет. В сердце и в глаз ему попали два осколка дьявольского зеркала, в котором, как мы, конечно, помним, все великое и доброе казалось ничтожным и гадким, а злое и дурное отражалось еще ярче, дурные стороны каждой вещи выступали еще резче. Бедняжка Кай! Теперь сердце его должно было превратиться в кусок льда! Боль в глазу и в сердце уже прошла, но самые осколки в них остались.

— О чем же ты плачешь? — спросил он Герду. — У! Какая ты сейчас безобразная! Мне совсем не больно! Фу! — закричал он вдруг. — Эту розу точит червь! А та совсем кривая!

Какие гадкие розы! Не лучше ящиков, в которых торчат!

И он, толкнув ящик ногою, вырвал две розы.

— Кай, что ты делаешь? — закричала девочка, а он, увидя ее испуг, вырвал еще одну и убежал от миленькой маленькой Герды в свое окно.

Приносила ли после того ему девочка книжку с картинками, он говорил, что эти картинки хороши только для грудных ребят; рассказывала ли что-нибудь старушка бабушка, он придирался к словам. Да если бы еще только это! А то он дошел до того, что стал передразнивать ее походку, надевать ее очки и подражать ее голосу! Выходило очень похоже и смешило людей. Скоро мальчик научился передразнивать и всех соседей — он отлично умел выставить напоказ все их странности и недостатки, — и люди говорили:

— Что за голова у этого мальчугана!

А причиной всему были осколки зеркала, что попали ему в глаз и в сердце. Потому-то он передразнивал даже миленькую маленькую Герду, которая любила его всем сердцем.

И забавы его стали теперь совсем иными, такими мудреными. Раз зимою, когда шел снежок, он явился с большим зажигательным стеклом и подставил под снег полу своей синей куртки.

— Погляди в стекло, Герда! — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Чудо что такое!

— Видишь, как искусно сделано! — сказал Кай. — Это куда интереснее настоящих цветов!

И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если бы онитолько не таяли!

Немного спустя Кай явился в больших рукавицах, с санками за спиною, крикнул Герде в самое ухо:

— Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками! — и убежал.

На площади каталось множество детей. Те, что были посмелее, привязывали свои санки к крестьянским саням и уезжали таким образом довольна далеко. Веселье так и кипело. В самый разгар его на площади появились большие сани, выкрашенные в белый цвет. В них сидел человек, весь ушедший в белую меховую шубу и такую же шапку. Сани объехали кругом площади два раза: Кай живо привязал к ним свои санки и покатил.

Большие сани понеслись быстрее и затем свернули с площади в переулок. Сидевший в них человек обернулся и дружески кивнул Каю, точно знакомому. Кай несколько раз порывался отвязать свои санки, но человек в шубе кивал ему, и он ехал дальше. Вот они выехали за городские ворота. Снег повалил вдруг хлопьями, стемнело так, что кругом не было видно ни зги. Мальчик поспешно отпустил веревку, которою зацепился за большие сани, но санки его точно приросли к большим саням и продолжали нестись вихрем. Кай громко закричал — никто не услышал его! Снег валил, санки мчались, ныряя в сугробах, прыгая через изгороди и канавы. Кай весь дрожал, хотел прочесть «Отче наш», но в уме у него вертелась одна таблица умножения.

Снежные хлопья все росли и обратились под конец в больших белых куриц. Вдруг они разлетелись в стороны, большие сани остановились, и сидевший в них человек встал. Это была высокая, стройная, ослепительно белая женщина — Снежная королева; и шуба и шапка на ней были из снега.

— Славно проехались! — сказала она. — Но ты совсем замерз? Полезай ко мне в шубу!

И, посадив мальчика к себе в сани, она завернула его в свою шубу; Кай словно опустился в снежный сугроб.

— Все еще мерзнешь? — спросила она и поцеловала его в лоб.

У! Поцелуй ее был холоднее льда, пронизал его холодом насквозь и дошел до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным. Одну минуту Каю казалось, что вот-вот он умрет, но нет, напротив, стало легче, он даже совсем перестал зябнуть.

— Мои санки! Не забудь мои санки! — спохватился он.

— И санки были привязаны на спину одной из белых куриц, которая и полетела с ними за большими санями. Снежная королева поцеловала Кая еще раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.

— Больше я не буду целовать тебя! — сказала она. — А не то зацелую до смерти!

Кай взглянул на нее; она была так хороша! Более умного, прелестного лица он не мог себе и представить. Теперь она не казалась ему ледяною, как в тот раз, когда она сидела за окном и кивала ему головой; теперь она казалась ему совершенством. Он совсем не боялся ее и рассказал ей, что знает все четыре действия арифметики, да еще с дробями, знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей, а она только улыбалась в ответ. И тогда ему показалось, что он и в самом деле знает мало, и он устремил свой взор в бесконечное воздушное пространство. В тот же миг Снежная королева взвилась с ним на темное свинцовое облако, и они понеслись вперед. Буря выла и стонала, словно распевая старинные песни; они летели над лесами и озерами, над морями и твердой землей; под ними дули холодные ветры, выли волки, сверкал снег, летали с криком черные вороны, а над ними сиял большой ясный месяц. На него смотрел Кай всю долгую-долгую зимнюю ночь, — днем он спал у ног Снежной королевы.

Рассказ третий

ЦВЕТНИК ЖЕНЩИНЫ, УМЕВШЕЙ КОЛДОВАТЬ

А что же было с Гердой, когда Кай не вернулся? Куда он девался? Никто не знал этого, никто не мог о нем ничего сообщить. Мальчики рассказали только, что видели, как он привязал свои санки к большим великолепным саням, которые потом свернули в переулок и выехали за городские ворота. Никто не знал, куда он девался. Много было пролито о нем слез; горько и долго плакала Герда. Наконец порешили, что он умер, утонул в реке, протекавшей за городом. Долго тянулись мрачные зимние дни.

Но вот настала весна, выглянуло солнышко.

— Кай умер и больше не вернется! — сказала Герда.

— Не верю! — отвечал солнечный свет.

— Он умер и больше не вернется! — повторила она ласточкам.

— Не верим! — ответили они.

Под конец и сама Герда перестала этому верить.

— Надену-ка я свои новые красные башмачки. — Кай ни разу еще не видал их, — сказала она однажды утром, — да пойду к реке спросить про него.

Было еще очень рано; она поцеловала спящую бабушку, надела красные башмачки и побежала одна-одинешенька за город, прямо к реке.

— Правда, что ты взяла моего названого братца? Я подарю тебе свои красные башмачки, если ты отдашь мне его назад!

И девочке почудилось, что волны как-то странно кивают ей; тогда она сняла свои красные башмачки, первую свою драгоценность, и бросила их в реку. Но они упали как раз у берега, и волны сейчас же вынесли их на сушу, — река как будто не хотела брать у девочки ее драгоценность, так как не могла вернуть ей Кая. Девочка же подумала, что бросила башмачки не очень далеко, влезла в лодку, качавшуюся в тростнике, стала на самый краешек кормы и опять бросила башмаки в воду. Лодка не была привязана и оттолкнулась от берега. Девочка хотела поскорее выпрыгнуть на сушу, но, пока пробиралась с кормы на нос, лодка уже отошла от берета на целый аршин и быстро понеслась по течению.

Герда ужасно испугалась и принялась плакать и кричать, но никто, кроме воробьев, не слышал ее криков; воробьи же не могли перенести ее на сушу и только летели за ней вдоль берега да щебетали, словно желая ее утешить: «Мы здесь! Мы здесь!»

Лодку уносило все дальше; Герда сидела смирно, в одних чулках; красные башмачки ее плыли за лодкой, но не могли догнать ее.

Берега реки были очень красивы; повсюду виднелись чудеснейшие цветы, высокие, раскидистые деревья, луга, на которых паслись овцы и коровы, но нигде не было видно ни одной человеческой души.

«Может быть, река несет меня к Каю?» — подумала Герда, повеселела, встала на нос и долго-долго любовалась красивыми зелеными берегами. Но вот она приплыла к большому вишневому саду, в котором приютился домик с цветными стеклами в окошках и соломенной крышей. У дверей стояли два деревянных солдата и отдавали ружьями честь всем, кто проплывал мимо.

Герда закричала им — она приняла их за живых, — но они, понятно, не ответили ей. Вот она подплыла к ним еще ближе, лодка подошла чуть не к самому берегу, и девочка закричала еще громче. Из домика вышла, опираясь на клюку, старая— престарая старушка в большой соломенной шляпе, расписанной чудесными цветами.

— Ах ты бедная крошка! — сказала старушка. — Как это ты попала на такую большую быструю реку да забралась так далеко?

С этими словами старушка вошла в воду, зацепила лодку своею клюкой, притянула ее к берегу и высадила Герду. Герда была рада-радешенька, что очутилась наконец на суше, хоть и побаивалась чужой старухи.

— Ну, пойдем, да расскажи мне, кто ты и как сюда попала? — сказала старушка.

Герда стала рассказывать ей обо всем, а старушка покачивала головой и повторяла:

«Гм! Гм!» Но вот девочка кончила и спросила старуху, не видала ли она Кая. Та ответила, что он еще не проходил тут, но, верно, пройдет, так что девочке пока не о чем горевать — пусть лучше попробует вишен да полюбуется цветами, что растут в саду: они красивее нарисованных в любой книжке с картинками и все умеют рассказывать сказки! Тут старушка взяла Герду за руку, увела к себе в домик и заперла дверь на ключ.

Окна были высоко от полу и все из разноцветных — красных, голубых и желтых — стеклышек; от этого и сама комната была освещена каким-то удивительным ярким, радужным светом. На столе стояла корзинка со спелыми вишнями, и Герда могла есть их сколько душе угодно; пока же она ела, старушка расчесывала ей волосы золотым гребешком. Волосы вились, и кудри окружали свеженькое, круглое, словно роза, личико девочки золотым сиянием.

— Давно мне хотелось иметь такую миленькую девочку! — сказала старушка.

— Вот увидишь, как ладно мы заживем с тобою!

И она продолжала расчесывать кудри девочки, и чем дольше чесала, тем больше Герда забывала своего названого братца Кая, — старушка умела колдовать. Она не была злою колдуньей и колдовала только изредка, для своего удовольствия; теперь же ей очень захотелось оставить у себя Герду. И вот она пошла в сад, дотронулась своей клюкой до всех розовых кустов, и те, как стояли в полном цвету, так все и ушли глубоко-глубоко в землю, и следа от них не осталось. Старушка боялась, что Герда при виде ее роз вспомнит о своих, а там и о Кае, да и убежит. Сделав свое дело, старушка повела Герду в цветник. У девочки и глаза разбежались: тут были цветы всех сортов, всех времен года. Что за красота, что за благоухание! Во всем свете не сыскать было книжки с картинками пестрее, красивее этого цветника. Герда прыгала от радости и играла среди цветов, пока солнце не село за высокими вишневыми деревьями. Тогда ее уложили в чудесную постельку с красными шелковыми перинками, набитыми голубыми фиалками; девочка заснула, и ей снились такие сны, какие видит разве только королева в день своей свадьбы.

На другой день Герде опять позволили играть на солнышке. Так прошло много дней. Герда знала каждый цветочек в саду, но как ни много их было, ей все— таки казалось, что какого-то недостает, только какого же? Раз она сидела и рассматривала соломенную шляпу старушки, расписанную цветами; самым красивым из них была как раз роза, — старушка забыла ее стереть. Вот что значит рассеянность!

— Как! Тут нет роз? — сказала Герда и сейчас же побежала искать их но всему саду — нет ни одной!

Тогда девочка опустилась на землю и заплакала. Теплые слезы упали как раз на то место, где стоял прежде один из розовых кустов, и как только они смочили землю — куст мгновенно вырос из нее, такой же свежий, цветущий, как прежде.

Герда обвила его ручонками, принялась целовать розы и вспомнила о тех чудных розах, что цвели у нее дома, а вместе с тем и о Кае.

— Как же я замешкалась! — сказала девочка. — Мне ведь надо искать Кая!..

Не знаете ли вы, где он? — спросила она у роз. — Верите ли вы тому, что он умер и не вернется больше?

— Он не умер! — сказали розы. — Мы ведь были под землею, где лежат все умершие, но Кая меж ними не было.

— Спасибо вам! — сказала Герда и пошла к другим цветам, заглядывала в их чашечки и спрашивала: — Не знаете ли вы, где Кай?

Но каждый цветок грелся на солнышке и думал только о собственной своей сказке или истории; их наслушалась Герда много, но ни один из цветов не сказал ни слова о Кае.

Что же рассказала ей огненная лилия?

— Слышишь, бьет барабан? Бум! Бум! Звуки очень однообразны: бум, бум! Слушай заунывное пение женщин! Слушай крики жрецов!.. В длинном красном одеянии стоит на костре индийская вдова. Пламя вот-вот охватит ее и тело ее умершего мужа, но она думает о живом — о том, кто стоит здесь же, о том, чьи взоры жгут ее сердце сильнее пламени, которое сейчас испепелит ее тело. Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра!

— Ничего не понимаю! — сказала Герда.

— Это моя сказка! — отвечала огненная лилия.

Что рассказал вьюнок?

— Узкая горная тропинка ведет к гордо возвышающемуся на скале старинному рыцарскому замку. Старые кирпичные стены густо увиты плющом. Листья его цепляются за балкон, а на балконе стоит прелестная девушка; она перевесилась через перила и смотрит на дорогу. Девушка свежее розы, воздушнее колеблемого ветром цветка яблони. Как шелестит ее шелковое платье! «Неужели же он не придет?»

— Ты говоришь про Кая? — спросила Герда.

— Я рассказываю свою сказку, свои грезы! — отвечал вьюнок.

Что рассказал крошка подснежник?

— Между деревьями качается длинная доска — это качели. На доске сидят две маленькие девочки; платьица на них белые, как снег, а на шляпах развеваются длинные зеленые шелковые ленты. Братишка, постарше их, стоит на коленях позади сестер, опершись о веревки; в одной руке у него — маленькая чашечка с мыльной водой, в другой — глиняная трубочка. Он пускает пузыри, доска качается, пузыри разлетаются по воздуху,переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Вот один повис на конце трубочки и колышется от дуновения ветра. Черненькая собачонка, легкая, как мыльный пузырь, встает на задние лапки, а передние кладет на доску, но доска взлетает кверху, собачонка падает, тявкает и сердится. Дети поддразнивают ее, пузыри лопаются… Доска качается, пена разлетается — вот моя песенка!

— Она, может быть, и хороша, да ты говоришь все это таким печальным тоном! И опять ни слова о Кае! Что скажут гиацинты?

— Жили-были две стройные, воздушные красавицы сестрицы. На одной платье было красное, на другой голубое, на третьей совсем белое. Рука об руку танцевали они при ясном лунном свете у тихого озера. То не были эльфы, но настоящие девушки. В воздухе разлился сладкий аромат, и девушки скрылись в лесу. Вот аромат стал еще сильнее, еще слаще — из чащи леса выплыли три гроба; в них лежали красавицы сестры, а вокруг них порхали, словно живые огоньки, светляки. Спят ли девушки, или умерли? Аромат цветов говорит, что умерли. Вечерний колокол звонит по усопшим!

— Вы навели на меня грусть! — сказала Герда. — Ваши колокольчики тоже пахнут так сильно!.. Теперь у меня из головы не идут умершие девушки! Ах, неужели и Кай умер?

Но розы были под землей и говорят, что его нет там!

— Динь-дан! — зазвенели колокольчики гиацинтов. — Мы звоним не над Каем! Мы и не знаем его! Мы звоним свою собственную песенку; другой мы не знаем!

И Герда пошла к золотому одуванчику, сиявшему в блестящей, зеленой траве.

— Ты, маленькое ясное солнышко! — сказала ему Герда. — Скажи, не знаешь ли ты, где мне искать моего названого братца?

Одуванчик засиял еще ярче и взглянул на девочку. Какую же песенку спел он ей? Увы! И в этой песенке ни слова не говорилось о Кае!

— Ранняя весна; на маленький дворик приветливо светит ясное солнышко. Ласточки вьются возле белой стены, примыкающей ко двору соседей. Из зеленой травки выглядывают первые желтенькие цветочки, сверкающие на солнышке, словно золотые. На двор вышла посидеть старушка бабушка; вот пришла из гостей ее внучка, бедная служанка, и крепко целует старушку. Поцелуй девушки дороже золота, — он идет прямо от сердца. Золото на ее губах, золото в ее сердечке. Вот и все! — сказал одуванчик.

— Бедная моя бабушка! — вздохнула Герда. — Как она скучает обо мне, как горюет! Не меньше, чем горевала о Кае! Но я скоро вернусь и приведу его с собой. Нечего больше и расспрашивать цветы — у них ничего не добьешься, они знают только свои песенки!

И она подвязала юбочку повыше, чтобы удобнее было бежать, но когда хотела перепрыгнуть через нарцисс, тот хлестнул ее по ногам. Герда остановилась, посмотрела на длинный цветок и спросила:

— Ты, может быть, знаешь что-нибудь?

И она наклонилась к нему, ожидая ответа. Что же сказал нарцисс?

— Я вижу себя! Я вижу себя! О, как я благоухаю!.. Высоко-высоко в маленькой каморке, под самой крышей, стоит полуодетая танцовщица. Она то балансирует на одной ножке, то опять твердо стоит на обеих и попирает ими весь свет, — она ведь один обман зрения. Вот она льет из чайника воду на какой-то белый кусок материи, который держит в руках. Это ее корсаж. Чистота — лучшая красота! Белая юбочка висит на гвозде, вбитом в стену; юбка тоже выстирана водою из чайника и высушена на крыше! Вот девушка одевается и повязывает на шею ярко-желтый платочек, еще резче оттеняющий белизну платьица. Опять одна ножка взвивается в воздух! Гляди, как прямо она стоит на другой, точно цветок на своем стебельке! Я вижу себя, я вижу себя!

— Да мне мало до этого дела! — сказала Герда. — Нечего мне об этом и рассказывать! И она побежала из сада.

Дверь была заперта лишь на задвижку; Герда дернула ржавый засов, он подался, дверь отворилась, и девочка так, босоножкой, и пустилась бежать по дороге! Раза три оглядывалась она назад, но никто не гнался за нею. Наконец она устала, присела на камень и огляделась кругом: лето уже прошло, на дворе стояла поздняя осень, а в чудесном саду старушки, где вечно сияло солнышко и цвели цветы всех времен года, этого не было заметно!

— Господи! Как же я замешкалась! Ведь уж осень на дворе! Тут не до отдыха! — сказала Герда и опять пустилась в путь.

Ах, как болели ее бедные, усталые ножки! Как холодно, сыро было в воздухе! Листья на ивах совсем пожелтели, туман оседал на них крупными каплями и стекал на землю; листья так и сыпались. Один терновник стоял весь покрытый вяжущими, терпкими ягодами. Каким серым, унылым казался весь белый свет!

Рассказ четвертый

ПРИНЦ И ПРИНЦЕССА

Пришлось Герде опять присесть отдохнуть. На снегу прямо перед ней прыгал большой ворон; он долго-долго смотрел на девочку, кивая ей головою, и наконец заговорил:

— Кар-кар! Здррравствуй!

Чище этого он выговаривать по-человечески не мог, но, видимо, желал девочке добра и спросил ее, куда это она бредет по белу свету одна-одинешенька? Слова «одна-одинешенька» Герда поняла отлично и сразу почувствовала все их значение. Рассказав ворону всю свою жизнь, девочка спросила, не видал ли он Кая?

Ворон задумчиво покачал головой и сказал:

— Может быть, может быть!

— Как? Правда? — воскликнула девочка и чуть не задушила ворона поцелуями.

— Потише, потише! — сказал ворон. — Я думаю, что это был твой Кай! Но теперь он, верно, забыл тебя со своей принцессой!

— Разве он живет у принцессы? — спросила Герда.

— А вот послушай! — сказал ворон. — Только мне ужасно трудно говорить по-вашему! Вот если бы ты понимала по-вороньи, я рассказал бы тебе обо всем куда лучше.

— Нет, этому меня не учили! — сказала Герда. — Бабушка — та понимает! Хорошо бы и мне уметь!

— Ну, ничего! — сказал ворон. — Расскажу, как сумею, хоть и плохо.

И он рассказал обо всем, что только сам знал.

— В королевстве, где мы с тобой находимся, есть принцесса, такая умница, что и сказать нельзя! Она прочла все газеты на свете и уж позабыла все, что прочла, — вот какая умница! Раз как-то сидела она на троне, — а веселья-то в этом ведь немного, как говорят люди — и напевала песенку: «Отчего ж бы мне не выйти замуж?» «А ведь и в самом деле!» — подумала она, и ей захотелось замуж. Но в мужья она хотела выбрать себе такого человека, который бы сумел отвечать, когда с ним заговорят, а не такого, что умел бы только важничать, — это ведь так скучно! И вот созвали барабанным боем всех придворных да и объявили им волю принцессы. Все они были очень довольны и сказали: «Вот это нам нравится! Мы и сами недавно об этом думали!» Все это истинная правда! — прибавил ворон. — У меня при дворе есть невеста, она ручная, разгуливает по дворцу, — от нее-то я и знаю все это.

Невестою его была ворона — каждый ведь ищет жену себе под стать.

— На другой день все газеты вышли с каймой из сердец и с вензелями принцессы. В газетах было объявлено, что каждый молодой человек приятной внешности может явиться во дворец и побеседовать с принцессой: того же, кто будет держать себя вполне свободно, как дома, и окажется всех красноречивее, принцесса изберет себе в мужья!

Да, да! — повторил ворон. — Все это так же верно, как то, что я сижу здесь перед тобою! Народ повалил во дворец валом, пошли давка и толкотня, но толку не вышло никакого ни в первый, ни во второй день. На улице все женихи говорили отлично, но стоило им перешагнуть дворцовый порог, увидеть гвардию всю в серебре, а лакеев в золоте и вступить в огромные, залитые светом залы, как их брала оторопь. Подступят к трону, где сидит принцесса, да и повторяют только ее последние слова, а ей вовсе не этого было нужно! Право, их всех точно опаивали дурманом! А вот выйдя за ворота, они опять обретали дар слова. От самых ворот до дверей дворца тянулся длинный-длинный хвост женихов. Я сам был там и видел! Женихам хотелось есть и пить, но из дворца им не выносили даже стакана воды. Правда, кто был поумнее, запасся бутербродами, но запасливые уже не делились с соседями, думая про себя: «Пусть себе поголодают, отощают — принцесса и не возьмет их!»

— Ну, а Кай-то, Кай? — спросила Герда. — Когда же он явился? И он пришел свататься? '

— Постой! Постой! Теперь мы как раз дошли и до него! На третий день явился небольшой человечек, не в карете, не верхом, а просто пешком, и прямо вошел во дворец. Глаза его блестели, как твои; волосы у него были длинные, но одет он был бедно.

— Это Кай! — обрадовалась Герда. — Так я нашла его! — и она захлопала в ладоши.

— За спиной у него была котомка! — продолжал ворон.

— Нет, это, верно, были его саночки! — сказала Герда. — Он ушел из дома с санками!

— Очень возможно! — сказал ворон. — Я не разглядел хорошенько. Так вот, моя невеста рассказывала мне, что, войдя в дворцовые ворота и увидав гвардию в серебре, а на лестницах лакеев в золоте, он ни капельки не смутился, кивнул головой и сказал:

«Скучненько, должно быть, стоять тут, на лестнице, я лучше войду в комнаты!» Залы все были залиты светом; вельможи расхаживали без сапог, разнося золотые блюда, — торжественнее уж нельзя было! А его сапоги так и скрипели, но он и этим не смущался.

— Это, наверно, Кай! — воскликнул Герда. — Я знаю, что на нем были новые сапоги! Я сама слышала, как они скрипели, когда он приходил к бабушке!

— Да, они таки скрипели порядком! — продолжал ворон. — Но он смело подошел к принцессе; она сидела на жемчужине величиною с колесо прялки, а кругом стояли придворные дамы и кавалеры со своими горничными, служанками горничных, камердинерами, слугами камердинеров и прислужником камердинерских слуг. Чем дальше кто стоял от принцессы и ближе к дверям, тем важнее, надменнее держал себя. На прислужника камердинерских слуг, стоявшего в самых дверях, нельзя было и взглянуть без страха, такой он был важный!

— Вот страх-то! — сказала Герда. — А Кай все-таки женился на принцессе?

— Не будь я вороном, я бы сам женился на ней, хоть я и помолвлен. Он вступил с принцессой в беседу и говорил так же хорошо, как я, когда говорю по— вороньи, — так по крайней мере сказала мне моя невеста. Держался он вообще очень свободно и мило и заявил, что пришел не свататься, а только послушать умные речи принцессы. Ну и вот, она ему понравилась, он ей тоже!

— Да, да, это Кай! — сказала Герда. — Он ведь такой умный! Он знал все четыре действия арифметики, да еще с дробями! Ах, проводи же меня во дворец!

— Легко сказать, — ответил ворон, — да как это сделать? Постой, я поговорю с моею невестой, она что-нибудь придумает и посоветует нам. Ты думаешь, что тебя вот так прямо и впустят во дворец? Как же, не очень-то впускают таких девочек!

— Меня впустят! — сказала Герда. — Только бы Кай услышал, что я тут, сейчас бы прибежал за мною!

— Подожди меня тут, у решетки! — сказал ворон, тряхнул головой и улетел.

Вернулся он уже совсем под вечер и закаркал:

— Кар, кар! Моя невеста шлет тебе тысячу поклонов и вот этот маленький хлебец. Она стащила его в кухне — там их много, а ты, верно, голодна!.. Ну, во дворец тебе не попасть: ты ведь босая — гвардия в серебре и лакеи в золоте ни за что не пропустят тебя. Но не плачь, ты все-таки попадешь туда. Невеста моя знает, как пройти в спальню принцессы с черного хода, и знает, где достать ключ.

И вот они вошли в сад, пошли по длинным аллеям, усыпанным пожелтевшими осенними листьями, и когда все огоньки в дворцовых окнах погасли один за другим, ворон провел девочку в маленькую полуотворенную дверцу.

О, как билось сердечко Герды от страха и радостного нетерпения! Она точно собиралась сделать что-то дурное, а ведь она только хотела узнать, не здесь ли ее Кай! Да, да, он, верно, здесь! Она так живо представляла себе его умные глаза, длинные волосы, улыбку… Как он улыбался ей, когда они, бывало, сидели рядышком под кустами роз! А как обрадуется он теперь, когда увидит ее, услышит, на какой длинный путь решилась она ради него, узнает, как горевали о нем все домашние! Ах, она была просто вне себя от страха и радости. Но вот они на площадке лестницы; на шкафу горела лампа, а на полу сидела ручная ворона и осматривалась по сторонам. Герда присела и поклонилась, как учила ее бабушка.

— Мой жених рассказывал мне о вас столько хорошего, фрекен! — сказала ручная ворона.

— Ваша vita — как это принято выражаться — также очень трогательна! Не угодно ли вам взять лампу, а я пойду вперед. Мы пойдем прямою дорогой, тут мы никого не встретим!

— А мне кажется, кто-то идет за нами! — сказала Герда, и в ту же минуту мимо нее с легким шумом промчались какие-то тени: лошади с развевающимися гривами и тонкими ногами, охотники, дамы и кавалеры верхами.

— Это сны! — сказала ручная ворона. — Они являются сюда, чтобы мысли высоких особ унеслись на охоту. Тем лучше для нас — удобнее будет рассмотреть спящих! Надеюсь, однако, что, войдя в честь, вы покажете, что у вас благодарное сердце!

— Есть о чем тут и говорить! Само собою разумеется! — сказал лесной ворон.

Тут они вошли в первую залу, всю обтянутую розовым атласом, затканным цветами. Мимо девочки опять пронеслись сны, но так быстро, что она не успела и рассмотреть всадников. Одна зала была великолепнее другой — просто оторопь брала. Наконец они дошли до спальни: потолок напоминал верхушку огромной пальмы с драгоценными хрустальными листьями; с середины его спускался толстый золотой стебель, на котором висели две кровати в виде лилий. Одна была белая, в ней спала принцесса, другая — красная, и в ней Герда надеялась найти Кая. Девочка слегка отогнула один из красных лепестков и увидела темно-русый затылок. Это Кай! Она громко назвала его по имени и поднесла лампу к самому его лицу. Сны с шумом умчались прочь: принц проснулся и повернул голову… Ах, это был не Кай!

Принц походил на него только с затылка, но был так же молод и красив. Из белой лилии выглянула принцесса и спросила, что случилось. Герда заплакала и рассказала всю свою историка упомянув и о том, что сделали для нее вороны.

— Ах ты бедняжка! — сказали принц и принцесса, похвалили ворон, объявили, что ничуть не гневаются на них — только пусть они не делают этого впредь, — и захотели даже наградить их.

— Хотите быть вольными птицами? — спросила принцесса. — Или желаете занять должность придворных ворон, на полном содержании из кухонных остатков?

Ворон с вороной поклонились и попросили должности при дворе, — они подумали о старости и сказали:

— Хорошо ведь иметь верный кусок хлеба на старости лет!

Принц встал и уступил свою постель Герде; больше он пока ничего не мог для нее сделать. А она сложила ручонки и подумала: «Как добры все люди и животные!» — закрыла глазки и сладко заснула. Сны опять прилетели в спальню, но теперь они были похожи на божьих ангелов и везли на маленьких саночках Кая, который кивал Герде головою. Увы! Все это было лишь во сне и исчезло, как только девочка проснулась. На другой день ее одели с ног до головы в шелк и бархат и позволили ей оставаться во дворце, сколько она пожелает. Девочка могла жить да поживать тут припеваючи, но она прогостила всего несколько дней и стала просить, чтобы ей дали повозку с лошадью и пару башмаков, — она опять хотела пуститься разыскивать по белу свету своего названого братца.

Ей дали и башмаки, и муфту, и чудесное платье, а когда она простилась со всеми, к воротам подъехала золотая карета с сияющими, как звезды, гербами принца и принцессы; у кучера, лакеев и форейторов — ей дали и форейторов — красовались на головах маленькие золотые короны. Принц и принцесса сами усадили Герду в карету и пожелали ей счастливого пути. Лесной ворон, который уже успел жениться, провожал девочку первые три мили и сидел в карете рядом с нею, — он не мог ехать к лошадям спиною. Ручная ворона сидела на воротах и хлопала крыльями. Она не поехала провожать Герду, потому что страдала головными болями с тех пор, как получила должность при дворе и слишком много ела. Карета битком была набита сахарными крендельками, а ящик под сиденьем — фруктами и пряниками.

— Прощай! Прощай! — закричали принц и принцесса.

Герда заплакала, ворона тоже. Так проехали они первые три мили. Тут простился с девочкой и ворон. Тяжелое было расставание! Ворон взлетел на дерево и махал черными крыльями до тех пор, пока карета, сиявшая, как солнце, не скрылась из виду.

Рассказ пятый

МАЛЕНЬКАЯ РАЗБОЙНИЦА

Вот Герда въехала в темный лес, но карета блестела, как солнце, и сразу бросилась в глаза разбойникам. Они не выдержали и налетели на нее с криками: «Золото! Золото!» Схватили лошадей под уздцы, убили маленьких форейторов, кучера и слуг и вытащили из кареты Герду.

— Ишь, какая славненькая, жирненькая. Орешками откормлена! — сказала старуха разбойница с длинной жесткой бородой и мохнатыми, нависшими бровями.

— Жирненькая, что твой барашек! Ну-ка, какова на вкус будет?

И она вытащила острый, сверкающий нож. Вот ужас!

— Ай! — закричала она вдруг: ее укусила за ухо ее собственная дочка, которая сидела у нее за спиной и была такая необузданная и своевольная, что любо!

— Ах ты дрянная девчонка! — закричала мать, но убить Герду не успела.

— Она будет играть со мной! — сказала маленькая разбойница. — Она отдаст мне свою муфту, свое хорошенькое платьице и будет спать со мной в моей постельке.

И девочка опять так укусила мать, что та подпрыгнула и завертелась на одном месте. Разбойники захохотали:

— Ишь, как скачет со своей девчонкой!

— Я хочу сесть в карету! — закричала маленькая разбойница и настояла на своем — она была ужасно избалована и упряма.

Они уселись с Гердой в карету и помчались по пням и по кочкам в чащу леса. Маленькая разбойница была ростом с Герду, но сильнее, шире в плечах и гораздо смуглее. Глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные. Она обняла Герду и сказала:

— Они тебя не убьют, пока я не рассержусь на тебя! Ты, верно, принцесса?

— Нет! — отвечала девочка и рассказала, что пришлось ей испытать и как она любит Кая.

Маленькая разбойница серьезно поглядела на нее, слегка кивнула головой и сказала:

— Они тебя не убьют, даже если я рассержусь на тебя, — я лучше сама убью тебя!

И она отерла слезы Герде, а потом спрятала обе руки в ее хорошенькую, мягкую и теплую муфточку.

Вот карета остановилась: они въехали во двор разбойничьего замка. Он был весь в огромных трещинах; из них вылетали вороны и вороны; откуда-то выскочили огромные бульдоги и смотрели так свирепо, точно хотели всех съесть, но лаять не лаяли — это было запрещено.

Посреди огромной залы, с полуразвалившимися, покрытыми копотью стенами и каменным полом, пылал огонь; дым подымался к потолку и сам должен был искать себе выход; над огнем кипел в огромном котле суп, а на вертелах жарились зайцы и кролики.

— Ты будешь спать вместе со мной вот тут, возле моего маленького зверинца! — сказала Герде маленькая разбойница.

Девочек накормили, напоили, и они ушли в свой угол, где была постлана солома, накрытая коврами. Повыше сидело на жердочках больше сотни голубей; все они, казалось, спали, но, когда девочки подошли, слегка зашевелились.

— Все мои! — сказала маленькая разбойница, схватила одного голубя за ноги и так тряхнула его, что тот забил крыльями. — На, поцелуй его! — крикнула она, ткнув голубя Герде прямо в лицо. — А вот тут сидят лесные плутишки! — продолжала она, указывая на двух голубей, сидевших в небольшом углублении в стене, за деревянною решеткой. — Эти двое — лесные плутишки! Их надо держать взаперти, не то живо улетят! А вот и мой милый старичина бяшка!

— И девочка потянула за рога привязанного к стене северного оленя в блестящем медном ошейнике. — Его тоже нужно держать на привязи, иначе удерет! Каждый вечер я щекочу его под шеей своим острым ножом — он смерть этого боится!

С этими словами маленькая разбойница вытащила из расщелины в стене длинный нож и провела им по шее оленя. Бедное животное забрыкалось, а девочка захохотала и потащила Герду к постели.

— Разве ты спишь с ножом? — спросила ее Герда, покосившись на острый нож.

— Всегда! — отвечала маленькая разбойница. — Как знать, что может случиться! Но расскажи мне еще раз о Кае и о том, как ты пустилась странствовать по белу свету!

Герда рассказала. Лесные голуби в клетке тихо — ворковали; другие голуби уже спали; маленькая разбойница обвила одною рукой шею Герды — в другой у нее был нож — и захрапела, но Герда не могла сомкнуть глаз, не зная, убьют ее или оставят в живых.

Разбойники сидели вокруг огня, пели песни и пили, а старуха разбойница кувыркалась.

Страшно было глядеть на это бедной девочке.

Вдруг лесные голуби проворковали:

— Курр! Курр! Мы видели Кая! Белая курица несла на спине его санки, а он сидел в санях Снежной королевы. Они летели над лесом, когда мы, птенчики, еще лежали в гнезде; она дохнула на нас, и все умерли, кроме нас двоих! Курр! Курр!

— Что вы говорите? — воскликнула Герда. — Куда же полетела Снежная королева?

— Она полетела, наверно, в Лапландию, — там ведь вечный снег и лед! Спроси у северного оленя, что стоит тут на привязи!

— Да, там вечный снег и лед, чудо как хорошо! — сказал северный олень.

— Там прыгаешь себе на воле по бескрайним сверкающим ледяным равнинам! Там раскинут летний шатер Снежной королевы, а постоянные ее чертоги — у Северного полюса, на острове Шпицберген!

— О Кай, мой милый Кай! — вздохнула Герда.

— Лежи смирно! — сказала маленькая разбойница. — Не то я пырну тебя ножом!

Утром Герда рассказала ей, что слышала от лесных голубей. Маленькая разбойница серьезно посмотрела на Герду, кивнула головой и сказала:

— Ну, так и быть!.. А ты знаешь, где Лапландия? — спросила она затем у северного оленя.

— Кому же и знать, как не мне! — отвечал олень, и глаза его заблестели.

— —Там я родился и вырос, там прыгал по снежным равнинам!

— Так слушай! — сказала Герде маленькая разбойница. — Видишь, все наши ушли; дома одна мать; немного погодя она хлебнет из большой бутылки и вздремнет — тогда я кое-что сделаю для тебя!

Тут девочка вскочила с постели, обняла мать, дернула ее за бороду и сказала:

— Здравствуй, мой маленький козлик!

А мать надавала ей по носу щелчков, нос у девочки покраснел и посинел, но все это делалось любя.

Потом, когда старуха хлебнула из своей бутылки и захрапела, маленькая разбойница подошла к северному оленю и сказала:

— Еще долго-долго можно было бы потешаться над тобой! Уж больно ты бываешь уморительным, когда тебя щекочут острым ножом! Ну, да так и быть! Я отвяжу тебя и выпущу на волю. Ты можешь убежать в свою Лапландию, но должен за это отнести ко дворцу Снежной королевы вот эту девочку, — там ее названый братец. Ты ведь, конечно, слышал, что она рассказывала? Она говорила довольно громко, а у тебя вечно ушки на макушке.

Северный олень подпрыгнул от радости. Маленькая разбойница посадила на него Герду, крепко привязала ее, ради осторожности, и подсунула под нее мягкую подушечку, чтобы ей удобнее было сидеть.

— Так и быть, — сказала она затем, — возьми назад свои меховые сапожки — будет ведь холодно! А муфту уж я оставлю себе, больно она хороша! Но мерзнуть я тебе не дам; вот огромные матушкины рукавицы, они дойдут тебе до самых локтей! Сунь в них руки! Ну вот, теперь руки у тебя, как у моей безобразной матушки!

Герда плакала от радости.

— Терпеть не могу, когда хнычут! — сказала маленькая разбойница. — Теперь тебе надо смотреть весело! Вот тебе еще два хлеба и окорок! Что? Небось не будешь голодать!

И то и другое было привязано к оленю. Затем маленькая разбойница отворила дверь, заманила собак в дом, перерезала своим острым ножом веревку, которой был привязан олень, и сказала ему:

— Ну, живо! Да береги смотри девчонку!

Герда протянула маленькой разбойнице обе руки в огромных рукавицах и попрощалась с нею. Северный олень пустился во всю прыть через пни и кочки, по лесу, по болотам и степям. Волки выли, вороны каркали, а небо вдруг зафукало и выбросило столбы огня.

— Вот мое родное северное сияние! — сказал олень. — Гляди, как горит! И он побежал дальше, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Хлебы были съедены, ветчина тоже, и вот Герда очутилась в Лапландии.

Рассказ шестой

ЛАПЛАНДКА И ФИНКА

Олень остановился у жалкой избушки; крыша спускалась до самой земли, а дверь была такая низенькая, что людям приходилось проползать в нее на четвереньках. Дома была одна старуха лапландка, жарившая при свете жировой лампы рыбу. Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную — она казалась ему гораздо важнее. Герда же так окоченела от холода, что и говорить не могла.

— Ах вы бедняги! — сказала лапландка. — Долгий же вам еще предстоит путь! Придется сделать сто миль с лишком, пока доберетесь до Финмарка, где Снежная королева живет на даче и каждый вечер зажигает голубые бенгальские огни. Я напишу пару слов на сушеной треске — бумаги у меня нет, — а вы снесете ее финке, которая живет в тех местах и лучше моего сумеет научить вас, что надо делать.

Когда Герда согрелась, поела и попила, лапландка написала пару слов на сушеной треске, велела Герде хорошенько беречь ее, потом привязала девочку к спине оленя, и тот снова помчался. Небо опять фукало и выбрасывало столбы чудесного голубого пламени. Так добежал олень с Гердой и до Финмарка и постучался в дымовую трубу финки — у нее и дверей-то не было-

Ну и жара стояла в ее жилье! Сама финка, низенькая грязная женщина, ходила полуголая. Живо стащила она с Герды все платье, рукавицы и сапоги — иначе девочке было бы чересчур жарко, — положила оленю на голову кусок льда и затем принялась читать то, что было написано на сушеной треске. Она прочла все от слова до слова три раза, пока не заучила наизусть, и потом сунула треску в котел — рыба ведь годилась в пищу, а у финки ничего даром не пропадало.

Тут олень рассказал сначала свою историю, а потом историю Герды. Финка мигала своими умными глазками, но не говорила ни слова.

— Ты такая мудрая женщина! — сказал олень. — Я знаю, что ты можешь связать одной ниткой все четыре ветра; когда шкипер развяжет один узел — подует попутный ветер, развяжет другой — погода разыграется, а развяжет третий и четвертый — подымется такая буря, что поломает в щепки деревья. Не изготовишь ли ты для девочки такого питья, которое бы дало ей силу двенадцати богатырей? Тогда бы она одолела Снежную королеву!

— Силу двенадцати богатырей! — сказала финка. — Да, много в этом толку!

С этими словами она взяла с полки большой кожаный свиток и развернула его: на нем стояли какие-то удивительные письмена; финка принялась читать их и читала до того, что ее пот прошиб.

Олень опять принялся просить за Герду, а сама Герда смотрела на финку такими умоляющими, полными слез глазами, что та опять заморгала, отвела оленя в сторону и, меняя ему на голове лед, шепнула:

— Кай в самом деле у Снежной королевы, но он вполне доволен и думает, что лучше ему нигде и быть не может. Причиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная королева сохранит над ним свою власть.

— Но не поможешь ли ты Герде как-нибудь уничтожить эту власть?

— Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила — в ее милом, невинном детском сердечке. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем! В двух милях отсюда начинается сад Снежной королевы. Отнеси туда девочку, спусти у большого куста, покрытого красными ягодами, и, не мешкая, возвращайся обратно!

С этими словами финка подсадила Герду на спину оленя, и тот бросился бежать со всех ног.

— Ай, я без теплых сапог! Ай, я без рукавиц! — закричала Герда, очутившись на морозе.

Но олень не смел остановиться, пока не добежал до куста с красными ягодами; тут он спустил девочку, поцеловал ее в самые губы, и из глаз его покатились крупные блестящие слезы. Затем он стрелой пустился назад. Бедная девочка осталась одна-одинешенька, на трескучем морозе, без башмаков, без рукавиц.

Она побежала вперед что было мочи; навстречу ей несся целый полк снежных хлопьев, но они не падали с неба — небо было совсем ясное, и на нем пылало северное сияние, — нет, они бежали по земле прямо на Герду и, по мере приближения, становились все крупнее и крупнее. Герда вспомнила большие красивые хлопья под зажигательным стеклом, но эти были куда больше, страшнее, самых удивительных видов и форм и все живые. Это были передовые отряды войска Снежной королевы. Одни напоминали собой больших безобразных ежей, другие — стоголовых змей, третьи — толстых медвежат с взъерошенною шерстью. Но все они одинаково сверкали белизной, все были живыми снежными хлопьями.

Герда начала читать «Отче наш»; было так холодно, что дыхание девочки сейчас же превращалось в густой туман. Туман этот все сгущался и сгущался, но вот из него начали выделяться маленькие, светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлемами на головах и копьями и щитами в руках. Число их все прибывало, и когда Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпались на тысячи снежинок. Герда могла теперь смело идти вперед; ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было уже так холодно. Наконец девочка добралась до чертогов Снежной королевы.

Посмотрим же, что делал в это время Кай. Он и не думал о Герде, а уж меньше всего о том, что она стоит перед замком.

Рассказ седьмой

ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ЧЕРТОГАХ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ И ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ

Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сотни огромных, освещенных северным сиянием зал тянулись одна за другой; самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! Хоть бы редкий раз устроилась бы здесь медвежья вечеринка с танцами под музыку бури, в которых могли бы отличиться грацией и умением ходить на задних лапах белые медведи, или составилась партия в карты с ссорами и дракой, или, наконец, сошлись на беседу за чашкой кофе беленькие кумушки лисички — нет, никогда этого не случалось!

Холодно, пустынно, мертво! Северное сияние вспыхивало и горело так правильно, что можно было с точностью рассчитать, в какую минуту свет усилится и в какую ослабеет. Посреди самой большой пустынней снежной залы находилось замерзшее озеро. Лед треснул на нем на тысячи кусков, ровных и правильных на диво. Посреди озера стоял трон Снежной королевы; на нем она восседала, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале разума; по ее мнению, это было единственное и лучшее зеркало в мире.

Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, — поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть ведь такая игра — складывание фигур из деревянных дощечек, которая называется «китайскою головоломкою». Кай тоже складывал разные затейливые фигуры из льдин, и это называлось «ледяной игрой разума».

В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первой важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала! Он складывал из льдин и целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось, — слово «вечность». Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков».

Но он никак не мог его сложить.

— Теперь я полечу в теплые края! — сказала Снежная королева. — Загляну в черные котлы!

Котлами она называла кратеры огнедышащих гор — Везувия и Этны.

И она улетела, а Кай остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на одном месте — такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз.

В это-то время в огромные ворота, проделанные буйными ветрами, входила Герда. Она прочла вечернюю молитву, и ветры улеглись, точно заснули. Она свободно вошла в огромную пустынную ледяную залу и увидела Кая. Девочка сейчас же узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его и воскликнула:

— Кай, милый мой Каи! Наконец-то я нашла тебя!

Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. Тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела:

Розы цветут… Красота, красота!

Скоро узрим мы младенца Христа.

Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.

— Герда! Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго? Где был я сам? — И он оглянулся вокруг. — Как здесь холодно, пустынно!

И он крепко прижался к Герде. Она смеялась и плакала от радости. Да, радость была такая, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева; сложив его, он мог сделаться сам себе господином, да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых коньков. Герда поцеловала Кая в обе щеки, и они опять зацвели розами, поцеловала его в глаза, и они заблистали, как ее глаза; поцеловала его руки и ноги, и он опять стал бодрым и здоровым.

Снежная королева могла вернуться когда угодно, — его вольная лежала тут, написанная блестящими ледяными буквами.

Кай с Гердой рука об руку вышли из пустынных ледяных чертогов; они шли и говорили о бабушке, о своих розах, и на пути их стихали буйные ветры, проглядывало солнышко.

Когда же они дошли до куста с красными ягодами, там уже ждал их северный олень. Он привел с собою молодую оленью матку, вымя ее было полно молока; она напоила им Кая и Герду и поцеловала их прямо в губы. Затем Кай и Герда отправились сначала к финке, отогрелись у нее и узнали дорогу домой, а потом к лапландке; та сшила им новое платье, починила свои сани и поехала их провожать.

Оленья парочка тоже провожала молодых путников вплоть до самой границы Лапландии, где уже пробивалась первая зелень. Тут Кай и Герда простились с оленями и с лапландкой.

— Счастливого пути! — крикнули им провожатые.

Вот перед ними и лес. Запели первые птички, деревья покрылись зелеными почками. Из леса навстречу путникам выехала верхом на великолепной лошади молодая девушка в ярко-красной шапочке и с пистолетом за поясом. Герда сразу узнала и лошадь — она была когда-то впряжена в золотую карету — и девушку. Это была маленькая разбойница; ей наскучило жить дома, и она захотела побывать на севере, а если там не понравится — и в других местах. Она тоже узнала Герду. Вот была радость!

— Ишь ты бродяга! — сказала она Каю. — Хотела бы я знать, стоишь ли ты того, чтобы за тобой бегали на край света!

Но Герда потрепала ее по щеке и спросила о принце и принцессе.

— Они уехали в чужие края! — отвечала молодая разбойница.

— А ворон с вороной? — спросила Герда.

— Лесной ворон умер; ручная ворона осталась вдовой, ходит с черной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу. Но все это пустяки, а ты вот расскажи-ка лучше, что с тобой было и как ты нашла его.

Герда и Кай рассказали ей обо всем.

— Ну, вот и сказке конец! — сказала молодая разбойница, пожала им руки и обещала навестить их, если когда-нибудь заедет в их город. Затем она отправилась своей дорогой, а Кай и Герда своей. Они шли, и на их дороге расцветали весенние цветы, зеленела травка. Вот раздался колокольный звон, и они узнали колокольни своего родного городка. Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где все было по-старому: так же тикали часы, так же двигалась часовая стрелка. Но, проходя в низенькую дверь, они заметили, что успели за это время сделаться взрослыми людьми.

Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окошко; тут же стояли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и взяли друг друга за руки. Холодное, пустынное великолепие чертогов Снежной королевы было забыто ими, как тяжелый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала Евангелие: «Если не будете как дети, не войдете в царствие небесное!»

Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поняли смысл старого псалма:

Розы цветут… Красота, красота!

Скоро узрим мы младенца Христа.

Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло теплое, благодатное лето!

0

24

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

РУСАЛОЧКА

В открытом море вода совсем синяя, как лепестки хорошеньких васильков, и прозрачная, как хрусталь, — но зато и глубоко там! Ни один якорь не достанет до дна: на дно моря пришлось бы поставить одну на другую много-много колоколен, чтобы они могли высунуться из воды. На самом дне живут русалки.
http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_04.jpg

Не подумайте, что там, на дне, один голый белый песок; нет, там растут удивительнейшие деревья и цветы с такими гибкими стебельками и листьями, что они шевелятся, как живые, при малейшем движении воды. Между ветвями их шныряют маленькие и большие рыбки, точь-в-точь как у нас здесь птицы. В самом глубоком месте стоит коралловый дворец морского царя с большими остроконечными окнами из чистейшего янтаря и с крышей из раковин, которые то открываются, то закрываются, смотря по приливу и отливу; выходит очень красиво, так как в середине каждой раковины лежит по жемчужине такой красоты, что и одна из них украсила бы корону любой королевы.
http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_10.jpg

Морской царь давным-давно овдовел, и хозяйством у него заправляла его старуха мать — женщина умная, но очень гордая своим родом; она носила на хвосте целую дюжину устриц, тогда как вельможи имели право носить только по шести. Вообще же она была особа достойная, особенно потому, что очень любила своих маленьких внучек. Все шесть принцесс были прехорошенькими русалочками, но лучше всех была самая младшая, нежная и прозрачная, как лепесток розы, с глубокими, синими, как море, глазами. Но и у нее, как у других русалок, не было ножек, а только рыбий хвост.

День-деньской играли принцессы в огромных дворцовых залах, где по стенам росли живые цветы. В открытые янтарные окна вплывали рыбки, как у нас, бывает, влетают ласточки; рыбки подплывали к маленьким принцессам, ели из их рук и позволяли себя гладить.

Возле дворца был большой сад; там росло много огненно-красных и темно-голубых деревьев с вечно колеблющимися ветвями и листьями; плоды их при этом движении сверкали, как золото, а цветы — как огоньки. Сама земля была усыпана мелким голубоватым, как серное пламя, песком; на дне морском на всем лежал какой-то удивительный голубоватый отблеск — можно было, скорее, подумать, что витаешь высоко-высоко в воздухе, причем небо у тебя не только над головой, но и под ногами. В безветрие можно было также видеть солнце; оно смотрело пурпуровым цветком, из чашечки которого лился свет.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_06.jpg
У каждой принцессы было в саду свое местечко; тут они могли копать и сажать что хотели. Одна сделала себе цветочную грядку в виде кита, другой захотелось, чтобы ее грядка была похожа на русалочку, а самая младшая сделала себе грядку круглую, как солнышко, и засадила ее такими же ярко-красными цветами. Странное дитя была эта русалочка: такая тихая, задумчивая... Другие сестры украшали себя разными разностями, которые доставлялись им с разбитых кораблей, а она любила только свои красные, как солнышко, цветочки да прекрасного белого мраморного мальчика, упавшего на дно моря с какого-то погибшего корабля. Русалочка посадила у статуи красную плакучую иву, которая чудесно разрослась; ветви ее перевешивались через статую и клонились на голубой песок, где колебалась их фиолетовая тень: вершина и корни точно играли и целовались друг с другом!

Больше всего любила русалочка слушать рассказы о людях, живущих наверху, на земле. Старуха бабушка должна была рассказывать ей все, что только знала, о кораблях и городах, о людях и о животных. Особенно занимало и удивляло русалочку, что цветы на земле пахли, — не то что тут, в море! — что леса там были зеленого цвета, а рыбки, которые жили в ветвях, чудесно пели. Бабушка называла рыбками птичек, иначе внучки не поняли бы ее: они ведь сроду не видывали птиц.

— Когда вам исполнится пятнадцать лет, — говорила бабушка, — вам тоже можно будет всплывать на поверхность моря, сидеть, при свете месяца, на скалах и смотреть на плывущие мимо огромные корабли, на леса и города!

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_11.jpg
В этот год старшей принцессе как раз должно было исполниться пятнадцать лет, но другим сестрам — а они все были погодки — приходилось еще ждать, и дольше всех — целых пять лет — самой младшей. Но каждая обещала рассказать остальным сестрам о том, что ей больше всего понравится в первый день: рассказы бабушки мало удовлетворяли их любопытство, им хотелось знать обо всем поподробнее.

Никого не тянуло так на поверхность моря, как самую младшую, тихую, задумчивую русалочку, которой приходилось ждать дольше всех. Сколько ночей провела она у открытого окна, вглядываясь в синеву моря, где шевелили своими плавниками и хвостами целые стаи рыбок! Она могла разглядеть сквозь воду месяц и звезды; они, конечно, блестели не так ярко, но зато казались гораздо больше, чем кажутся нам. Случалось, что под ними скользило как будто большое облако, и русалочка знала, что это или проплывал над нею кит, или проходил корабль с сотнями людей; они и не думали о хорошенькой русалочке, что стояла там, в глубине моря, и протягивала к килю корабля свои белые ручки.

Но вот старшей принцессе исполнилось пятнадцать лет, и ей было позволено всплыть на поверхность моря.

Вот было рассказов, когда она вернулась назад! Лучше же всего, по ее словам, было лежать в тихую погоду на песчаной отмели и нежиться, при свете месяца, любуясь раскинувшимся по берегу городом: там, точно сотни звездочек, горели огоньки, слышалась музыка, шум и грохот экипажей, виднелись башни со шпицами, звонили колокола. Да, именно потому, что ей нельзя было попасть туда, ее больше всего и манило это зрелище.

Как жадно слушала ее рассказы самая младшая сестрица. Стоя вечером у открытого окна и вглядываясь в морскую синеву, она только и думала что о большом шумном городе, и ей казалось даже, что она слышит звон колоколов.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_14.jpg
Через год и вторая сестра получила позволение подниматься на поверхность моря и плыть куда хочет. Она вынырнула из воды как раз в ту минуту, когда солнце садилось, и нашла, что лучше этого зрелища ничего и быть не может. Небо сияло, как расплавленное золото, рассказывала она, а облака... да тут у нее уж и слов не хватало! Окрашенные в пурпуровые и фиолетовые цвета, они быстро неслись по небу, но еще быстрее них неслась к солнцу, точно длинная белая вуаль, стая лебедей; русалочка тоже поплыла было к солнцу, но оно опустилось в море, и по небу и воде разлилась розовая вечерняя заря.

Еще через год всплыла на поверхность моря третья принцесса; эта была смелее всех и проплыла в широкую реку, которая впадала в море. Тут она увидала зеленые холмы, покрытые виноградниками, дворцы и дома, окруженные чудесными рощами, где пели птицы; солнышко светило и грело так, что ей не раз приходилось нырять в воду, чтобы освежить свое пылающее лицо. В маленькой бухте она увидела целую толпу голеньких человечков, которые плескались в воде; она хотела было поиграть с ними, но они испугались ее и убежали, а вместо них появился какой-то черный зверек и так страшно принялся на нее тяфкать, что русалка перепугалась и уплыла назад в море; зверек этот была собака, но русалка ведь никогда еще не видала собак.

И вот принцесса все вспоминала эти чудные леса, зеленые холмы и прелестных детей, которые умели плавать, хоть у них и не было рыбьего хвоста!

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_15.jpg
Четвертая сестра не была такою смелой; она держалась больше в открытом море и рассказывала, что это было лучше всего: куда ни оглянись, на много-много миль вокруг — одна вода да небо, опрокинувшееся над водой, точно огромный стеклянный купол; вдали, как морские чайки, проносились большие корабли, играли и кувыркались забавные дельфины и пускали из ноздрей сотни фонтанов огромные киты.

Потом пришла очередь предпоследней сестры; ее день рождения приходился зимой, и потому она увидала в первый раз то, чего не видели другие: море было зеленоватого цвета, повсюду плавали большие ледяные горы: ни дать ни взять жемчужины, рассказывала она, но такие огромные, выше самых высоких колоколен! Некоторые из них были очень причудливой формы и блестели, как алмазные. Она уселась на самую большую, ветер развевал ее длинные волосы, а моряки испуганно обходили гору подальше. К вечеру небо покрылось тучами, засверкала молния, загремел гром и темное море стало бросать ледяные глыбы из стороны в сторону, а они так и сверкали при блеске молнии. На кораблях убирали паруса, люди метались в страхе и ужасе, а она спокойно плыла себе на ледяной горе и смотрела, как огненные зигзаги молнии, прорезав небо, падали в море.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_16.jpg
Вообще, каждая из сестер была в восторге от того, что видела в первый раз: все было для них ново и потому нравилось; но, получив, как взрослые девушки, позволение плавать повсюду, они скоро присмотрелись ко всему и через месяц стали уже говорить, что везде хорошо, а дома лучше.

Часто по вечерам все пять сестер сплетались руками и поднимались на поверхность воды; у всех были чудеснейшие голоса, каких не бывает у людей на земле, и вот, когда начиналась буря и они видели, что кораблям грозит опасность, они подплывали к ним, пели о чудесах подводного царства и просили моряков не бояться опуститься на дно; но моряки не могли разобрать слов; им казалось, что это просто шумит буря; да им все равно не удалось бы увидать на дне никаких чудес: если корабль погибал, люди тонули и приплывали ко дворцу морского царя уже мертвыми.

Младшая же русалочка, в то время как сестры ее всплывали рука об руку на поверхность моря, оставалась одна-одинешенька и смотрела им вслед, готовая заплакать, но русалки не могут плакать, и оттого ей было еще тяжелее.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_17.jpg
Ах, когда же мне будет пятнадцать лет? — говорила она. — Я знаю, что очень полюблю и тот свет, и людей, которые там живут!

Наконец и ей исполнилось пятнадцать лет!

— Ну вот, вырастили и тебя! — сказала бабушка, вдовствующая королева. — Поди сюда, надо и тебя принарядить, как других сестер!

И она надела русалочке на голову венец из белых жемчужных лилий — каждый лепесток был половинкой жемчужины, потом, для обозначения высокого сана принцессы, приказала прицепиться к ее хвосту восьмерым устрицам.

— Да это больно! — сказала русалочка.

— Ради красоты приходится и потерпеть немножко! — сказала старуха.

Ах, с каким удовольствием скинула бы с себя русалочка все эти уборы и тяжелый венец: красненькие цветочки из ее садика шли ей куда больше, но делать нечего!

— Прощайте! — сказала она и легко и плавно, точно прозрачный водяной пузырь, поднялась на поверхность.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_07.jpg
Солнце только что село, но облака еще сияли пурпуром и золотом, тогда как в красноватом небе уже зажигались чудесные ясные вечерние звездочки; воздух был мягок и свеж, а море лежало, как зеркало. Неподалеку от того места, где вынырнула русалочка, стоял трехмачтовый корабль всего лишь с одним поднятым парусом: не было ведь ни малейшего ветерка; на вантах и мачтах сидели матросы, с палубы неслись звуки музыки и песен; когда же совсем стемнело, корабль осветился сотнями разноцветных фонариков; казалось, что в воздухе замелькали флаги всех наций. Русалочка подплыла к самым окнам каюты и, когда волны слегка приподнимали ее, она могла заглянуть в каюту. Там было множество разодетых людей, но лучше всех был молодой принц с большими черными глазами. Ему, наверное, было не больше шестнадцати лет; в тот день праздновалось его рождение, оттого на корабле и шло такое веселье. Матросы плясали на палубе, а когда вышел туда молодой принц, кверху взвились сотни ракет, и стало светло как днем, так что русалочка совсем перепугалась и нырнула в воду, но скоро опять высунула головку, и ей показалось, что все звездочки небесные попадали к ней в море. Никогда еще не видела она такой огненной потехи: большие солнца вертелись колесом, великолепные огненные рыбы крутили в воздухе хвостами, и все это отражалось в тихой, ясной воде. На самом корабле было так светло, что можно было различить каждую веревку, а людей и подавно. Ах, как хорош был молодой принц! Он пожимал людям руки, улыбался и смеялся, а музыка все гремела и гремела в тишине чудной ночи.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_22.jpg
Становилось уже поздно, но русалочка глаз не могла оторвать от корабля и от красавца принца. Разноцветные огоньки потухли, ракеты больше не взлетали в воздух, не слышалось и пушечных выстрелов, зато загудело и застонало самое море. Русалочка качалась на волнах рядом с кораблем и все заглядывала в каюту, а корабль несся все быстрее и быстрее, паруса развертывались один за другим, ветер крепчал, заходили волны, облака сгустились, и засверкала молния. Начиналась буря! Матросы принялись убирать паруса; огромный корабль страшно качало, а ветер так и мчал его по бушующим волнам; вокруг корабля вставали высокие водяные горы, грозившие сомкнуться над мачтами корабля, но он нырял между водяными стенами, как лебедь, и снова взлетал на гребень волн. Русалочку буря только забавляла, но морякам приходилось плохо: корабль трещал, толстые бревна разлетались в щепки, волны перекатывались через палубу, мачты ломались, как тростинки, корабль перевернулся набок, и вода хлынула в трюм. Тут русалочка поняла опасность — ей и самой приходилось остерегаться бревен и обломков, носившихся по волнам. На минуту сделалось вдруг так темно, хоть глаз выколи; но вот опять блеснула молния, и русалочка вновь увидела всех бывших на корабле людей; каждый спасался, как умел. Русалочка отыскала глазами принца и увидела, как он погрузился в воду, когда корабль разбился на части. Сначала русалочка очень обрадовалась тому, что он попадет теперь к ним на дно, но потом вспомнила, что люди не могут жить в воде и что он может приплыть во дворец ее отца только мертвым. Нет, нет, он не должен умирать! И она поплыла между бревнами и досками, совсем забывая, что они во всякую минуту могут раздавить ее самое.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_23.jpg
Приходилось то нырять в самую глубину, то взлетать кверху вместе с волнами; но вот наконец она настигла принца, который уже почти совсем выбился из сил и не мог больше плыть по бурному морю; руки и ноги отказались ему служить, а прелестные глаза закрылись; он умер бы, не явись ему на помощь русалочка. Она приподняла над водой его голову и предоставила волнам нести их обоих куда угодно.

К утру непогода стихла; от корабля не осталось и щепки; солнце опять засияло над водой, и его яркие лучи как будто вернули щекам принца их живую окраску, но глаза его все еще не открывались.

Русалочка откинула со лба принца волосы и поцеловала его в высокий красивый лоб; ей показалось, что он похож на мраморного мальчика, что стоял у нее в саду; она поцеловала его еще раз и от души пожелала, чтобы он остался жив.

Наконец она завидела твердую землю и высокие, уходящие в небо горы, на вершинах которых, точно стаи лебедей, белели снега. У самого берега зеленела чудная роща, а повыше стояло какое-то здание, вроде церкви или монастыря. В роще росли апельсиновые и лимонные деревья, а у ворот здания — высокие пальмы. Море врезывалось в белый песчаный берег небольшим заливом, где вода была очень тиха, но глубока; сюда-то приплыла русалочка и положила принца на песок, позаботившись о том, чтобы голова его лежала повыше и на самом солнышке.

В это время в высоком белом здании зазвонили колокола и в сад высыпала целая толпа молодых девушек. Русалочка отплыла подальше за высокие камни, которые торчали из воды, покрыла себе волосы и грудь морскою пеной — теперь никто не различил бы в этой пене ее беленького личика — и стала ждать, не придет ли кто на помощь бедному принцу.

Ждать пришлось недолго: к принцу подошла одна из молодых девушек и сначала очень испугалась, но скоро собралась с духом и позвала на помощь людей. Затем русалочка увидела, что принц ожил и улыбнулся всем, кто был возле него. А ей он не улыбнулся и даже не знал, что она спасла ему жизнь! Грустно стало русалочке, и, когда принца увели в большое белое здание, она печально нырнула в воду и уплыла домой.

И прежде она была тихою и задумчивою, теперь же стала еще тише, еще задумчивее. Сестры спрашивали ее, что она видела в первый раз на поверхности моря, но она не рассказала им ничего.

Часто вечером и утром приплывала она к тому месту, где оставила принца, видела, как созрели и были сорваны в садах плоды, как стаял снег на высоких горах, но принца больше не видала и возвращалась домой с каждым разом все печальнее и печальнее. Единственною отрадой было для нее сидеть в своем садике, обвивая руками красивую мраморную статую, похожую на принца, но за цветами она больше не ухаживала; они росли как хотели, по тропинкам и дорожкам, переплелись своими стебельками и листочками с ветвями дерева, и в садике стало совсем темно.

Наконец она не выдержала, рассказала обо всем одной из своих сестер; за ней узнали и все остальные сестры, но больше никто, кроме разве еще двух-трех русалок да их самых близких подруг. Одна из русалок тоже знала принца, видела праздник на корабле и даже знала, где лежит королевство принца.

— Пойдем с нами сестрица! — сказали русалке сестры, и рука об руку поднялись все на поверхность моря близ того места, где лежал дворец принца.

Дворец был из светло-желтого блестящего камня, с большими мраморными лестницами; одна из них спускалась прямо в море. Великолепные вызолоченные купола высились над крышей, а в нишах, между колоннами, окружавшими все здание, стояли мраморные статуи, совсем как живые. В высокие зеркальные окна виднелись роскошные покои; всюду висели дорогие шелковые занавеси, были разостланы ковры, а стены украшены большими картинами. Загляденье, да и только! Посреди самой большой залы журчал большой фонтан; струи воды били высоко-высоко под самый стеклянный куполообразный потолок, через который на воду и на чудные растения, росшие в широком бассейне, лились лучи солнца.

Теперь русалочка знала, где живет принц, и стала приплывать ко дворцу почти каждый вечер или каждую ночь. Ни одна из сестер не осмеливалась подплывать к земле так близко, как она; она же вплывала и в узенький проток, который бежал как раз под великолепным мраморным балконом, бросавшим на воду длинную тень. Тут она останавливалась и подолгу смотрела на молодого принца, а он-то думал, что гуляет при свете месяца один-одинешенек.

Много раз видела она, как он катался с музыкантами на своей прекрасной лодке, украшенной развевающимися флагами: русалочка выглядывала из зеленого тростника, и если люди иной раз замечали ее длинную серебристо-белую вуаль, развевавшуюся по ветру, то думали, что это лебедь взмахнул крылом.

Много раз также слышала она, как говорили о принце рыбаки, ловившие по ночам рыбу; они рассказывали о нем много хорошего, и русалочка радовалась, что спасла ему жизнь, когда он полумертвый носился по волнам; она вспоминала те минуты, когда его голова покоилась на ее груди и когда она так нежно расцеловала его белый красивый лоб. А он-то ничего не знал о ней, она ему даже и во сне не снилась!

Все больше и больше начинала русалочка любить людей, больше и больше тянуло ее к ним; их земной мир казался ей куда больше, нежели ее подводный: они могли ведь переплывать на своих кораблях море, взбираться на высокие горы к самым облакам, а бывшие в их владении пространства земли с лесами и полями тянулись далеко-далеко, и глазом было их не окинуть! Ей так хотелось побольше узнать о людях и их жизни, но сестры не могли ответить на все ее вопросы, и она обращалась к старухе бабушке; эта хорошо знала «высший свет», как она справедливо называла землю, лежавшую над морем.

— Если люди не тонут, — спрашивала русалочка, — тогда они живут вечно, не умирают, как мы?

— Как же! — отвечала старуха. — Они тоже умирают, и их век даже короче нашего. Мы живем триста лет, зато, когда нам приходит конец, от нас остается одна пена морская, у нас нет даже могил, близких нам. Нам не дано бессмертной души, и мы никогда уже не воскреснем для новой жизни; мы, как этот зеленый тростник: вырванный с корнем, он уже не зазеленеет вновь! У людей, напротив, есть бессмертная душа, которая живет вечно, даже и после того, как тело превращается в прах; она улетает тогда в синее небо, туда, к ясным звездочкам! Как мы можем подняться со дна моря и увидать землю, где живут люди, так они могут подняться после смерти в неведомые блаженные страны, которых нам не видать никогда!

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_26.jpg
— Отчего у нас нет бессмертной души! — грустно сказала русалочка. — Я бы отдала все свои сотни лет за один день человеческой жизни, с тем чтобы принять потом участие в небесном блаженстве людей.

— Нечего и думать об этом! — сказала старуха. — Нам тут живется куда лучше, чем людям на земле!

— Так и я умру, стану морской пеной, не буду больше слышать музыки волн, не увижу чудесных цветов и красного солнышка! Неужели же я никак не могу приобрести бессмертной души?

— Можешь, — сказала бабушка, — пусть только кто-нибудь из людей полюбит тебя так, что ты станешь ему дороже отца и матери, пусть отдастся тебе всем своим сердцем и всеми помыслами и велит священнику соединить ваши руки в знак вечной верности друг другу; тогда частица его души сообщится тебе, и ты будешь участвовать в вечном блаженстве человека. Он даст тебе душу и сохранит при себе свою. Но этому не бывать никогда! Ведь то, что у нас здесь считается красивым, — твой рыбий хвост, люди находят безобразным: они мало смыслят в красоте; по их мнению, чтобы быть красивым, надо непременно иметь две неуклюжие подпорки — ноги, как они их называют.

Глубоко вздохнула русалочка и печально посмотрела на свой рыбий хвост.

— Будем жить — не тужить! — сказала старуха. — Повеселимся вволю свои триста лет — это порядочный срок, тем слаще будет отдых по смерти! Сегодня вечером у нас при дворе бал!

Вот было великолепие, какого не увидишь на земле! Стены и потолок танцевальной залы были из толстого, но прозрачного стекла; вдоль стен рядами лежали сотни огромных пурпурных и травянисто-зеленых раковин с голубыми огоньками в середине: огни эти ярко освещали всю залу, а через стеклянные стены — и само море; видно было, как к стенам подплывали стаи больших и малых рыб, сверкавших пурпурно-золотистою и серебристою чешуей.

Посреди залы бежал широкий ручей, и на нем танцевали водяные и русалки под свое чудное пение. Таких чудных голосов не бывает у людей. Русалочка же пела лучше всех, и все хлопали ей в ладоши. На минуту ей было сделалось весело при мысли о том, что ни у кого и нигде — ни в море, ни на земле — нет такого чудесного голоса, как у нее; но потом она опять стала думать о надводном мире, о прекрасном принце и печалиться о том, что у нее нет бессмертной души. Она незаметно ускользнула из дворца и, пока там пели и веселились, грустно сидела в своем садике; через воду доносились к ней звуки валторн, и она думала: «Вот он опять катается в лодке! Как я люблю его! Больше, чем отца и мать! Я принадлежу ему всем сердцем, всеми своими помыслами, ему бы я охотно вручила счастье всей моей жизни! На все бы я пошла ради него и бессмертной души! Пока сестры танцуют в отцовском дворце, я поплыву к морской ведьме; я всегда боялась ее, но, может быть, она что-нибудь посоветует или как-нибудь поможет мне!»

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_27.jpg
И русалочка поплыла из своего садика к бурным водоворотам, за которыми жила ведьма. Ей еще ни разу не приходилось проплывать этой дорогой; тут не росло ни цветов, ни даже травы — один голый серый песок; вода в водоворотах бурлила и шумела, как под мельничными колесами, и увлекала с собой в глубину все, что только встречала на пути. Русалочке пришлось плыть как раз между такими бурлящими водоворотами; затем на пути к жилищу ведьмы лежало большое пространство, покрытое горячим пузырившимся илом; это местечко ведьма называла своим торфяным болотом. За ним уже показалось и самое жилье ведьмы, окруженное каким-то диковинным лесом: деревья и кусты были полипами, полуживотными-полурастениями, похожими на стоголовых змей, росших прямо из песка; ветви их были длинными осклизлыми руками с пальцами, извивающимися, как черви; полипы ни на минуту не переставали шевелить всеми своими суставами, от корня до самой верхушки, хватали гибкими пальцами все, что только им попадалось, и уже никогда не выпускали обратно. Русалочка испуганно приостановилась, сердечко ее забилось от страха, она готова была вернуться, но вспомнила о принце, о бессмертной душе и собралась с духом: крепко обвязала вокруг головы свои длинные волосы, чтобы их не схватили полипы, скрестила на груди руки, и, как рыба, поплыла между гадкими полипами, протягивавшими к ней свои извивающиеся руки. Она видела, как крепко, точно железными клещами, держали они своими пальцами все, что удавалось им схватить: белые остовы утонувших людей, корабельные рули, ящики, скелеты животных, даже одну русалочку. Полипы поймали и задушили ее. Это было страшнее всего!

Но вот она очутилась на скользкой лесной поляне, где кувыркались и показывали свои гадкие светло-желтые брюшки большие жирные водяные ужи. Посреди поляны был выстроен дом из белых человеческих костей; тут же сидела и сама морская ведьма, кормившая изо рта жабу, как люди кормят сахаром маленьких канареек. Гадких жирных ужей она звала своими цыплятками и позволяла им валяться на своей большой ноздреватой, как губка, груди.

— Знаю, знаю, зачем ты пришла! — сказала русалочке морская ведьма. — Глупости ты затеваешь, ну да я все-таки помогу тебе, тебе же на беду, моя красавица! Ты хочешь получить вместо своего рыбьего хвоста две подпорки, чтобы ходить, как люди; хочешь, чтобы молодой принц полюбил тебя, а ты получила бы бессмертную душу!

И ведьма захохотала так громко и гадко, что и жаба, и ужи попадали с нее и растянулись на земле.

— Ну ладно, ты пришла вовремя! — продолжала ведьма. — Приди ты завтра поутру, было бы поздно, и я не могла бы помочь тебе раньше будущего года. Я изготовлю для тебя питье, ты возьмешь его, поплывешь с ним на берег еще до восхода солнца, сядешь там и выпьешь все до капли; тогда твой хвост раздвоится и превратится в пару чудных, как скажут люди, ножек. Но тебе будет так больно, как будто тебя пронзят насквозь острым мечом. Зато все, кто ни увидит тебя, скажут, что такой прелестной девушки они еще не видали! Ты сохранишь свою воздушную скользящую походку — ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по острым ножам, так что изранишь свои ножки в кровь. Согласна ты? Хочешь моей помощи?

— Да! — сказала русалочка дрожащим голосом и подумала о принце и о бессмертной душе.

— Помни, — сказала ведьма, — что раз ты примешь человеческий образ, тебе уже не сделаться вновь русалкой! Не видать тебе больше ни морского дна, ни отцовского дома, ни сестер. И если принц не полюбит тебя так, что забудет для тебя и отца и мать, не отдастся тебе всем сердцем и не велит священнику соединить ваши руки, так что вы станете мужем и женой, ты не получишь бессмертной души. С первою же зарей, после его женитьбы на другой, твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской!

— Пусть! — сказала русалочка и побледнела, как смерть.

— Ты должна еще заплатить мне за помощь! — сказала ведьма. — А я недешево возьму! У тебя чудный голос, и им ты думаешь обворожить принца, но ты должна отдать свой голос мне. Я возьму за свой драгоценный напиток самое лучшее, что есть у тебя: я ведь должна примешать к напитку свою собственную кровь, для того чтобы он стал остер, как лезвие меча!

— Если ты возьмешь мой голос, что же останется у меня? — спросила русалочка.

— Твое прелестное личико, твоя скользящая походка и твои говорящие глаза — довольно, чтобы покорить человеческое сердце! Ну, полно, не бойся, высунешь язычок, я и отрежу его в уплату за волшебный напиток!

— Хорошо! — сказала русалочка, и ведьма поставила на огонь котел, чтобы сварить питье.

— Чистота — лучшая красота! — сказала она, обтерла котел связкой живых ужей и потом расцарапала себе грудь; в котел закапала черная кровь, от которой скоро стали подниматься клубы пара, принимавшие такие причудливые формы, что просто страх брал, глядя на них. Ведьма поминутно подбавляла в котел новых и новых снадобий, и, когда питье закипело, послышался точно плач крокодила. Наконец напиток был готов и смотрелся прозрачнейшею ключевою водой!

— Вот тебе! — сказала ведьма, отдавая русалочке напиток; потом отрезала ей язычок, и русалочка стала немая, не могла больше ни петь, ни говорить!

— Если полипы захотят схватить тебя, когда ты поплывешь назад, — сказала ведьма, — брызни на них каплю этого питья, и их руки и пальцы разлетятся на тысячи кусков!

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_32.jpg
Но русалочке не пришлось этого сделать: полипы с ужасом отворачивались при одном виде напитка, сверкавшего в ее руках, как яркая звезда. Быстро проплыла она лес, миновала болото и бурлящие водовороты.

Вот и отцовский дворец; огни в танцевальной зале потушены, все спят; она не смела больше войти туда — она была немая и собиралась покинуть отцовский дом навсегда. Сердце ее готово было разорваться от тоски и печали. Она проскользнула в сад, взяла по цветку с грядки каждой сестры, послала родным тысячи поцелуев рукой и поднялась на темно-голубую поверхность моря.

Солнце еще не вставало, когда она увидала перед собой дворец принца и присела на великолепную мраморную лестницу. Месяц озарял ее своим чудным голубым сиянием. Русалочка выпила сверкающий острый напиток, и ей показалось, что ее пронзили насквозь обоюдоострым мечом; она потеряла сознание и упала как мертвая.

Когда она очнулась, над морем уже сияло солнце; во всем теле она чувствовала жгучую боль, зато перед ней стоял красавец принц и смотрел на нее своими черными, как ночь, глазами; она потупилась и увидала, что вместо рыбьего хвоста у нее были две чудеснейшие беленькие и маленькие, как у ребенка, ножки. Но она была совсем голешенька и потому закуталась в свои длинные густые волосы. Принц спросил, кто она такая и как сюда попала, но она только кротко и грустно смотрела на него своими темно-голубыми глазами: говорить ведь она не могла. Тогда он взял ее за руку повел во дворец. Ведьма сказала правду: с каждым шагом русалочка как будто ступала на острые ножи и иголки, но она терпеливо переносила боль и шла об руку с принцем легкая, воздушная, как водяной пузырь; принц и все окружающие только дивились ее чудной скользящей походке.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_36.jpg
Русалочку разодели в шелк и кисею, и она стала первою красавицей при дворе, но оставалась по-прежнему немой — не могла ни петь, ни говорить. Красивые рабыни, все в шелку и золоте, появились пред принцем и его царственными родителями и стали петь. Одна из них пела особенно хорошо, и принц хлопал в ладоши и улыбался ей; русалочке стало очень грустно: когда-то и она могла петь, и несравненно лучше! «Ах, если бы он знал, что я навсегда рассталась со своим голосом, чтобы только быть возле него!»

Потом рабыни стали танцевать под звуки чудеснейшей музыки; тут и русалочка подняла свои белые хорошенькие ручки, встала на цыпочки и понеслась в легком воздушном танце — так не танцевал еще никто! Каждое движение лишь увеличивало ее красоту; одни глаза ее говорили сердцу больше, чем пение всех рабынь.

Все были в восхищении, особенно принц, назвавший русалочку своим маленьким найденышем, и русалочка все танцевала и танцевала, хотя каждый раз, как ножки ее касались земли, ей было так больно, как будто она ступала на острые ножи. Принц сказал, что она всегда должна быть возле него, и ей было позволено спать на бархатной подушке перед дверями его комнаты.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_37.jpg
Он велел сшить ей мужской костюм, чтобы она могла сопровождать его на прогулках верхом. Они ездили по благоухающим лесам, где в свежей листве пели птички, а зеленые ветви били ее по плечам; взбирались на высокие горы, и, хотя из ее ног сочилась кровь, так что все видели это, она смеялась и продолжала следовать за принцем на самые вершины; там они любовались на облака, плывшие у их ног, точно стаи птиц, улетавших в чужие страны.

Когда же они оставались дома, русалочка ходила по ночам на берег моря, спускалась по мраморной лестнице, ставила свои пылавшие, как в огне, ноги в холодную воду и думала о родном доме и о дне морском.

Раз ночью всплыли из воды рука об руку ее сестры и запели печальную песню; она кивнула им, они узнали ее и рассказали ей, как огорчила она их всех. С тех пор они навещали ее каждую ночь, а один раз она увидала в отдалении даже свою старую бабушку, которая уже много-много лет не поднималась из воды, и самого морского царя с короной на голове; они простирали к ней руки, но не смели подплывать к земле так близко, как сестры.

День ото дня принц привязывался к русалочке все сильнее и сильнее, но он любил ее только как милое, доброе дитя, сделать же ее своею женой и королевой ему и в голову не приходило, а между тем ей надо было стать его женой, иначе она не могла обрести бессмертной души и должна была, в случае его женитьбы на другой, превратиться в морскую пену.

«Любишь ли ты меня больше всех на свете»? — казалось, спрашивали глаза русалочки в то время, как принц обнимал ее и целовал в лоб.
http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_33.jpg
— Да, я люблю тебя! — говорил принц. — У тебя доброе сердце, ты предана мне больше всех и похожа на молодую девушку, которую я видел раз и, верно, больше не увижу! Я плыл на корабле, корабль разбился, волны выбросили меня на берег вблизи чудного храма, где служат Богу молодые девушки; самая младшая из них нашла меня на берегу и спасла мне жизнь; я видел ее всего два раза, но ее одну в целом мире мог бы я полюбить! Но ты похожа на нее и почти вытеснила из моего сердца ее образ. Она принадлежит святому храму, и вот моя счастливая звезда послала мне тебя; никогда я не расстанусь с тобою!

«Увы, он не знает, что это я спасла ему жизнь! — думала русалочка. — Я вынесла его из волн морских на берег и положила в роще, где был храм, а сама спряталась в морскую пену и смотрела, не придет ли кто-нибудь к нему на помощь. Я видела эту красавицу девушку, которую он любит больше, чем меня! — И русалочка глубоко-глубоко вздыхала, плакать она не могла. — Но та девушка принадлежит храму, никогда не появится в свете, и они никогда не встретятся! Я же нахожусь возле него, вижу его каждый день, могу ухаживать за ним, любить его, отдать за него жизнь!»

Но вот стали поговаривать, что принц женится на прелестной дочери соседнего короля и потому снаряжает свой великолепный корабль в плаванье. Принц поедет к соседнему королю, как будто для того, чтобы ознакомиться с его страной, а на самом-то деле, чтобы увидеть принцессу; с ним едет и большая свита. Русалочка на все эти речи только покачивала головой и смеялась: она ведь лучше всех знала мысли принца.

— Я должен ехать! — говорил он ей. — Мне надо посмотреть прекрасную принцессу: этого требуют мои родители, но они не станут принуждать меня жениться на ней, я же никогда не полюблю ее! Она же не похожа на ту красавицу, на которую похожа ты. Если же мне придется, наконец, избрать себе невесту, так я выберу, скорее всего, тебя, мой немой найденыш с говорящими глазами!

И он целовал ее розовые губки, играл ее длинными волосами и клал свою голову на ее грудь, где билось сердце, жаждавшее человеческого блаженства и бессмертной человеческой души.

— Ты ведь не боишься моря, моя немая крошка? — говорил он, когда они уже стояли на великолепном корабле, который должен был отвезти их в землю соседнего короля.

И принц рассказывал ей о бурях и о штиле, о разных рыбах, что живут в глубине моря, и о чудесах, которые видели там водолазы, а она только улыбалась, слушая его рассказы: она-то лучше всех знала, что есть на дне морском.

В ясную лунную ночь, когда все, кроме одного рулевого, спали, она села у самого борта и стала смотреть в прозрачные волны; и вот ей показалось, что она видит отцовский дворец; старуха бабушка стояла на вышке и смотрела сквозь волнующиеся струи воды на киль корабля. Затем на поверхность моря всплыли ее сестры; они печально смотрели на нее и ломали свои белые руки, а она кивнула им головой, улыбнулась и хотела рассказать о том, как ей хорошо здесь, но в это время к ней подошел корабельный юнга, и сестры нырнули в воду, юнга же подумал, что это мелькнула в волнах белая морская пена.

Наутро корабль вошел в гавань великолепной столицы соседнего королевства. И вот в городе зазвонили в колокола, с высоких башен стали раздаваться звуки рогов, а на площадях собираться полки солдат с блестящими штыками и развевающимися знаменами. Начались празднества, балы следовали за балами, но принцессы еще не было: она воспитывалась где-то далеко в монастыре, куда ее отдали учиться всем королевским добродетелям. Наконец прибыла и она.

Русалочка жадно смотрела на нее и должна была сознаться, что милее и красивее личика она еще не видала. Кожа на лице принцессы была такая нежная, прозрачная, а из-за длинных темных ресниц улыбалась пара темно-синих кротких глаз.

— Это ты! — сказал принц. — Ты спасла мне жизнь, когда я, полумертвый, лежал на берегу моря!

И он крепко прижал к сердцу свою краснеющую невесту.

— О, я слишком счастлив! — сказал он русалочке. — То, о чем я не смел и мечтать, сбылось! Ты порадуешься моему счастью, ты ведь так любишь меня!

Русалочка поцеловала его руку, и ей показалось, что сердце ее вот-вот разорвется от боли: его свадьба должна убить ее, превратить в морскую пену!

Колокола в церквах зазвонили, по улицам разъезжали герольды, оповещая народ о помолвке принцессы. Из кадильниц священников струился благоуханный фимиам, жених с невестой подали друг другу руки и получили благословение епископа. Русалочка, разодетая в шелк и золото, держала шлейф невесты, но уши ее не слыхали праздничной музыки, глаза не видели блестящей церемонии: она думала о своем смертном часе и о том, что она теряла с жизнью.

В тот же вечер жених с невестой должны были отплыть на родину принца; пушки палили, флаги развевались, а на палубе корабля был раскинут роскошный шатер из золота и пурпура; в шатре возвышалось чудное ложе для новобрачных.

Паруса надулись от ветра, корабль легко и без малейшего сотрясения скользнул по волнам и понесся вперед.

Когда смерклось, на корабле зажглись сотни разноцветных фонариков, а матросы стали весело плясать на палубе. Русалочке вспомнился праздник, который она видела на корабле в тот день, когда впервые всплыла на поверхность моря, и вот она понеслась в быстром воздушном танце, точно ласточка, преследуемая коршуном. Все были в восторге: никогда еще не танцевала она так чудесно! Ее нежные ножки резало как ножами, но она не чувствовала этой боли — сердцу ее было еще больнее. Лишь один вечер оставалось ей пробыть с тем, ради кого она оставила родных и отцовский дом, отдала свой чудный голос и ежедневно терпела бесконечные мучения, тогда как он и не замечал их. Лишь одну ночь еще оставалось ей дышать одним воздухом с ним, видеть синее море и звездное небо, а там наступит для нее вечная ночь, без мыслей, без сновидений. Ей ведь не было дано бессмертной души! Долго за полночь продолжались на корабле танцы и музыка, и русалочка смеялась и танцевала со смертельной мукой в сердце; принц же целовал красавицу невесту, а она играла его черными волосами; наконец, рука об руку удалились они в свой великолепный шатер.

На корабле все стихло, один штурман остался у руля. Русалочка оперлась своими белыми руками о борт и, обернувшись лицом к востоку, стала ждать первого луча солнца, который, как она знала, должен был убить ее. И вдруг она увидела в море своих сестер; они были бледны, как и она, но их длинные роскошные волосы не развевались больше но ветру: они были обрезаны.

http://vseskazki.su/images/and/rusalochka/img_41.jpg
— Мы отдали наши волосы ведьме, чтобы она помогла нам избавить тебя от смерти! Она дала нам вот этот нож; видишь, какой острый? Прежде чем взойдет солнце, ты должна вонзить его в сердце принца, и, когда теплая кровь его брызнет тебе на ноги, они опять срастутся в рыбий хвост, ты опять станешь русалкой, спустишься к нам в море и проживешь свои триста лет, прежде чем сделаешься соленой морской пеной. Но спеши! Или он, или ты — один из вас должен умереть до восхода солнца! Наша старая бабушка так печалится, что потеряла от горя все свои седые волосы, а мы отдали свои ведьме! Убей принца и вернись к нам! Торопись — видишь, на небе показалась красная полоска? Скоро взойдет солнце, и ты умрешь! С этими словами они глубоко-глубоко вздохнули и погрузились в море.

Русалочка приподняла пурпуровую занавесь шатра и увидела, что головка прелестной невесты покоится на груди принца. Русалочка наклонилась и поцеловала его в прекрасный лоб, посмотрела на небо, где разгоралась утренняя заря, потом посмотрела на острый нож и опять устремила взор на принца, который в это время произнес во сне имя своей невесты — она одна была у него в мыслях! — и нож дрогнул в руках русалочки. Но еще минута — и она бросила его в волны, которые покраснели, точно окрасились кровью, в том месте, где он упал. Еще раз посмотрела она на принца полуугасшим взором, бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело ее расплывается пеной.

Над морем поднялось солнце; лучи его любовно согревали мертвенно-холодную морскую пену, и русалочка не чувствовала смерти; она видела ясное солнышко и каких-то прозрачных, чудных созданий, сотнями реявших над ней. Она могла видеть сквозь них белые паруса корабля и красные облака на небе; голос их звучал как музыка, но такая воздушная, что ничье человеческое ухо не могло расслышать ее, так же, как ничей человеческий глаз не мог видеть их самих. У них не было крыльев, и они носились по воздуху благодаря своей собственной легкости и воздушности. Русалочка увидала, что и у нее такое же тело, как у них, и что она все больше и больше отделяется от морской пены.

— К кому я иду? — спросила она, поднимаясь на воздух, и ее голос звучал такою же дивною воздушною музыкой, какой не в силах передать никакие земные звуки.

— К дочерям воздуха! — ответили ей воздушные создания. — У русалки нет бессмертной души, и она не может приобрести ее иначе как благодаря любви к ней человека. Ее вечное существование зависит от чужой воли. У дочерей воздуха тоже нет бессмертной души, но они сами могут приобрести ее себе добрыми делами. Мы прилетаем в жаркие страны, где люди гибнут от знойного, зачумленного воздуха, и навеваем прохладу. Мы распространяем в воздухе благоухание цветов и приносим с собой людям исцеление и отраду. По прошествии же трехсот лет, во время которых мы творим посильное добро, мы получаем в награду бессмертную душу и можем принять участие в вечном блаженстве человека. Ты, бедная русалочка, всем сердцем стремилась к тому же, что и мы, ты любила и страдала, подымись же вместе с нами в заоблачный мир; теперь ты сама можешь обрести бессмертную душу!

И русалочка протянула свои прозрачные руки к Божьему солнышку и в первый раз почувствовала у себя на глазах слезы.

На корабле за это время все опять пришло в движение, и русалочка увидала, как принц с невестой искали ее. Печально смотрели они на волнующуюся морскую пену, точно знали, что русалочка бросилась в волны. Невидимая, поцеловала русалочка красавицу невесту в лоб, улыбнулась принцу и поднялась вместе с другими детьми воздуха к розовым облакам, плававшим в небе.

— Через триста лет и мы войдем в Божье царство! Может быть, и раньше! — прошептала одна из дочерей воздуха. — Невидимками влетаем мы в жилища людей, где есть дети, и, если найдем там доброе, послушное дитя, радующее своих родителей и достойное их любви, мы улыбаемся, и срок нашего испытания сокращается на целый год; если же встретим там злого, непослушного ребенка, мы горько плачем, и каждая слеза прибавляет к долгому сроку нашего испытания еще лишний день!

0

25

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

Соловей

http://vseskazki.su/images/and/solovei/img_01.jpg
В Китае, как ты, наверное, знаешь, и сам император китаец, и все его подданные китайцы.

Давным-давно это было, но потому-то и стоит рассказать эту историю, пока она еще не совсем позабыта.

Во всем мире не нашлось бы дворца лучше, чем у китайского императора. Он весь был из драгоценного фарфора, такого тонкого и хрупкого, что и дотронуться страшно. В саду росли диковинные цветы, и к самым лучшим из них были привязаны серебряные колокольчики. Они звенели, чтобы никто не прошел мимо, не заметив цветов. Вот как хитро было придумано!

Сад тянулся далеко-далеко, так далеко, что и сам садовник не знал, где он кончается. За садом был чудесный лес с высокими деревьями и глубокими озерами, и доходил он до самого синего моря. Большие корабли могли заплывать прямо под ветви, и здесь, у самого берега моря, жил соловей. Пел он так дивно, что его заслушивался даже бедный рыбак, у которого и без того дел хватало.

Со всех концов света приезжали в столицу императора путешественники; все они дивились дворцу и саду, но, услышав соловья, говорили: "Вот это лучше всего!" Вернувшись домой, они рассказывали об увиденном. Ученые описывали в книгах столицу, дворец и сад императора и никогда не забывали о соловье — его хвалили особенно; поэты слагали чудесные стихи о соловье, живущем в лесу у синего моря.

Книги расходились по всему свету, и некоторые дошли до самого императора. Он сидел в своем золотом кресле, читал и каждую минуту кивал головой — очень уж приятно было читать похвалы своей столице, дворцу и саду. "Но соловей лучше всего!" — стояло в книге.

— Как! — сказал император. — Что за соловей? Ничего о таком не знаю! Неужто в моей империи, и даже в моем собственном саду, есть такая птица, а я о ней ничего не слыхал? И вот приходится вычитывать такое из книг!

И он послал за своим первым министром. Тот был такой важный, что если кто-нибудь чином пониже осмеливался заговорить с ним или спросить о чем-либо, он отвечал только: "П!" — что ровно ничего не значит.

— Говорят, у нас есть замечательная птица по имени соловей, — сказал император. — Говорят, лучше ее нет ничего в моем государстве. Почему мне ни разу о ней не докладывали?

— Никогда не слыхал такого имени, — сказал министр. — Наверное, она не была представлена ко двору!..

— Желаю, чтобы она явилась во дворец и пела предо мной сегодня же вечером! — сказал император. — Весь свет знает, что у меня есть, а я не знаю!

— Никогда не слыхал такого имени! — повторил министр. — Будем искать, разыщем!

А где ее разыщешь?

Министр бегал вверх и вниз по лестницам, по залам и коридорам, но никто из придворных, к которым он обращался, ничего не слыхал о соловье. Тогда министр снова прибежал к императору и заявил, что сочинители, верно, рассказывают сказки.

— Ваше императорское величество! Не верьте всему, что пишут в книгах! Все это одни выдумки, так сказать, черная магия!

— Но ведь книга, в которой я прочел о соловье, прислана мне могущественным императором Японии, в ней не может быть неправды! Хочу слышать соловья! Он должен быть здесь сегодня вечером! Объявляю ему мое высочайшее благоволение! А если его не будет, весь двор, как отужинает, будет бит палками по животу!

— Цзин-пе! — сказал первый министр и снова забегал вверх и вниз по лестницам, по залам и коридорам, а с ним вместе забегала и половина придворных — уж больно им не хотелось, чтобы их били палками по животу. И все лишь об одном и спрашивали: что это за соловей, которого весь свет знает и только при дворе никто не знает.

Наконец на кухне нашли одну бедную девочку. Она сказала:

— Господи! Как не знать соловья! Вот уж поет-то! Мне позволено относить по вечерам моей бедной больной матушке остатки от обеда. Живет она у самого моря. И вот когда на обратном пути я устану и присяду отдохнуть в лесу, я слушаю соловья. Слезы так и потекут из глаз, а на душе-то так радостно, словно матушка целует меня!

— Девочка, — сказал министр, — я зачислю вас на должность при кухне и исхлопочу вам позволение посмотреть, как кушает император, если вы проведете нас к соловью. Он приглашен сегодня вечером к императору!

http://vseskazki.su/images/and/solovei/img_02.jpg
И вот все отправились в лес, в котором жил соловей. Шли они, шли, как вдруг замычала корова.

— О! — сказал камер-юнкер. — Вот он! Какая, однако, сила у такого маленького создания! Мне определенно уже доводилось слышать его!

— Нет, это корова мычит! — отвечала маленькая кухарка. — А нам еще далеко идти!

Вот в пруду заквакали лягушки.

— Восхитительно! Восхитительно! — сказал придворный священник. — Теперь я его слышу! Точь-в-точь как малые колокола!

— Нет, это лягушки! — отвечала маленькая кухарка. — Но теперь, пожалуй, скоро услышим и его!

И вот запел соловей.

— Вот он! — сказала девочка. — Слушайте! Слушайте! А вон и он сам!

И она указала на серенькую птичку среди ветвей.

— Возможно ли! — сказал министр. — Никак не воображал его себе таким! Уж больно простоват на вид! Верно, он стушевался при виде стольких знатных особ.

— Соловушка! — громко крикнула девочка. — Наш милостивый император хочет, чтобы ты ему спел!

— С величайшим удовольствием! — отвечал соловей и запел так, что любо-дорого было слушать.

— Совсем как стеклянные колокольчики! — сказал министр. — Смотрите, как он старается горлышком! Просто удивительно, что мы не слышали его раньше! Он будет иметь огромный успех при дворе!

— Спеть ли мне еще для императора? — спросил соловей. Он думал, что император был тут.

— Мой несравненный соловушка! — сказал министр. — Имею приятную честь пригласить вас на имеющий быть сегодня придворный праздник. Не сомневаюсь, что вы очаруете его императорское величество своим восхитительным пением!

— Меня лучше всего слушать в лесу! — сказал соловей, но все же охотно подчинился воле императора и последовал за придворными.

А дворец-то как украшали! Фарфоровые стены и пол сверкали тысячами золотых фонариков, в проходах были выставлены самые лучшие цветы с колокольчиками. Беготни и сквозняку было куда как много, но все колокольчики звенели так, что ничего не было слышно.

Посреди огромного зала, где сидел император, установили золотой шест для соловья. Весь двор был в сборе, а маленькой кухарке дозволили стать в дверях — ведь она уже была в звании придворной поварихи. Все надели свои лучшие наряды, и все глядели на маленькую серую птичку, а император кивнул ей головой.

И соловей запел так дивно, что у императора слезы набежали на глаза, и тогда еще краше запел соловей, и песнь его хватала за сердце. Император был очень доволен и хотел пожаловать соловью свою золотую туфлю на шею. Но соловей с благодарностью отказался:

— Я видел на глазах императора слезы, и для меня нет ничего драгоценнее! Слезы императора-это ведь настоящее чудо! Я награжден с избытком!

И он вновь запел своим дивным, сладостным голосом.

— Ах, очаровательнее кокетства и помыслить нельзя! — говорили придворные дамы и стали набирать в рот воды, чтобы булькать, когда с ними кто-нибудь заговорит. Им казалось, что тогда они сами будут похожи на соловья. Даже слуги и служанки объявили, что они довольны, а ведь это немало — угодить им труднее всего. Да, соловей положительно имел успех.

http://vseskazki.su/images/and/solovei/img_03.jpg
Его определили при дворе, отвели ему собственную клетку и разрешили гулять два раза днем и один раз ночью. К нему приставили двенадцать слуг, и каждый держал его за привязанную к лапке шелковую ленточку. И прогулка была ему не в прогулку.

Весь город говорил об удивительной птице, и когда двое знакомых встречались, один сейчас же говорил: "соло", а другой доканчивал: "вей!" — и оба вздыхали, поняв друг друга. А еще именем соловья были названы одиннадцать сыновей мелочных торговцев, хотя всем им слон на ухо наступил.

И вот однажды императору пришел большой пакет с надписью: "Соловей".

— Не иначе как еще одна книга о нашей знаменитой птице, — сказал император.

Но это была не книга, а шкатулка с затейливой штучкой — искусственным соловьем. Он был совсем как настоящий и весь отделан алмазами, рубинами и сапфирами. Заведешь его — и он мог спеть песню настоящего соловья, и его хвост при этом так и ходил вверх и вниз, отливая золотом и серебром. На шее у него была ленточка с надписью: "Соловей императора Японии ничто по сравнению с соловьем императора китайского".

— Какая прелесть! — сказали все в один голос, и того, кто принес искусственного соловья, тотчас утвердили в звании "обер-поставщика соловьев его величества".

— Теперь пусть-ка споют вместе, интересно, выйдет у них дуэт?

И им пришлось спеть вместе, но дело на лад не пошло: настоящий соловей пел по-своему, а искусственный — как шарманка.

— Он не виноват, — сказал придворный капельмейстер. — Он отлично выдерживает такт и поет строго по моей методе!

И вот искусственного соловья заставили петь одного. Он имел не меньший успех, чем настоящий, но был куда красивее, весь так и сверкал драгоценностями!

Тридцать три раза пропел он одно и то же и не устал. Все были не прочь послушать его еще раз, да тут император сказал, что теперь должен спеть немного и настоящий соловей.

Но куда же он делся? Никто и не заметил, как он выпорхнул в открытое окно и улетел в свой зеленый лес.

— Что же это такое? — сказал император, и все придворные возмутились и назвали соловья неблагодарным.

— Все равно тот соловей, что остался у нас, лучше, — сказали они, и искусственному соловью пришлось петь опять, и все в тридцать четвертый раз услышали одну и ту же песенку. Однако придворные так и не запомнили ее наизусть, такая она была трудная. А капельмейстер знай нахваливал искусственного соловья и утверждал даже, что он лучше настоящего не только нарядом и чудесными алмазами, но и внутренним своим складом.

— Изволите видеть, ваше величество, и вы, господа, про живого соловья никогда нельзя знать наперед, что он споет, а про искусственного можно! Именно так, и не иначе! В искусственном соловье все можно понять, его можно разобрать и показать человеческому уму, как расположены валики, как они вертятся, как одно следует из другого!..

— И я тоже так думаю! — в голос сказали все, и капельмейстер получил разрешение в следующее же воскресенье показать искусственного соловья народу.

— Пусть и народ послушает его! — сказал император.

И народ слушал и остался очень доволен, как будто вдоволь напился чаю — это ведь так по-китайски. И все говорили: "О!" — и поднимали в знак одобрения палец и кивали головами. Только бедные рыбаки, слышавшие настоящего соловья, говорили:

— Недурно и очень похоже, да вот чего-то недостает, сами не знаем чего.

http://vseskazki.su/images/and/solovei/img_04.jpg
Настоящего соловья объявили изгнанным из пределов страны, а искусственный занял место на шелковой подушке у постели императора. Вокруг него лежали преподнесенные ему подарки, а сам он был возведен в звание "певца ночного столика его императорского величества номер один слева", потому что самым почетным император считал место, где расположено сердце, а сердце расположено слева даже у императоров. А капельмейстер написал об искусственном соловье ученый труд в двадцати пяти томах, полный самых трудных китайских слов, и придворные говорили, что прочли и поняли его, не то они показали бы себя дураками и были бы биты палками по животу.

Так прошел год. Император, придворные и все прочие китайцы знали наизусть каждое коленце в песне искусственного соловья, но как раз поэтому он им и нравился. Теперь они и сами могли подпевать ему. "Ци-ци-ци! Клюк-клюкклюк!" — распевали уличные мальчишки, и то же самое напевал император. Ах, что за прелесть!

Но вот однажды вечером искусственный соловей пел во всю мочь, а император лежал в постели, слушая его, как вдруг внутри соловья что-то щелкнуло, колесики побежали впустую, и музыка смолкла.

Император сейчас же вскочил с постели и послал за своим лейб-медиком, но что тот мог поделать? Призвали часовщика, и после длинных разговоров и долгих осмотров он кое-как подправил соловья, но сказал, что его надо поберечь, потому как шестеренки поистерлись, а поставить новые, так, чтобы музыка шла по-прежнему, невозможно. Ах, какое это было огорчение! Теперь соловья заводили только раз в год, и даже это казалось чересчур. А капельмейстер произнес краткую речь, полную всяких умных слов, — дескать, все по-прежнему хорошо. Ну, значит, так оно и было.

Прошло пять лет, и страну постигло большое горе: все так любили императора, а он, как говорили, заболел, и жить ему осталось недолго. Уже подобрали и нового императора. На улице стоял народ и спрашивал первого министра, что с их прежним повелителем.

— П! — только и отвечал министр и покачивал головой.

Бледный и похолодевший лежал император на своем пышном ложе. Все придворные решили, что он уже умер, и каждый спешил на поклон к новому владыке. Слуги выбегали из дворца поболтать об этом, а служанки приглашали к себе гостей на чашку кофе. По всем залам и проходам расстелили ковры, чтобы не слышно было шума шагов, и всюду было так тихо, так тихо... Только император еще не умер. Закоченевший и бледный лежал он на пышном ложе под бархатным балдахином с тяжелыми золотыми кистями. А с высоты в открытое окно светила на императора и искусственного соловья луна.

http://vseskazki.su/images/and/solovei/img_05.jpg
Бедняга император дышал с трудом, и казалось ему, будто на груди у него кто-то сидит. Он открыл глаза и увидел, что на груди у него сидит Смерть. Она надела его золотую корону и держала в одной руке его золотую саблю, в другой его славное знамя. А вокруг из складок бархатного балдахина выглядывали диковинные лица, одни гадкие и мерзкие, другие добрые и милые: это смотрели на императора все его злые и добрые дела, ведь на груди у него сидела Смерть.

— Помнишь? — шептали они одно за другим. — Помнишь? — И рассказывали ему столько, что на лбу у него выступил пот.

— Я об этом никогда не знал! — говорил император. — Музыки мне, музыки, большой китайский барабан! — кричал он. — Не хочу слышать их речей!

А они продолжали, и Смерть, как китаец, кивала головой на все, что они говорили.

— Музыки мне, музыки! — кричал император. — Пой хоть ты, милая золотая птичка, пой! Я одарил тебя золотом и драгоценностями, я собственноручно повесил тебе на шею свою золотую туфлю, пой же, пой!

Но искусственный соловей молчал — некому было завести его, а иначе он петь не мог. А Смерть все смотрела и смотрела на императора своими большими пустыми глазницами, и было так тихо, страшно тихо...

И вдруг раздалось чудесное пение. Это пел живой соловей. Он сидел за окном на ветке, он прослышал про болезнь императора и прилетел утешить и ободрить его своей песней. Он пел, и призраки все бледнели, кровь все убыстряла свой бег в слабом теле императора, и даже сама Смерть слушала соловья и повторяла:

— Пой, соловушка, пой еще!

— А ты отдашь мне золотую саблю? И славное знамя? И корону?

И Смерть отдавала одну драгоценность за другой, а соловей все пел. Он пел о тихом кладбище, где цветут белые розы, благоухает сирень и свежая трава увлажняется слезами живых. И Смерть охватила такая тоска по своему саду, что она холодным белым туманом выплыла из окна.

— Спасибо, спасибо, чудесная птичка! — сказал император. — Я не забыл тебя! Я изгнал тебя из страны, но ты все же отогнала от моей постели ужасные призраки, согнала с моей груди Смерть. Как мне наградить тебя?

— Ты уже вознаградил меня! Я исторг у тебя слезы в первый раз, когда пел перед тобою, — этого я никогда не забуду! Нет награды дороже для сердца певца. Ну, а теперь спи и просыпайся здоровым и бодрым! Я спою для тебя.

И он запел, и император заснул сладким сном. Ах, какой спокойный и благотворный был этот сон!

Когда он проснулся, в окно уже светило солнце. Никто из слуг не заглядывал к нему, все думали, что он умер. Один соловей сидел у окна и пел.

— Ты должен остаться со мной навсегда! — сказал император. — Будешь петь, только когда сам захочешь, а искусственного соловья я разобью вдребезги.

— Не надо! — сказал соловей. — Он сделал все, что мог. Пусть остается у тебя. Я не могу жить во дворце, позволь лишь прилетать к тебе, когда захочу. Тогда я буду садиться вечером у твоего окна и петь тебе, и моя песнь порадует тебя и заставит задуматься. Я буду петь о счастливых и несчастных, о добре и зле, укрытых от твоих глаз. Певчая птичка летает повсюду, наведывается и к бедному рыбаку и к крестьянину — ко всем, кто живет далеко от тебя и твоего двора. Я люблю тебя за твое сердце больше, чем за корону. Я буду прилетать и петь тебе! Но обещай мне одно...

— Все что угодно! — сказал император и встал во всем своем царственном убранстве — он сам облекся в него, а к груди он прижимал свою тяжелую золотую саблю.

— Об одном прошу я тебя: не говори никому, что у тебя есть маленькая птичка, которая рассказывает тебе обо всем. Так дело пойдет лучше.

И соловей улетел.

Слуги вошли поглядеть на мертвого императора — и застыли на пороге, а император сказал им:

— С добрым утром!

0

26

http://www.fairyroom.ru/wp-content/uploads/2012/03/561.jpg
«Соловей» (дат. Nattergalen)
— сказка Ханса Кристиана Андерсена, написанная в 1843 году.
Включена автором в сборник «Новые сказки», адресованный людям разного возраста.

В 1914 году Игорь Стравинский создал по сказке «Соловей» одноимённую оперу, в 1917-м — симфоническую поэму «Песня соловья».

Художественные особенности

Андерсена, который был творчески близок к литературному романтизму, интересовала тема искусства в целом и судьба художника в частности. Развивая её в сказке «Соловей», он создал фантастический сюжет, включив в повествование эпизод о том, как во время поисков птицы в саду придворные, не замечавшие её пения, поначалу спутали соловьиные трели с кваканьем лягушки.

Основная тема сказки — столкновение живого и ложного искусства. Под живым подразумевается то искусство, что близко природе. Образцом ложного является механическая птица, умеющая исполнять лишь одну мелодию и напоминающая шарманку. В ней нет настоящего звука; её ценят лишь «важничающие придворные», готовые променять подлинную музыку на её машинную имитацию. В тяжёлый для императора час заводная игрушка молчит, тогда как искренняя песня живого соловья изгоняет смерть и помогает человеку выздороветь:
« В эстетике Андерсена природа противопоставляется искусственности, жизнь - «механике». В этом противопоставлении явно слышны отзвуки романтической эстетики. Но если механический соловей у Андерсена жалок и ничтожен, то это отнюдь не затрагивает области механики как таковой. »

Финал сказки возвышенный: соловей отказывается жить во дворце, но обещает прилетать и петь «о счастливых и несчастных, о добре и зле» — о том, что всегда окружало императора, но было ему непонятно и недоступно до тех пор, пока за ним не пришла смерть.

По мнению литературоведа Сергея Тураева , Андерсен этой концовкой даёт понять, что «поэт видит больше, чем сильные мира сего, и слово его не только радует, но и заставляет задуматься над жребием людским»:
« Да и сам автор, чудаковатый, такой непрактичный в жизни, словно сошёл со страниц своей романтической новеллы.

https://otvet.imgsmail.ru/download/u_90a9d5123ff27ebe6ecd07fb02b841b8_800.jpg

Адаптации

В 1914 году в «Гранд-опера» состоялась премьера лирической оперы Игоря Стравинского «Соловей» (антрепренёр — Сергей Дягилев, художник — Александр Бенуа). Обращение композитора именно к этому произведению Андерсена не случайно: «оно буквально пронизано музыкой». Это касается и пения соловья, и своеобразного музыкального турнира, который придворные устроили для живой и искусственной птицы, и «характерных звуковых образов фонового свойства», использованных Стравинским при работе над оперой. По стечению обстоятельств, это своё первое произведение для музыкального театра никогда не бывавший в Китае Стравинский начал в 1908 году, в год смерти последней китайской императрицы Цыси из маньчжурской династии Цин.

Позднее к «Соловью» стали обращаться театральные режиссёры: так, в 1975 году Валерий Белякович поставил одноимённый спектакль в Театре юных москвичей; в 1980-х сказка (под названием «Соловей и император») была воплощена на сцене белорусского Государственного театра кукол.

0

27

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

Свинопас

http://vseskazki.su/images/and/svinopas/tmp715-30.jpg
Жил-был бедный принц. Королевство у него было маленькое-премаленькое, но жениться все-таки было можно, а жениться-то принцу хотелось.

Разумеется, с его стороны было несколько смело спросить дочь императора: «Пойдешь за меня?» Впрочем, он носил славное имя и знал, что сотни принцесс с благодарнос­тью ответили бы на его предложение согласием. Да вот, поди знай, что взбредет в голову императорской дочке! Послушаем же, как было дело.

На могиле у отца принца вырос розовый куст несказанной красоты; цвел он только раз в пять лет, и распускалась на нем всего одна-единственная роза. Зато она разливала такой слад­кий аромат, что, впивая его, можно было забыть все свои горести и заботы. Еще был у прин­ца соловей, который пел так дивно, словно у него в горлышке были собраны все чудеснейшие мелодии, какие только есть на свете.
http://vseskazki.su/images/and/svinopas/tmp715-31.jpg
И роза и соловей предназ­начены были в дар принцессе; их положили в большие сереб­ряные ларцы и отослали к ней.

Император велел принести ларцы прямо в большую залу, где принцесса играла со своими фрейлинами в гости; других за­нятий у нее не было. Увидав большие ларцы с подарками, принцесса захлопала от радости в ладоши.

- Ах, если бы тут была маленькая киска! - сказала она. Но из ларца вынули прелестную розу.

- Ах, как это мило сделано! - сказали все фрейлины.

- Больше чем мило! - сказал император. - Это прямо-таки недурно!

Но принцесса потрогала розу и чуть не заплакала.

- Фи, папа! - сказала она. - Она не искусственная, а на­стоящая!

- Фи! - повторили все придворные. - Настоящая!

- Погодим сердиться! Посмотрим сначала, что в другом ларце! - возразил император.

И вот из ларца появился соловей и запел так чудесно, что нельзя было сейчас же найти какого-нибудь недостатка.

- Superbe! Charmant! - сказали фрейлины; все они болтали по-французски, одна хуже другой.

- Как эта птичка напоминает мне органчик покойной им­ператрицы! - сказал один старый придворный. - Да, тот же тон, та же манера!

- Да! - сказал император и заплакал, как ребенок.

- Надеюсь, что птица не настоящая? - спросила принцесса. - Настоящая! - ответили ей доставившие подарки послы.

Так пусть она летит! - сказала принцесса и так и не поз­волила принцу явиться к ней самому.

Но принц не унывал: он вымазал себе все лицо черной и бу­рой краской, нахлобучил шапку и постучался во дворец.

- Здравствуйте, император! - сказал он. - Не найдется ли у вас для меня какого-нибудь местечка?

- Много вас тут ходит! - ответил император. - Впрочем, по­стой, мне нужен свинопас! У нас пропасть свиней!

И вот принца утвердили придворным свинопасом и отвели ему жалкую, крошечную каморку рядом со свиными закут­ками. День-деньской просидел он за работой и к вечеру смас­терил чудесный горшочек. Горшочек был увешан бубенчика­ми, и, когда в нем что-нибудь варили, бубенчики названивали старую песенку:

Ах, мой милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!

http://vseskazki.su/images/and/svinopas/tmp715-32.jpg
Занимательнее же всего было то, что, держа руку над по­дымавшимся из горшочка паром, можно было узнать, какое у кого в городе готовилось кушанье. Да уж, горшочек был не чета какой-нибудь розе!

Вот принцесса отправилась со своими фрейлинами на про­гулку и вдруг услыхала мелодичный звон бубенчиков. Она сразу же остановилась и вся просияла: она тоже умела наигрывать на фортепиано «Ах, мой милый Августин». Только эту мелодию она и наигрывала, зато одним пальцем.

- Ах, ведь и я это играю! - сказала она. - Так свинопас-то у нас образо­ванный! Слушайте, пусть кто-нибудь из вас пойдет и спросит у него, что сто­ит этот инструмент.

Одной из фрейлин пришлось надеть деревянные башмаки и пойти на зад­ний двор. - Что возьмешь за горшочек? - спросила она.

- Десять принцессиных поцелуев! - отвечал свинопас.

- Как можно! - сказала фрейлина.

- А дешевле нельзя! - отвечал свинопас.

- Ну, что он сказал? - спросила принцесса.

- Право, и передать нельзя! - отвечала фрейлина. - Это ужасно!

- Так шепни мне на ухо!

И фрейлина шепнула принцессе.

- Вот невежа! - сказала принцесса и пошла было, но... бу­бенчики зазвенели так мило:

Ах, мой милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!

- Послушай! - сказала принцесса фрейлине. - Пойди спро­си, не возьмет ли он десять поцелуев моих фрейлин?

- Нет, спасибо! -ответил свинопас. - Десять поцелуев принцессы, или горшочек останется у меня.

- Как это скучно! - сказала принцесса. - Ну, придется вам стать вокруг, чтобы никто нас не увидал!

Фрейлины обступили ее и растопырили свои юбки; свино­пас получил десять принцессиных поцелуев, а принцесса -горшочек.

Вот была радость! Целый вечер и весь следующий день гор­шочек не сходил с очага, и в городе не осталось ни одной кух­ни, от камергерской до сапожниковой, о которой бы они не знали, что в ней стряпалось. Фрейлины прыгали и хлопали в ладоши.

- Мы знаем, у кого сегодня сладкий суп и блинчики! Мы знаем, у кого каша и свиные котлеты! Как интересно!

- Еще бы! - подтвердила обер-гофмейстерина.

- Да, но держите язык за зубами, я ведь императорская дочка!

- Помилуйте! - сказали все.

А свинопас (то есть принц, но для них-то он был ведь сви­нопасом) даром времени не терял и смастерил трещотку; ког­да ее начинали вертеть, раздавались звуки всех вальсов и по­лек, какие только есть на белом свете. - Но это superbe! - сказала принцесса, проходя мимо. - Вот так попурри! Лучше этого я ничего не слыхала! Послушайте, спросите, что он хочет за этот инструмент. Но целоваться я больше не стану!

Он требует сто принцессиных поцелуев! - доложила фрейлина, побывав у свинопаса.

- Да что он, в уме? - сказала принцесса и пошла своей до­рогой, но сделала два шага и остановилась.

- Надо поощрять искусство! - сказала она. - Я ведь импера­торская дочь! Скажите ему, что я дам ему по-вчерашнему де­сять поцелуев, а остальные пусть получит от моих фрейлин!

- Ну, нам это вовсе не по вкусу! - сказали фрейлины.

- Пустяки! - сказала принцесса. - Уж если я могу поцело­вать его, то вы и подавно! Не забывайте, что я кормлю вас и плачу вам жалованье!

http://vseskazki.su/images/and/svinopas/tmp715-33.jpg
И фрейлине пришлось еще раз отправиться к свинопасу.

Сто принцессиных поцелуев! - повторил он. - А нет -каждый останется при своем. - Становитесь вокруг! - скомандовала принцесса, и фрей­лины обступили ее, а свинопас принялся ее целовать.

- Что это за сборище у свиных закуток? - спросил, выйдя на балкон, император, протер глаза и надел очки. - Э, да это фрейлины опять что-то затеяли! Надо пойти посмотреть.

И он расправил задники своих домашних туфель. Туфлями служили ему стоптанные башмаки. Вы бы только поглядели, как он быстро зашлепал в них!

Придя на задний двор, он потихоньку подкрался к фрейли­нам, а те все были ужасно заняты счетом поцелуев - надо же было следить за тем, чтобы расплата была честной и свинопас не получил ни больше, ни меньше, чем ему следовало. Никто поэтому не заметил императора, а он привстал на цыпочки.

- Это еще что за штуки! - сказал он, увидав целующихся, и швырнул в них туфлей как раз в ту минуту, когда свинопас получал от принцессы восемьдесят шестой поцелуй. - Вон! -закричал рассерженный император и выгнал из своего госу­дарства и принцессу и свинопаса.

Принцесса стояла и плакала, свинопас бранился, а дождик так и лил на них.

- Ах, я несчастная! - плакала принцесса. - Что бы мне выйти за прекрасного принца! Ах, какая я несчастная!

А свинопас зашел за дерево, стер с лица черную и бурую краску, сбросил грязную одежду и явился перед ней во всем своем королевском величии и красе, и так он был хорош со­бой, что принцесса сделала реверанс.

- Теперь я только презираю тебя! - сказал он. - Ты не захо­тела выйти за честного принца! Ты не оценила соловья и ро­зу, а свинопаса целовала за игрушки! Поделом же тебе!

И он ушел к себе в королевство, крепко захлопнув за собой дверь. А ей оставалось только стоять да петь:

Ах, мой милый Августин, Все прошло, прошло, прошло!

0

28

Сказки Ганса Христиана Андерсена помимо увлекательного сюжета всегда несут глубокий смысл человеческой сути и бытия.

http://hobbitaniya.ru/andersen/img/andersen116_02.jpg

Замечательная сказка «Свинопас»
помимо истории о бедном, добром, но гордом принце, который хотел жениться на взбалмошной и легкомысленной дочери императора, рассказывает ещё и о том, как некоторые люди не сразу распознают истинные человеческие ценности и в результате оказываются «у разбитого корыта».

0

29

http://hobbitaniya.ru/andersen/img/andersen116_03.jpg
Раз вечером разыгралась непогода: молния так и сверкала, гром гремел, а дождь лил как из ведра; ужас что такое!

Вдруг в городские ворота постучали, и старый король пошёл отворять.

У ворот стояла принцесса. Боже мой, на что она была похожа! Вода бежала с её волос и платья прямо в носки башмаков и вытекала из пяток, а она всё-таки уверяла, что она настоящая принцесса! - Андерсен Ханс Кристиан. Принцесса на горошине (Prindsessen paa Ærten, 1835)

0

30

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)


Дюймовочка

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_002.jpg
Жила-была женщина; очень ей хотелось иметь ребенка, да где его взять? И вот она отправилась к одной старой колдунье и сказала ей:

- Мне так хочется иметь ребеночка; не скажешь ли ты, где мне его достать?

- Отчего же! - сказала колдунья. - Вот тебе ячменное зер­но; это не просто зерно, не из тех, что крестьяне сеют в поле или бросают курам; посади-ка его в цветочный горшок - уви­дишь, что будет!

-  Спасибо! - сказала женщина и дала колдунье две­надцать скиллингов; потом пошла домой, посадила яч­менное зерно в цветочный горшок, и тут же из него вырос большой чудесный цветок, очень похожий на тюльпан, но лепестки его были плотно сжаты, точно у нераспустивше­гося бутона.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_003.jpg
- Какой славный цветок! - сказала женщина и поцеловала красивые - красные с желтыми прожилками - лепестки.

Что-то щелкнуло, и цветок распустился. Это оказался на­стоящий тюльпан, но в самой чашечке на зеленом стульчике сидела крошечная девочка. Она была такая нежная, малень­кая, всего с дюйм ростом, вот ее и прозвали Дюймовочкой.

Блестящая лакированная скорлупка грецкого ореха слу­жила ей колыбелькою, голубые фиалки - матрацем, а лепес­ток розы — одеяльцем; в эту колыбельку ее укладывали на ночь, а днем она играла на столе. На стол женщина постави­ла тарелку с водою, а по краям тарелки положила венок из цветов; длинные стебли цветов купались в воде, у самого же края плавал большой лепесток тюльпана.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_004.jpg
На нем Дюймовоч­ка могла переправляться с одной стороны тарелки на дру­гую; вместо весел у нее были два белых конских волоса. Все это было прелесть как мило! Дюймовочка умела и петь, тако­го нежного, красивого голоска никто еще не слыхивал!

Раз ночью, когда она лежала в своей колыбельке, через разбитое оконное стекло вскочила большущая жаба, мокрая, безобразная! Она вспрыгнула на стол, где спала под розовым лепестком Дюймовочка.

- Вот и жена моему сынку! - сказала жаба, взяла ореховую скорлупу с девочкой и выпрыгнула через окно в сад.

Там протекала большая, широкая река; у самого берега бы­ло топко и вязко; здесь-то, в тине, жила жаба с сыном. У! Ка­кой он был тоже гадкий, противный! Точь-в-точь мамаша.

- Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! - только и мог он сказать, когда увидал прелестную крошку в ореховой скорлупе.

- Тише ты! А то она проснется да убежит от нас, - сказала старуха жаба. - Она ведь легче лебединого пуха! Высадим-ка ее посредине реки на широкий лист кувшинки - это ведь це­лый остров для такой крошки, оттуда она не сбежит, а мы по­ка приберем там, внизу, наше гнездышко. Вам ведь в нем жить да поживать.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_005.jpg
В реке росло множество кувшинок; их широкие зеленые листья плавали на поверхности воды. Самый большой лист был всего дальше от берега; к этому-то листу подплыла жаба и поставила туда ореховую скорлупу с девочкой.

Бедная крошка проснулась рано утром, увидала, куда она попала, и горько заплакала: со всех сторон была вода, и ей никак нельзя было перебраться на сушу!

А старая жаба сидела внизу, в тине, и убирала свое жилье тростником и желтыми кувшинками - надо же было при­украсить все для молодой невестки! Потом она поплыла со своим безобразным сынком к листу, где сидела Дюймовочка, чтобы взять прежде всего ее хорошенькую кроватку и поста­вить в спальне невесты. Старая жаба очень низко присела в воде перед девочкой и сказала:

- Вот мой сынок, твой будущий муж! Вы славно заживете с ним у нас в тине. - Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! - только и мог сказать сы­нок.

Они взяли хорошенькую кроватку и уплыли с ней, а девоч­ка осталась одна-одинешенька на зеленом листе и горько-горько плакала - ей вовсе не хотелось жить у гадкой жабы и выйти замуж за ее противного сына. Маленькие рыбки, ко­торые плавали под водой, верно, видели жабу с сынком и слышали, что они говорили, потому что все повысунули из воды головки, чтобы поглядеть на крошку невесту.
http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_006.jpg

А как они увидели ее, им стало ужасно жалко, что такой милень­кой девочке приходится идти жить к старой жабе в тину.
Не бывать же этому! Рыбки столпились внизу, у стебля, на кото­ром держался лист, и живо перегрызли его своими зубами; листок с девочкой поплыл по течению, дальше, дальше... Те­перь уж жабе ни за что было не догнать крошку!

Дюймовочка плыла мимо красивых берегов, и маленькие птички, которые сидели в кустах, увидав ее, пели:

- Какая хорошенькая девочка! А листок все плыл да плыл, и вот Дюймовочка попала за границу.

Прелестный белый моты­лек долго порхал вокруг нее и наконец уселся на ли­сток - уж очень ему понра­вилась Дюймовочка! А она ужасно радовалась: гадкая жаба не могла теперь до­гнать ее, а вокруг было так красиво! Солнце так и горело золотом на воде! Дюймовочка сняла с себя пояс, одним концом обвязала мотылька, а другой привя­зала к своему листку, и листок поплыл еще быстрее.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_007.jpg
Мимо летел майский жук, увидал девочку, обхватил ее за тонкую талию лапкой и унес на дерево, а зеленый листок по­плыл дальше, и с ним мотылек - он ведь был привязан к лист­ку поясом.

Ах, как перепугалась бедняжка, когда жук схватил ее и полетел с ней на дерево! Особенно ей жаль было хорошенько­го мотылечка, которого она привязала к листку: ему придет­ся теперь умереть с голоду, если не удастся освободиться. Но майскому жуку и горя было мало.

Он уселся с крошкой на самый большой зеленый лист, по­кормил ее сладким цветочным соком и сказал, что она пре­лесть какая хорошенькая, хоть и совсем не похожа на май­ского жука.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_008.jpg
Потом к ним пришли с визитом другие майские жуки, кото­рые жили на том же дереве. Они оглядывали девочку с головы до ног, и жучки-барышни шевелили усиками и говорили:

- У нее только две ножки! Жалко смотреть!

- У нее нет усиков!

- Какая у нее тонкая талия! Фи! Она совсем как человек! Как некрасиво! - сказали в один голос все жуки женского пола.

Дюймовочка была премиленькая! Майскому жуку, кото­рый принес ее, она тоже сначала очень понравилась, но, когда все вокруг стали говорить, что она безобразна, и он не за­хотел больше держать ее у себя - пусть идет куда знает. Он снова обхватил ее, слетел с дерева и посадил на ромашку. Тут девушка принялась плакать о том, что она такая безобраз­ная: даже майские жуки не захотели оставить ее у себя! А на самом-то деле она была прелестнейшим созданием: нежная, ласковая, точно лепесток розы.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_009.jpg
Целое лето прожила Дюймовочка одна-одинешенька в лесу. Она сплела себе колыбельку и подвесила ее под большой лопушиный лист - там дождик не мог достать ее, Ела крошка слад­кую цветочную пыльцу, а пила росу, которую каждое утро на­ходила на листочках.

Так миновали лето и осень; но вот дело пошло к зиме, длинной холодной зиме. Певуньи птички раз­летелись, кусты и цветы увяли, большой лопушиный лист, под которым жила Дюймовочка, пожелтел, весь засох и свер­нулся в трубочку. Сама крошка погибала от холода: платьице ее разорвалось, а она была такая маленькая, нежная - замер­зай, да и все тут! Пошел снег, и каждая снежинка была для нее то же, что для нас целая лопата снега; мы ведь большие, а она была всего-то с дюйм! Она завернулась было в сухой лист, но он совсем не грел, и бедняжка сама дрожала как лист. Возле леса, куда она попала, лежало большое поле; хлеб давно был убран, одни голые, сухие стебельки торчали из мерзлой земли; для Дюймовочки это был целый лес. Ух! Как она дрожала от холода! И вот пришла бедняжка к две­рям полевой мыши; дверью служила маленькая дырочка, прикрытая сухими стебельками и былинками.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_010.jpg
Полевая мышь жила в тепле и довольстве: все амбары были битком набиты хлебными зернами; кухня и кладовая ломились от припасов! Дюймовочка стала у порога, как нищенка, и по­просила подать ей кусочек ячменного зерна - она два дня ничего не ела!

- Ах ты, бедняжка! - сказала полевая мышь: она была, в сущности, добрая старуха. - Ступай сюда, погрейся да поешь со мною!

Девочка понравилась мыши, и мышь сказала:

- Ты можешь жить у меня всю зиму, только убирай хоро­шенько мои комнаты да рассказывай мне сказки - я до них большая охотница. И Дюймовочка стала делать все, что приказывала ей мышь, и зажила отлично.

- К нам скоро придет гость, - сказала полевая мышь. -Мой сосед обычно навещает меня раз в неделю. Он живет еще куда лучше меня: у него огромные залы, а ходит он в чудес­ной бархатной шубке. Вот если бы тебе удалось выйти за не­го замуж! Ты бы зажила на славу! Беда только, что он слеп и не может видеть тебя; но ты расскажи ему самые лучшие сказки, какие только знаешь.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_011.jpg
Но девочка пропустила все это мимо ушей: ей вовсе не хоте­лось выйти замуж за соседа - ведь это был крот. Он в самом де­ле скоро пришел в гости к полевой мыши. Правда, он носил черную бархатную шубку, был очень богат и учен; по словам полевой мыши, помещение у него было раз в двадцать простор­нее, чем у нее, но он совсем не любил ни солнца, ни прекрасных цветов и отзывался о них очень дурно - он ведь никогда не ви­дел их. Девочке пришлось петь, и она спела две песенки: «Май­ский жук, лети, лети» и «Бродит по лугам монах», да так ми­ло, что крот прямо-таки в нее влюбился. Но он не сказал ни слова - он был такой степенный и солидный господин.

Крот недавно прорыл под землей длинную галерею от свое­го жилья к дверям полевой мыши и позволил мыши и девоч­ке гулять по этой галерее сколько угодно. Крот просил толь­ко не пугаться мертвой птицы, которая лежала там. Это была настоящая птица, с перьями, с клювом; она, должно быть, умерла недавно, в начале зимы, и была зарыта в землю как раз там, где крот прорыл свою галерею.
http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_012.jpg
Крот взял в рот гнилушку - в темноте это ведь все равно, что свечка, - и пошел вперед, освещая длинную темную гале­рею. Когда они дошли до места, где лежала мертвая птица, крот проткнул своим широким носом в земляном потолке дырку, и в галерею пробился дневной свет. В самой середине галереи лежала мертвая ласточка; хорошенькие крылья бы­ли крепко прижаты к телу, лапки и головка спрятаны в пе­рышки; бедная птичка, верно, умерла от холода. Девочке стало ужасно жаль ее, она очень любила этих милых птичек, которые целое лето так чудесно пели ей песенки, но крот толкнул птичку своей короткой лапой и сказал: -  Небось не свистит больше! Вот горькая участь родиться пичужкой! Слава богу, что моим детям нечего бояться этого! Ведь птичка только и умеет, что чирикать - поневоле замерз­нешь зимой!

-  Да, да, правда ваша, умные слова приятно слышать, -сказала полевая мышь. - Какой прок от этого чириканья! Что оно приносит птице? Холод и голод зимой? Много, нече­го сказать!

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_013.jpg
Дюймовочка не вымолвила ни слова, но, когда крот с мы­шью повернулись к птице спиной, нагнулась к ней, раздвинула перышки и поцеловала ее прямо в закрытые глазки. «Может быть, та самая, что так чудесно распевала летом! -подумала девочка. - Сколько радости доставила ты мне, милая, хорошая птичка!»

Крот опять заткнул дыру в потолке и проводил дам обрат­но. Но девочке не спалось но­чью. Она встала с постели, сплела из сухих былинок большой хороший ковер, снесла его в галерею и завер­нула в него мертвую птичку; потом отыскала у полевой мы­ши пуху и обложила им лас­точку, чтобы ей было потеплее лежать на холодной земле. - Прощай, моя миленькая птич­ка, - сказала Дюймовочка. - Прощай! Спасибо тебе за то, что ты так чудесно пела мне летом, когда все деревья были такие зеленые, а солнышко так славно грело!

И она склонила голову на грудь птички, но вдруг испуга­лась - внутри что-то стучало. Это забилось сердечко птицы: она не умерла, а только окоченела от холода, теперь же со­грелась и ожила.

Осенью ласточки улетают в теплые края, а если какая-ни­будь запоздает, то от холода она окоченеет, упадет замертво на землю, и ее засыплет холодным снегом.

Девочка вся задрожала от испуга - птица ведь была в срав­нении с крошкой просто великаном, - но все-таки собралась с духом, еще больше закутала ласточку, потом сбегала при­несла листок мяты, которым укрывалась вместо одеяла са­ма, и покрыла им голову птички.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_014.jpg
На следующую ночь Дюймовочка опять потихоньку про­бралась к ласточке. Птичка совсем уже ожила, только была еще очень слаба и еле-еле открыла глаза, чтобы посмотреть на девочку, которая стояла перед нею с кусочком гнилушки в руках, - другого фонаря у нее не было.

- Благодарю тебя, милая крошка! - сказала больная лас­точка. — Я так славно согрелась. Скоро я совсем поправлюсь и опять вылечу на солнышко.

- Ах, - сказала девочка, - теперь так холодно, идет снег! Останься лучше в своей теплой постельке, я буду ухаживать за тобой.

И Дюймовочка принесла птичке воды в цветочном лепестке. Ласточка попила и рассказала девочке, как поранила себе кры­ло о терновый куст и потому не могла улететь вместе с другими ласточками в теплые края, как упала на землю и... Да больше она уж ничего не помнила и как попала сюда - не знала.

Всю зиму прожила тут ласточка, и Дюймовочка ухаживала за ней. Ни крот, ни полевая мышь ничего не знали об этом -они ведь совсем не любили птичек. Когда настала весна и пригрело солнце, ласточка распро­щалась с девочкой, и Дюймовочка открыла ей дыру, которую проделал крот.

Солнце так славно грело, и ласточка спросила, не хочет ли де­вочка отправиться вместе с ней, - пускай сядет к ней на спину, и они полетят в зеленый лес! Но Дюймовочка не захотела бросить полевую мышь - она ведь знала, что старуха очень огорчится.

- Нет, нельзя! — сказала девочка ласточке.

-  Прощай, прощай, милая добрая крошка! - сказала лас­точка и вылетела на солнышко.

Дюймовочка посмотрела ей вслед, и у нее даже слезы навер­нулись на глаза - уж очень полюбилась ей бедная птичка.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_015.jpg
- Кви-вить, кви-вить! - прощебетала птичка и скрылась в зеленом лесу.

Девочке было очень грустно. Ей совсем не позволяли выхо­дить на солнышко, а хлебное поле так все заросло высокими толстыми колосьями, что стало для бедной крошки дрему­чим лесом.

- Летом тебе придется готовить себе приданое! - сказала ей полевая мышь.

Оказалось, что скучный сосед в бархатной шубе посватал­ся за девочку.

- Надо, чтобы у тебя всего было вдоволь, а там выйдешь за­муж за крота и подавно ни в чем нуждаться не будешь!

И девочке пришлось прясть по целым дням, а старуха мышь наняла четырех пауков для тканья, и они работали день и ночь.

Каждый вечер крот приходил к полевой мыши в гости и все только и болтал о том, что вот скоро лету будет конец, солнце перестанет так палить землю - а то она прямо как ка­мень стала, - и тогда они сыграют свадьбу. Но девочка была совсем не рада: ей не нравился скучный крот. Каждое утро на восходе солнышка и каждый вечер на закате Дюймовочка выходила на порог мышиной норки; иногда ветер раздвигал верхушки колосьев, и ей удавалось увидеть кусочек голубого неба. «Как светло, как хорошо там, на воле!» - думала девоч­ка и вспоминала о ласточке; ей очень хотелось бы повидать­ся с птичкой, но ласточки нигде не было видно: должно быть, она летала там, далеко-далеко, в зеленом лесу!

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_016.jpg
К осени Дюймовочка приготовила все свое приданое.

Через месяц твоя свадьба! сказала девочке полевая мышь.

Но крошка заплакала и сказала, что не хочет выходить за­муж за скучного крота.

- Пустяки! - сказала старуха мышь. - Только не капризни­чай, а то я укушу тебя - видишь, какие у меня острые белые зубы? У тебя будет чудеснейший муж. У самой королевы нет такой бархатной шубки, как у него! Да и в кухне и в погребе у него не пусто! Благодари бога за такого мужа!

Наступил день свадьбы. Крот пришел за девочкой. Теперь ей придется идти за ним в его нору, жить там, глубоко-глубоко под землей, и никогда не выходить на солнце -крот ведь терпеть его не мог! А бедной крошке было так тяжело навсегда рас­проститься с красным сол­нышком! У полевой мыши она все-таки могла хоть из­редка любоваться на него.

И Дюймовочка вышла взглянуть на солнце в по­следний раз. Хлеб был уже убран с поля, и из земли опять торчали одни голые, засохшие стебли. Девочка отошла от дверей подальше и протянула к солнцу руки:

- Прощай, ясное солнышко, прощай!

Потом она обняла ручонками маленький красный цвето­чек, который рос тут, и сказала ему:

- Кланяйся от меня милой ласточке, если увидишь ее!
http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_017.jpg

- Кви-вить, кви-вить! - вдруг раздалось над ее головой. Дюймовочка подняла глаза и увидела ласточку, которая пролетала мимо. Ласточка тоже увидела девочку и очень об­радовалась, а девочка заплакала и рассказала ласточке, как ей не хочется выходить замуж за противного крота и жить с ним глубоко под землей, куда никогда не заглянет солнышко. - Скоро придет холодная зима, - сказала ласточка, - и я улетаю далеко-далеко, в теплые края. Хочешь лететь со мной? Ты можешь сесть ко мне на спину - только привяжи себя покрепче поясом, - и мы улетим с тобой далеко от гадко­го крота, далеко за синие моря, в теплые края, где солнышко светит ярче, где всегда лето и цветут чудные цветы! Полетим со мной, милая крошка! Ты ведь спасла мне жизнь, когда я замерзала в темной, холодной яме.

-  Да, да, я полечу с тобой! - сказала Дюймовочка, села птичке на спину, уперлась ножками в ее распростертые кры­лья и крепко привязала себя поясом к самому большому перу. Ласточка взвилась стрелой и полетела над темными лесами, над синими морями и высокими горами, покрытыми снегом. Там было страсть как холодно; Дюймовочка вся зарылась в теплые перья ласточки и только головку высунула, чтобы лю­боваться всеми красотами, которые встречались в пути.

Но вот и теплые края! Тут солнце сияло уже гораздо яр­че, небо стояло выше, а около канав и изгородей рос зеле­ный и черный виноград. В лесах зрели лимоны и апельси­ны, пахло миртами и душистой мятой, а по дорожкам бегали прелестные ребятишки и ловили больших пестрых бабочек. Но ласточка летела все дальше и дальше, и чем дальше, тем было все лучше.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_018.jpg
На берегу красивого голубого озера, посреди зеленых кудрявых деревьев, стоял старин­ный белый мраморный дворец. Виноградные лозы обвива­ли его высокие колонны, а наверху, под крышей, лепились ласточкины гнезда. В одном из них и жила ласточка, кото­рая летела с Дюймовочкой.

- Вот мой дом! - сказала ласточка. - А ты выбери себе вни­зу какой-нибудь красивый цветок, я тебя посажу в него, и ты чудесно заживешь!

- Как я рада! - воскликнула Дюймовочка и захлопала в ла­доши.

Внизу лежали большие куски мрамора - это свалилась верхушка одной колонны и разбилась на три куска, а между ними росли крупные белые цветы.

Ласточка спустилась и по­садила девочку на один из широких лепестков. Но вот диво! В самой чашечке цвет­ка сидел маленький челове­чек, беленький и прозрач­ный, точно хрустальный. На голове у него сияла золотая корона, за плечами развева­лись блестящие крылышки, а сам он был не больше Дюй­мовочки. Это был эльф. В каждом цветке живет эльф, мальчик или девочка, а тот, который сидел рядом с Дюймовочкой, был сам король эльфов.

- Ах, как он хорош! - шепнула Дюймовочка ласточке.

Маленький король совсем перепугался при виде ласточ­ки. Он был такой крошечный, нежный, и она показалась ему просто чудовищем. Зато он очень обрадовался, увидав нашу крошку, - он никогда еще не видывал такой хоро­шенькой девочки! И он снял свою золотую корону, надел ее Дюймовочке на голову и спросил, как ее зовут и хочет ли она быть его женой, королевой эльфов и царицей цветов? Вот это муж так муж! Не то что сын жабы или крот в бар­хатной шубе!

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_019.jpg
И девочка согласилась. Тогда из каждого цветка выле­тели эльфы - мальчики и девочки - такие хорошенькие, что просто прелесть! Все они поднесли Дюймовочке по­дарки.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_020.jpg
Самым лучшим была пара прозрачных стрекозиных крылышек. Их прикрепили к спинке девочки, и она тоже могла теперь летать с цветка на цветок! Вот-то была ра­дость!

А ласточка сидела наверху, в своем гнездышке, и пела им, как только умела. Но самой ей было очень грустно: она крепко полюбила девочку и хотела бы век не расставаться с ней.

- Тебя больше не будут звать Дюймовочкой! - сказал девоч­ке эльф. - Это некрасивое имя, а ты такая хорошенькая! Мы будем звать тебя Майей!

- Прощай, прощай! - прощебетала ласточка и опять поле­тела из теплых краев далеко, далеко - в Данию. Там у нее бы­ло маленькое гнездо, как раз над окном человека, который умеет рассказывать сказки. Ему-то она и спела свое «кви-вить», а от него и мы узнали эту историю.

http://vseskazki.su/images/and/dumovochka/i_021.jpg

0

31

http://az.lib.ru/img/a/andersen_g_h/text_0050/005_duimovochka-2.jpg

Психологи говорят, что все сказки можно разделить на две категории: сказки для девочек и сказки для мальчиков. Доля истины в этом есть, хотя притчи и сказки несут в себе гораздо более глубокий – сакральный смысл и очень часто подсознательно предназначены для взрослых. Тем не менее, к девичьим можно отнести замечательную сказку Нанса Кристиана Андерсена «Дюймовочка». Вся история маленькой девочки насыщена множеством, подчас, очень непростых перипетий. Дюймовочка преодолевает их с терпением и какой-то чудесной легкостью, за что в финале получает самую большую награду, какая только может быть в жизни – взаимную любовь и счастье. При этом сакральный смысл сказки в том, что очень часто случайность – это божье провидение, которое ведет человека по его линии судьбы.

Сказка начинается с банальной истории одинокой и бездетной женщины, которая на старости лет захотела иметь ребенка. Колдунья, к которой женщина пошла за помощью, дала ей цветок, из которого и появилась девочка всего в дюйм ростом. И все шло замечательно, женщина радовалась жизни и своему обретенному материнскому счастью. Но тут вмешалась её Величество Судьба в лице Жабы, которая решила женить своего сына на прекрасной девочке. Она выкрала красавицу и унесла в самую глушь болота. Рак-отшельник не смог смотреть на страдания Дюймовочки и спас её от ужасного брака. Тут же девочку сватает новый жених – толстый лоснящийся Жук. И вроде бы все шло хорошо, но девочку не принимает «общество» насекомых, слишком она тоненькая, «у неё даже нет усиков и всего две ноги и две руки». В самый разгар свадьбы Жук бросает невесту на произвол судьбы. Она терпит голод, лишения и вот уже почти замерзает в промерзшем поле, когда появляется новый жених – Крот. Он спасает девочку от смерти, но фактически делает узницей своего подземного жилища. В тоске по вольной жизни при помощи старой Полевой Мыши она лишь изредка может смотреть на Солнышко и то, только до свадьбы. И вновь вмешивается Судьба. Недалеко от норы Крота падает бездыханная Ласточка. Дюймовочка выхаживает птицу и прямо из под венца улетает с ней на свободу.

Финал сказки фееричен. Дюймовочка попадает в королевство эльфов, принц которых влюбляется в хрупкую девочку с первого взгляда. Круг замкнулся – Судьба свершилась. Девочка, рожденная для любви и счастья, преодолела все превратности Судьбы, и обрела счастье вместе с крыльями, которые эльфы подарили ей на свадьбу.

0

32

http://hobbitaniya.ru/andersen/img/andersen040_03.jpg
Самым лучшим была пара прозрачных стрекозиных крылышек. Их прикрепили к спинке девочки, и она тоже могла теперь летать с цветка на цветок! Вот-то была ра­дость! - Андерсен. Дюймовочка

Сказка «Дюймовочка» впервые была опубликована в Дании в 1835 в составе второго тома «Сказок, рассказанных для детей». Как и большинство сказок Андерсена, эта сказка выдумана самим автором, а не заимствована «у народа».

Подобно Гадкому Утёнку и некоторым другим персонажам Андерсена, Дюймовочка является персонажем, ищущим своё место в обществе. Такие герои вызывают у автора симпатию.

В тёплых краях Дюймовочка поселилась в цветке. Она познакомилась с королём эльфов. Эльф и Дюймовочка сразу же полюбили друг друга и стали мужем и женой. Так Дюймовочка стала королевой эльфов.

Экранизации и постановки

Эндрю Ланг переименовал данную сказку в «Приключения Майи» в его одиннадцатом томе «Сказок оливковой Феи» (опубликована в 1907).
    Первый фильм «Дюймовочка» был черно-белым и выпущен в 1924 режиссёром Гербертом M. Доли.
    Дэнни Кэй исполнила песню «Дюймовочка», написанную Фрэнком Лессером, в фильме 1952 года об Андерсене.
    Лотте Рейнигер в 1954 выпустил короткий 10-минутный фильм о Дюймовочке.
    В 1964 году был снят советский мультфильм «Дюймовочка» Леонида Амальрика.
    Диафильм Дюймовочка, 1972 год (Редактор Н. Мартынова, Художник Г. Портнягина)
    Японская студия «Toei Animation» выпустила полнометражный аниме-мультфильм в 1978, под названием «Sekai Meisaku Dowa: Oyayubi Hime» (World’s Famous Children’s Stories: The Thumb Princess) с анимацией художника Осаму Тэдзука.
    Сериал про Дюймовочку, для домашнего просмотра, выпустила студия «Faerie Tale Theatre» (Сказочный театр) в 1984, с участием Кэрри Фишер и Уильяма Кэтта.
    История с красочным оформлением в студии «Rabbit Ears Productions» была выпущена в 1989 на видеокассете, аудиодиске, компакт-кассете (с рассказом в исполнении Келли МакГиллис) и в виде книги.
    Японская студия «Enoki Films» выпустила в 1992 26-серийный мультфильм, под названием Oyayubi Hime Monogatari (Рассказы о Дюймовочке).
    Компания Golden Films выпустила мультфильм о Дюймовочке (1993).
    В 1994 Дон Блут выпустил мультфильм о Дюймовочке, который имеет некоторые отклонения от классического авторского сюжета.
    В 2002 на DVD выпущен мультфильм «Приключения Дюймовочки и Мальчика С Пальчик».
    Дюймовочка появлялась в роли гостьи на свадьбе принцессы Фионы в мультфильме «Шрек 2» (2004).
    Hans Christian Andersen’s 200th Anniversary: The Fairy Tales, 2005, Denmark, The Netherlands, Jorgen Bing (Ганс Христиан Андерсен. Сказки, 2005, Дания, Нидерланды, Ёрген Бинг)
    В 2007 году вышел фильм «Дюймовочка» Леонида Нечаева по сценарию Инны Веткиной.
    В 2009 году вышел мультфильм Барби представляет сказку «Дюймовочка»

0

33

http://lusana.ru/files/6915/573/10.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

Неужели было такое время, когда люди жили без Русалочки и Оле-Лукойе? Неужели никто не восклицал: «А король-то голый!»? И Гадкий утенок не догадывался о своем чудесном превращении в Лебедя? Кажется, они существовали всегда, как осенняя листва, небо и звезды, как шепот моря...

«Моя жизнь - это прекрасная сказка... Если бы в детстве, когда я бедным мальчиком один пустился по белу свету, меня встретила могущественная фея и сказала бы мне: «Выбери себе дорогу и цель, и я буду охранять и направлять тебя!» - и тогда моя судьба не сложилась бы счастливее, мудрее и лучше. История моей жизни поведает миру то, что она говорит мне: Господь милостив и все творит к лучшему». Так начинается автобиография всемирно известного датского писателя, великого сказочника Ханса Кристиана Андерсена.

Он станет лучшим сказочником Мира, Вселенной и Времени, которые когда-либо рождались на свете, он сможет дарить детям радости и чудеса, а взрослым — недостижимое, а потому такое заветное волшебство: снова стать маленькими, снова вернуться в Детство...— и они всегда будут радовать других намного больше, чем его самого...«Сказки не надо сочинять, - говорил он. - Достаточно только взглянуть на любой забор, любой, пусть даже самый маленький цветок — и услышишь, как он говорит: «Взгляни на меня, и тебе откроется история всей моей жизни!» И  стоит мне так сделать, как сказка готова, и не нужно ничего сочинять, нужно только разбудить волшебную историю...»

Андерсен
           Он обойдет моря и сушу –
           Весь мир, что мелок и глубок,
           Людскую раненую душу
           Положит в сказочный лубок.
           И чтоб под гипсовой повязкой
           Восстановился кровоток,
           Он носит радостную сказку,
           Подвешенную на платок.
           Леченье так умно и тонко:
           Всего целебней на земле
           Рассказ про гадкого утенка
           И миф о голом короле.

Варлам Шаламов, 1960

0

34

http://4.bp.blogspot.com/-hE6A2-tLQOU/VRw1aoPmRBI/AAAAAAAAKvs/3LgTg0h82AE/s1600/%D0%93%D0%B0%D0%BD%D1%81%2B%D0%90%D0%BD%D0%B4%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%B5%D0%BD18.jpg
Андерсен
            Ханс Кристиан Андерсен родился 2 апреля 1805 года в одном из самых старых городов Дании – Оденсе, на острове Фюн. Лучше всего написал о себе сам Андерсен: «В 1805 году в городке Оденсе в бедной каморке жила молодая пара - муж и жена, бесконечно любившие друг друга: молодой двадцатилетний башмачник, богато одаренная поэтическая натура, и его жена, несколькими годами старше, не знающая ни жизни, ни света, но с редким сердцем. Только недавно вышедший в мастера, муж своими руками сколотил всю обстановку сапожной мастерской и даже кровать. На этой кровати 2 апреля 1805 года и появился маленький орущий комочек - я, Ханс Кристиан Андерсен. Я рос единственным и потому балованным ребенком; часто мне приходилось выслушивать от матери, какой я счастливый, мне-то ведь живется куда лучше, чем жилось в детстве ей самой: ну прямо настоящий графский сынок! - говорила она. Ее саму, когда она была маленькой, выгоняли из дому просить милостыню. Она никак не могла решиться и целые дни просиживала под мостом, у реки. Слушая ее рассказы об этом, я заливался горючими слезами».Теперь понятно, как родилась девочка со спичками, замерзшая в рождественскую ночь! Откуда появилось сочувствие к обездоленным. И безграничная нежность.
Семья была небольшая: отец Ханс Кристиан Андерсен-старший – башмачник, мать Анн-Мари – прачка. И был у них мальчик, худенький, тщедушный, со светлыми голубыми глазами. Семья Андерсенов с трудом сводила концы с концами, в доме часто не было хлеба, не говоря уже о новой одежде и обуви. Отец Андерсена, одаренный и способный человек, был большим книголюбом и мечтателем, но ничего из того, о чем он мечтал, в его жизни не сбылось. Мать Андерсена, крепкая, жизнерадостная, неунывающая женщина, работала с утра до вечера – стирала бельё богатым горожанам. Красные от бесконечной стирки руки прачки и черные – башмачника – таковы первые впечатления детства будущего сказочника.
Но и в этой трудной жизни были свои радости. Ханс Кристиан любил дом, в котором жил, воскресные прогулки с отцом по узкой проселочной дороге, темный бор с голубыми рвами, сады и дворы, заросшие гигантскими лопухами. На реке, затянутой листьями кувшинок, величаво плавали лебеди, на лугах гордо вышагивали аисты. Потом все эти детские впечатления Андерсена лягут в основу его волшебных сказок… Маленький Ханс обожал своего отца. И отец трепетно любил сына. Они гуляли в лесу, читали вслух, мечтали о счастливой жизни в домике с палисадником и розовыми кустами. Помните, сколько таких домов в сказках Андерсена? Самым любимым увлечением юного Андерсена были сказки, которые рассказывали ему старухи-соседки и отец. Самыми интересными были сказки, рассказанные отцом, которые он сам слышал в детстве или прочитал в книгах. Старший Андерсен совсем не мечтал стать сапожником, он мечтал учиться и путешествовать. Но мечтам его не суждено было осуществиться. Очень часто вместе с сыном он гулял по тихим окрестностям родного Оденсе. Во время этих прогулок он и рассказывал мальчугану сказки. Отец потчевал сына бесконечными, красочными пересказами историй-сказок из «Тысячи и одной ночи». А вскоре и сам Ганс начал сочинять сказки о маленьком китайском принце, который должен был прорыть подземный ход, ведущий в Оденсе, и забрать Ганса с собой в Китай. Но эти первые свои творения мальчик никому не рассказывал.
Отец мечтал, чтобы сын учился. Письмо давалось Андерсену с трудом, почти в каждом слове он делал ошибки, но зато хорошо читал. В школе мальчик учился арифметике, Закону Божьему, но более всего его привлекали книги. С самого детства Андерсен, несомненно, был художественно одаренной натурой. Любовь к чтению и театру, хорошие актерские способности, умение рисовать, прекрасный голос, знание множества отрывков из драматических произведений – все это выделяло его среди других детей.
Все мысли тихого мечтательного мальчика были устремлены к театральной сцене, особенно после того, как в Оденсе, провинциальном городишке, где родился великий сказочник, побывал на гастролях датский Королевский театр. Ханс подружился с расклейщиком афиш, он помогал ему в работе, а расклейщик за это дарил долговязому пареньку афиши новых спектаклей. Воображение мальчика по одному только названию позволяло ему придумать театральное действие. Он мечтал и сочинял сказки, которые потом ставил в своем домашнем кукольном театре... В доме Андерсенов у мальчика был только один благодарный слушатель – старый кот по имени Карл. Но Карл страдал крупным недостатком – он часто засыпал, не дослушав до конца какую-нибудь интересную сказку. Но мальчик не сердился на старого кота. Он все ему прощал за то, что Карл никогда не позволял себе сомневаться в существовании колдуний, хитреца Клумпе-Думпе, догадливых трубочистов, говорящих цветов и лягушек с бриллиантовыми коронами на голове.
Началась война, и его отец ушёл воевать в наполеоновской армии. Вот тут-то семье совсем стало худо. Денег не хватало ни на одежду, ни на еду. Старший Андерсен вернулся с войны весь израненный и вскоре умер. Мальчику в 11 лет пришлось бросить школу и  служить подмастерьем сперва у ткача, затем у портного, а после и работать на сигаретной фабрике .Очень быстро он понял, что любая работа подобного рода ему не по вкусу, собрал свои нехитрые пожитки — и в 14 лет уехал из Оденса. Андерсен твердо решил: он будет актером или певцом в Королевском театре! Ему удалось скопить небольшую сумму – всего 13 талеров. Неискушенному мальчику казалось, что это огромные деньги и с ними он сможет завоевать весь мир, центром которого ему представлялась столица Дании.
Утром 6 сентября 1819 года четырнадцатилетний Ханс Кристиан Андерсен впервые увидел башни Копенгагена. С грустным юмором рассказывал впоследствии Андерсен о своем первом этапе самостоятельной жизни вдали от дома. Андерсену нередко приходилось сталкиваться с презрительным отношением знати к нему, сыну бедняка. Целый год он пытался устроиться в театр, целый год объяснял всем, кто соглашался его слушать, как горячо и преданно он любит театральное искусство — увы, это ничему не помогало, большинство слушателей принимали его за сумасшедшего... Стараниями матери он получал помощь от старого полковника, перед которым еще в детстве разыгрывал в Оденсе свои сказочные спектакли, только поэтому не умирал от голода и упрямо верил в то, что обязательно добьется своей цели! Лишь после нескольких лет мытарств он увидел-таки на афише своё имя. Здесь оно стояло предпоследним: Ханс Кристиан исполнял в музыкальном спектакле крохотную роль “седьмого тролля”. (Всего троллей было восемь.)
Когда актера из него не получилось, он стал писать. Писал стихи и пьесы, водевили и романы, ужасно мучился, видя, что его сочинения никому не нравятся....Добрые люди, видя его мучения, ходатайствовали перед королем за юношу,  одержимого желанием писать, и Андерсену разрешили учиться сначала в одной, а затем и в другой школе за счет королевской казны. С одной стороны, это означало, что больше не нужно думать о пропитании и можно восполнить пробелы в знаниях, но с другой стороны, Ганс Христиан был старше своих соучеников как минимум на 6 лет, он подвергался резкой критике учителей и ректора учебного заведения и переживал все это очень и очень болезненно... Только в возрасте 22 лет Андерсен завершил учебу, но так и не одолел грамоты и до конца жизни делал во время письма множество грамматических ошибок.
Единственным человеком, помогавшим Андерсену, был статский советник, состоявший в дирекции театра, Йонас Коллин. Благодаря его помощи юноша получал ежегодную стипендию и бесплатно учился в лицее. Среди немногих ярких моментов этого периода была первая публикация Андерсена. Еженедельный журнал «Летучая почта», издаваемый популярным поэтом и драматургом Хейбергом, напечатал два его стихотворения – «Вечер» и «Умирающее дитя», подписанные буквой «Х». Несмотря ни на что, в сентябре 1828 года Андерсен сдал все экзамены и стал студентом Копенгагенского университета. Так сын башмачника одержал еще одну большую победу.
Будучи студентом, Андерсен много писал. Он сочиняет пьесу в пяти актах и пишет письмо королю с просьбой дать деньги на издание сего произведения. Деньги были выделены, книгу напечатали, в нее вошла не только пьеса, но и стихи молодого литератора — но, несмотря на рекламу, которую начинающий писатель опубликовал в газете, его книгу никто не покупал... Ганс Христиан не терял надежды и понес пьесу в театр с предложением поставить по ней спектакль — но и тут ему было отказано с формулировкой «ввиду полного отсутствия опыта у автора». В конце концов невостребованная и непрочитанная книга пошла на обёртку, а в душе Андерсена появилось еще одно горестное и горькое воспоминание...

В 1828 году Андерсен выпускает свою первую книгу «Путешествие пешком от Гальменского канала до острова Амагера» и пьесу «Любовь на Николаевой башне». Имя его скоро становится известным, но датское общество и критика неустанно и долго еще после того, как он получил всеобщее признание за границей, третируют его за происхождение, за внешность, чудачества, грамматические ошибки, за новаторство в стиле, которое тоже расценивают как безграмотность. Вначале он, не понимая своего призвания, считал себя поэтом, романистом и драматургом, а вовсе не сказочником. Но сказка постоянно жила в поэтической душе Андерсена. Еще в 1829–1830 годах писатель собирался создать цикл датских народных сказок. Прошло немало лет, пока сбылись его планы.

0

35

http://www.sky-art.com/andersen/pictures/images/9348m.jpg
Элизабет Джерихау-Бауманн. «Андерсен читает сказку Ангел дочери художницы»

В 1833 году после жестокой нужды Андерсен получает Королевскую стипендию и совершает первое большое путешествие по Европе. Начинает свой первый роман «Импровизатор» - тонкий психологический этюд о судьбе художника, чей дар долго пробивался сквозь презрение и отчаяние. Этот роман до сих пор считается вершиной творчества Андерсена-прозаика и психолога, но после 1917 года в нашей стране он не переиздавался. По существу, это рассказ о собственной судьбе, но повествование велось от лица итальянского поэта-импровизатора Антонио. Мучительный путь наверх, в высшее общество, зависимость от покровителей, неуверенность в творчестве и любви – все эти проблемы, донимавшие самого автора, нашли отражение и в романе. Вечную тему «золушки», только мужского рода, Андерсен отразил еще в двух романах 30-х годов – «О. Т.» и «Только скрипач». О том же повествуют многие его сказки и истории.
Только в 1835 году Ханс Кристиан, уже тридцатилетний, но все ещё бедный и почти безвестный, написал, наконец, на листе бумаги: «Шёл солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку, он шёл домой с войны…» Так начиналась сказка «Огниво» — и эта искра стала началом новой жизни не только для долговязого, странного датчанина по фамилии Андерсен, но и для всех людей, умеющих читать...

Первый его сборник, вышедший тогда же, в 1835 году, назывался «Сказки, рассказанные детям» — и только с ним к Андерсену пришло настоящее признание...  За первым, мартовским выпуском сказок в октябре 1835 года последовал второй, а в апреле 1847 – третий. Они составили первый том сборника, который Андерсен назвал «Сказки, рассказанные детям» (1835–1841). Это было только начало. Почти сразу же появились «Новые сказки», затем «Истории», бывшие ни чем иным, как теми же сказками, и, наконец — «Новые сказки и истории». Писатель задумал цикл сказок и в течение всей своей жизни выпустил несколько сборников под разными названиями.

В первый сборник Андерсен в основном включил сказки, близкие по содержанию и по стилю к народным. В них прославлялось мужество, ум и любовь, искрилась веселая и задорная шутка. Сказки были самые разные. Были пересказы и переделки народных – «Огниво», «Маленький Клаус и Большой Клаус», «Принцесса на горошине», «Дорожный товарищ», «Дикие лебеди», «Русалочка» и «Свинопас». Были сказки, основанные на датских народных поверьях, – «Аисты», «Райский сад», «Оле-Лукойе». Были и такие, где использовались сюжеты сказок других народов, – «Нехороший мальчик», «Новое платье короля», «Сундук-самолет». В этот же сборник впервые вошли сказки, которые придумал сам писатель, – «Цветы маленькой Иды», «Дюймовочка», «Ромашка», «Стойкий оловянный солдатик».

0

36

http://hobbitaniya.ru/andersen/img/andersen040_01.jpg
Когда сказки Андерсена появились на книжных полках датской столицы, все были поражены. Никто никогда ничего подобного не читал. Ведь дети привыкли к воспитанным принцессам, а у Андерсена в сказке «Огниво» принцесса разъезжает верхом на собаке, другая принцесса, Элиза из сказки «Дикие лебеди», отличается необыкновенным трудолюбием и самоотверженностью. А куда делось уважение к важным персонам?! Даже король у Андерсена – голый! Королевские же министры и чиновники – глупы и лицемерны. Автору указывают, что его произведения слишком легковесны для взрослых и недостаточно назидательны для воспитания детей.

А еще его упрекают за то, что в его сказках добро порой уступает злу. Некоторые даже называют страшными. На что писатель отвечает: «Добро побеждает в вечности». Его девочка со спичками вовсе не умирает, она обретает счастье в раю, видит чудесные картины, встречается с любимой бабушкой. Эта грустная сказка - прямой путь к христианству.

Глубокий смысл андерсеновской сказки придавал ей внутреннюю силу, делал её чрезвычайно разносторонней. Увлекательность, фантастичность, волшебство, веселая насмешка, мягкий юмор привлекали к ней детей. Ироничность и мудрость делали её интересной и для взрослых. Каждая книга пользовалась большим успехом, слава знаменитого датского сказочника росла, и все, кто ранее не верил в его талант и смеялся над его неудачами, теперь спешили выразить ему свое почтение...

Слава о сказках Андерсена ширилась по всему миру, его волшебные истории переводили на все новые и новые языки — а он сам презирал свои сказки и снова и снова писал пьесы и романы, мечтая о славе драматурга и серьезного писателя... Его романы и пьесы не пользовались успехом, зато сказки сразу же становились известными — их передавали из уст в уста, бережно сохраняя каждое слово и дивясь фантазии сочинителя, который рассказывал обычными словами о совершенно необычных вещах. Он не мог понять, почему его серьезные, умные произведения, на которые он возлагал такие надежды, никому не нравятся и не пользуются популярностью, а эти безделицы заставляют людей смотреть на него с восхищением и называть его великим сказочником Датского королевства, а может быть, и всего мира...

0

37

http://priroda.inc.ru/malichi/skazki/pic/skazki-0207.jpg
Солдатик начал тонуть.Анлерсен. Стойкий оловянный солдатик.

Популярность Андерсена росла с каждым днём, и к концу 60-х годов в Европе и Америке не осталось уголка, где бы не слышали имени датского сказочника. У каждого народа свой вклад в мировую литературу. У Дании — сказки Андерсена. Россия встретила Дюймовочку и Принцессу на горошине с восторгом. Сам Андерсен был необыкновенно рад получить подарок — экземпляр только что изданных на русском языке сказок: «Мне приятно узнать,— писал он,— что мои произведения читают в великой и могущественной России, прекрасную литературу которой я немного знаю от Карамзина до Пушкина». Он стал статским советником, был награжден орденом. Королевская семья любила «короля сказки», как называли Андерсена в газетах, он часто был желанным гостем во дворце. А когда писателю стало уже трудно выходить из дому, король сам навещал его!

Он посетил городок своего детства, родной Оденс, увиделся с больной, умирающей матерью, которая перед смертью все-таки успела обнять любимого сына... Ему довелось увидеть собственный памятник и иллюминацию в Оденсе, которую еще в далеком 1819 году предсказала гадалка его матери. 6 декабря 1867 года городской совет чествовал своего славного земляка по случаю избрания его почетным гражданином города Оденсе. Андерсен до конца дней не желал выпускать перо из рук, но в октябре 1872 года он тяжело заболел. Андерсен умирал от рака печени. К сильным болям добавились со временем приступы удушья и бессонница. Но ясность рассудка и чувство юмора не оставляли его до конца. Жизнь писателя превратилась в цепь сплошных физических страданий, и 4 августа 1875 года Андерсена не стало. На его похороны пришли бедняки и знать, студенты и ремесленники, депутаты города Оденсе, иностранные послы, министры и даже сам датский король. На его могиле цветет куст его любимых белых роз, а на надгробной плите написано: «Душа, что по образу Бога создана вечно есть, никогда не увянет. Вечности семя в нашей жизни не ложь – тело пропадает, душа не умирает».

Он жил трудно, как все большие писатели. Был одинок, как все настоящие сказочники. Подлинная слава пришла к нему после смерти. Его творческое наследие, помимо 170 сказок, включает пять романов и повесть «Счастливый Пер», более 20 пьес, множество стихов, пять книг путевых очерков, мемуары «Сказка моей жизни»,обширную переписку и дневники. Память об Андерсене увековечена рядом скульптур и иных достопримечательностей: в Копенгагене в честь Андерсена установлена статуя Русалочки. Статуи сказочника есть в Нью-Йорке, Братиславе, Москве, Копенгагене и Оденсе.

0

38

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

Ветряная мельница (сказка)

http://sf.uploads.ru/t/v0jmW.jpg
На холме горделиво возвышалась мельница; она таки и была горденька.

– И вовсе я не горда! – говорила она. – Но я очень просвещена и снаружи и внутри. Солнце и месяц к моим услугам и для внутреннего и для наружного употребления; кроме того, у меня есть в запасе стеариновые свечи, лампы с ворванью и сальные свечки. Смею сказать, что я просвещена! Я – существо мыслящее и так хорошо устроена, что просто любо. В груди у меня отличный жернов, а на голове, прямо под шляпой, четыре крыла. У птиц же всего по два крыла, и они таскают их на спине! Я голландка родом – это видно по моей фигуре – «летучая голландка»! «Летучий голландец», я знаю, явление сверхъестественное, но во мне нет ничего неестественного! Вокруг живота у меня идет целая галерея, а в нижней части – жилое помещение. Там живут мои мысли. Главная, которая всем заправляет, зовется остальными мыслями хозяином. Он знает, чего хочет, стоит куда выше крупы и муки, но и у него есть ровня; зовут ее хозяйкою. Она – душа всего дела; у нее губа вообще не дура, она тоже знает, чего хочет, и знает, что ей по силам; нежна она, как дуновение ветерка, сильна, как буря, и умеет добиваться своего исподволь. Она моя чувствительная сторона, хозяин же – положительная; но оба они составляют, в сущности, одно и зовут друг друга своею половиной. Есть у них и малютки, маленькие мысли, которые могут со временем вырасти. Малыши эти поднимают порою такую возню! На днях, когда я умно и рассудительно позволила хозяину и его подручному расследовать в моей груди жернова и колеса, – я чувствовала, что там что-то не ладно, а ведь нужно же знать, что происходит в тебе самой! Так вот, малыши подняли тогда такую возню! А это не кстати, если стоишь так высоко, как я! Надо же помнить, что стоишь на виду и в полном освещении; суд людской то же освещение! Да, что, бишь, я хотела сказать? Ах, да – ужасная возня малышей! Самый младший добрался до моей шляпы и принялся трещать языком так, что у меня защекотало внутри. Но маленькие мысли могут вырасти, я это испытала; да и извне могут прийти мысли, и не совсем моей породы; я, как далеко ни смотрю кругом, нигде не вижу себе подобной, никого, кроме себя! Но и в бескрылых домах, где мелют без жерновов, одними языками, тоже водятся мысли. Эти мысли приходят к моим и выходят за них замуж, как они это называют. Удивительно! Да, много есть на свете удивительного. Вот, например: со мной или во мне что-то совершилось; что-то как будто изменилось в механизме. Мельник как будто переменил свою «половину» на более нежную, молодую, благочестивую и сам стал оттого мягче душою; «половина» его как будто изменилась, а в сущности осталась той же самой, только смягчилась с годами. И вот все горькое улетучилось, и дело пошло еще лучше. Дни идут за днями, все вперед да вперед, на радость и счастье, и вот наконец – да, об этом и сказано и написано в книгах – придет день, когда меня не станет, и все-таки я останусь! Я разрушусь, чтобы восстать вновь в еще лучшем виде; я перестану существовать и все-таки буду продолжать существовать.

Стану другой и в то же время останусь сама собой! Мне трудно понять это, как ни просвещена я солнцем, луной, стеарином, ворванью и салом! Но я твердо знаю, что мои старые бревна и кирпичи восстанут из мусора. Надеюсь, что я сохраню и свои старые мысли: хозяина, хозяйку, всех больших и малых, всю семью, как я называю их, всю мыслящую компанию, – без них я не могу обойтись! Надеюсь тоже, что я останусь самой собой, такою, какова я есть, с жерновом в груди, крыльями на голове и галереею вокруг живота, а не то и я не узнаю самое себя, да и другие не узнают меня и не скажут больше: «Вот у нас на холме гордо возвышается мельница, но сама-то она вовсе не горда!»

Так вот что говорила мельница; говорила она и еще много чего, но это главное.

И дни шли за днями, и последний из них был для нее последним.
Мельница загорелась; пламя вспыхнуло, бросилось наружу, внутрь, лизнуло бревна и доски, а потом и пожрало их все. Мельница обрушилась, и от нее осталась одна зола; пожарище еще дымилось, но скоро ветер развеял дым.

http://sf.uploads.ru/t/HrWLT.jpg

С живыми обитателями мельницы ничего не случилось при этой оказии – они только выиграли. Семья мельника – одна душа, много голов, составлявших одно целое, приобрела новую, чудесную мельницу, которой могла быть вполне довольна. Мельница была с виду точь-в-точь такая же, как старая, и о ней тоже говорили: «Вон на холме гордо возвышается мельница!» Но эта была устроена лучше, более современно, – все ведь идет вперед. Старые же бревна, источенные червями, истлели, превратились в прах, в золу, и тело мельницы не восстало из праха, как думала она. Она понимала все сказанное в буквальном смысле, а нельзя же все понимать буквально!

- КОНЕЦ -

Автор: Андерсен Г.Х. Иллюстрации

0

39

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

Огниво (Fyrtøiet, 1835)

http://vseskazki.su/images/ognivo1.jpg
Шел солдат по дороге: раз-два! раз-два! Ранец за спиной, сабля на боку; он шел домой с войны. На дороге встретилась ему старая ведьма — безобразная, противная: нижняя губа висела у нее до самой груди.

— Здорово, служивый! — сказала она. — Какая у тебя славная сабля! А ранец-то какой большой! Вот бравый солдат! Ну сейчас ты получишь денег, сколько твоей душе угодно.

— Спасибо, старая ведьма! — сказал солдат.

— Видишь вон то старое дерево? — сказала ведьма, показывая на дерево, которое стояло неподалеку. — Оно внутри пустое. Влезь наверх, там будет дупло, ты и спустись в него, в самый низ! А перед тем я обвяжу тебя веревкой вокруг пояса, ты мне крикни, и я тебя вытащу.

— Зачем мне туда лезть? — спросил солдат.

— За деньгами! — сказала ведьма. — Знай, что когда ты доберешься до самого низа, то увидишь большой подземный ход; в нем горит больше сотни ламп, и там совсем светло. Ты увидишь три двери; можешь отворить их, ключи торчат снаружи. Войди в первую комнату; посреди комнаты увидишь большой сундук, а на нем собаку: глаза у нее, словно чайные чашки! Но ты не бойся! Я дам тебе свой синий клетчатый передник, расстели его на полу, а сам живо подойди и схвати собаку, посади ее на передник, открой сундук и бери из него денег вволю. В этом сундуке одни медяки; захочешь серебра — ступай в другую комнату; там сидит собака с глазами, как мельничные колеса! Но ты не пугайся: сажай ее на передник и бери себе денежки. А захочешь, так достанешь и золота, сколько сможешь унести; пойди только в третью комнату. Но у собаки, что сидит там на деревянном сундуке, глаза — каждый с круглую башню. Вот это собака! Злющая-презлющая! Но ты ее не бойся: посади на мой передник, и она тебя не тронет, а ты бери себе золота, сколько хочешь!

— Оно бы недурно! — сказал солдат. — Но что ты с меня за это возьмешь, старая ведьма? Ведь что-нибудь да тебе от меня нужно?

— Я не возьму с тебя ни полушки! — сказала ведьма. — Только принеси мне старое огниво, его позабыла там моя бабушка, когда спускалась в последний раз.

— Ну, обвязывай меня веревкой! — приказал солдат.

— Готово! — сказала ведьма. — А вот и мой синий клетчатый передник! Солдат влез на дерево, спустился в дупло и очутился, как сказала ведьма, в большом проходе, где горели сотни ламп.

Вот он открыл первую дверь. Ох! Там сидела собака с глазами, как чайные чашки, и таращилась на солдата.

— Вот так молодец! — сказал солдат, посадил пса на ведьмин передник и набрал полный карман медных денег, потом закрыл сундук, опять посадил на него собаку и отправился в другую комнату. Ай-ай! Там сидела собака с глазами, как мельничные колеса.

— Нечего тебе таращиться на меня, глаза заболят! — сказал солдат и посадил собаку на ведьмин передник. Увидев в сундуке огромную кучу серебра, он выбросил все медяки и набил оба кармана и ранец серебром. Затем солдат пошел в третью комнату. Фу ты пропасть! У этой собаки глаза были ни дать ни взять две круглые башни и вертелись, точно колеса.

— Мое почтение! — сказал солдат и взял под козырек. Такой собаки он еще не видывал.

Долго смотреть на нее он, впрочем, не стал, а взял да и посадил на передник и открыл сундук. Батюшки! Сколько тут было золота! Он мог бы купить на него весь Копенгаген, всех сахарных поросят у торговки сластями, всех оловянных солдатиков, всех деревянных лошадок и все кнутики на свете! На все хватило бы! Солдат повыбросил из карманов и ранца серебряные деньги и так набил карманы, ранец, шапку и сапоги золотом, что еле-еле мог двигаться. Ну, наконец-то он был с деньгами! Собаку он опять посадил на сундук, потом захлопнул дверь, поднял голову и закричал:

— Тащи меня, старая ведьма!

— Огниво взял? — спросила ведьма.

— Ах черт, чуть не забыл! — сказал солдат, пошел и взял огниво.

Ведьма вытащила его наверх, и он опять очутился на дороге, только теперь и карманы его, и сапоги, и ранец, и фуражка были набиты золотом.

— Зачем тебе это огниво? — спросил солдат.

— Не твое дело! — ответила ведьма. — Получил деньги, и хватит с тебя! Ну, отдай огниво!

— Как бы не так! — сказал солдат. — Сейчас же говори, зачем тебе оно, не то вытащу саблю да отрублю тебе голову.

— Не скажу! — уперлась ведьма.

Солдат взял и отрубил ей голову. Ведьма повалилась мертвая, а он завязал все деньги в ее передник, взвалил узел на спину, сунул огниво в карман и зашагал прямо в город.

Город был чудесный; солдат остановился на самом дорогом постоялом дворе, занял самые лучшие комнаты и потребовал все свои любимые блюда — теперь ведь он был богачом!

Слуга, который чистил приезжим обувь, удивился, что у такого богатого господина такие плохие сапоги, но солдат еще не успел обзавестись новыми. Зато на другой день он купил себе и хорошие сапоги и богатое платье. Теперь солдат стал настоящим барином, и ему рассказали обо всех чудесах, какие были тут, в городе, и о короле, и о его прелестной дочери, принцессе.

— Как бы ее увидать? — спросил солдат.

— Этого никак нельзя! — сказали ему. — Она живет в огромном медном замке, за высокими стенами с башнями. Никто, кроме самого короля, не смеет ни войти туда, ни выйти оттуда, потому что королю предсказали, будто дочь его выйдет замуж за простого солдата, а короли этого не любят!

"Вот бы на нее поглядеть!" — подумал солдат.

Да кто бы ему позволил?!

Теперь-то он зажил весело: ходил в театры, ездил кататься в королевский сад и много помогал бедным. И хорошо делал: он ведь по себе знал, как плохо сидеть без гроша в кармане! Теперь он был богат, прекрасно одевался и приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым, настоящим кавалером, а ему это очень нравилось. Так он все тратил да тратил деньги, а вновь-то взять было неоткуда, и осталось у него в конце концов всего-навсего две денежки! Пришлось перебраться из хороших комнат в крошечную каморку под самой крышей, самому чистить себе сапоги и даже латать их; никто из друзей не навещал его, — уж очень высоко было к нему подниматься!

Раз как-то, вечером, сидел солдат в своей каморке; совсем уже стемнело, и вспомнил про маленький огарочек в огниве, которое взял в подземелье, куда спускала его ведьма. Солдат достал огниво и огарок, но стоило ему ударить по кремню, как дверь распахнулась, и перед ним очутилась собака с глазами, точно чайные чашки, та самая, которую он видел в подземелье.

— Что угодно, господин? — пролаяла она.

— Вот так история! — сказал солдат. — Огниво-то, выходит, прелюбопытная вещица: я могу получить все, что захочу! Эй ты, добудь мне деньжонок! — сказал он собаке. Раз — ее уж и след простыл, два — она опять тут как тут, а в зубах у нее большой кошель, набитый медью! Тут солдат понял, что за чудное у него огниво. Ударишь по кремню раз — является собака, которая сидела на сундуке с медными деньгами; ударишь два — является та, которая сидела на серебре; ударишь три — прибегает собака, что сидела на золоте.

Солдат опять перебрался в хорошие комнаты, стал ходить в щегольском платье, и все его друзья сейчас же узнали его и ужасно полюбили.

Вот ему и приди в голову: "Как это глупо, что нельзя видеть принцессу. Такая красавица, говорят, а что толку? Ведь она век свой сидит в медном замке, за высокими стенами с башнями. Неужели мне так и не удастся поглядеть на нее хоть одним глазком? Ну-ка, где мое огниво?" И он ударил по кремню раз — в тот же миг перед ним стояла собака с глазами, точно чайные чашки.

— Теперь, правда, уже ночь, — сказал солдат.— Но мне до смерти захотелось увидеть принцессу, хоть на одну минуточку!

Собака сейчас же за дверь, и не успел солдат опомниться, как она явилась с принцессой. Принцесса сидела у собаки на спине и спала. Она была чудо как хороша; всякий сразу бы увидел, что это настоящая принцесса, и солдат не утерпел и поцеловал ее, — он ведь был бравый воин, настоящий солдат.

Собака отнесла принцессу назад, и за утренним чаем принцесса рассказала королю с королевой, какой она видела сегодня ночью удивительный сон про собаку и солдата: будто она ехала верхом на собаке, а солдат поцеловал ее.

— Вот так история! — сказала королева.

И на следующую ночь к постели принцессы приставили старуху фрейлину — она должна была разузнать, был ли то в самом деле сон или что другое.

А солдату опять до смерти захотелось увидеть прелестную принцессу. И вот ночью опять явилась собака, схватила принцессу и помчалась с ней во всю прыть, но старуха фрейлина надела непромокаемые сапоги и пустилась вдогонку. Увидав, что собака скрылась с принцессой в одном большом доме, фрейлина подумала: "Теперь я знаю, где их найти!"взяла кусок мела, поставила на воротах дома крест и отправилась домой спать. Но собака, когда понесла принцессу назад, увидала этот крест, тоже взяла кусок мела и наставила крестов на всех воротах в городе. Это было ловко придумано: теперь фрейлина не могла отыскать нужные ворота— повсюду белели кресты.

Рано утром король с королевой, старуха фрейлина и все офицеры пошли посмотреть, куда это ездила принцесса ночью.

— Вот куда! — сказал король, увидев первые ворота с крестом.

— Нет, вот куда, муженек! — возразила королева, заметив крест на других воротах.

— Да и здесь крест и здесь! — зашумели другие, увидев кресты на всех воротах. Тут все поняли, что толку им не добиться.

Но королева была женщина умная, умела не только в каретах разъезжать. Взяла она большие золотые ножницы, изрезала на лоскутки штуку шелковой материи, сшила крошечный хорошенький мешочек, насыпала в него мелкой гречневой крупы, привязала его на спину принцессе и потом прорезала в мешочке дырочку, чтобы крупа могла сыпаться на дорогу, по которой ездила принцесса.

Ночью собака явилась опять, посадила принцессу на спину и понесла к солдату; солдат так полюбил принцессу, что начал жалеть, отчего он не принц, — так хотелось ему жениться на ней. Собака и не заметила, что крупа сыпалась за нею по всей дороге, от самого дворца до окна солдата, куда она прыгнула с принцессой. Поутру король и королева сразу узнали, куда ездила принцесса, и солдата посадили в тюрьму.

Как там было темно и скучно! Засадили его туда и сказали: "Завтра утром тебя повесят!" Очень было невесело услышать это, а огниво свое он позабыл дома, на постоялом дворе.

Утром солдат подошел к маленькому окошку и стал смотреть сквозь железную решетку на улицу: народ толпами валил за город смотреть, как будут вешать солдата; били барабаны, проходили полки. Все спешили, бежали бегом. Бежал и мальчишка-сапожник в кожаном переднике и туфлях. Он мчался вприпрыжку, и одна туфля слетела у него с ноги и ударилась прямо о стену, у которой стоял солдат и глядел в окошко.

— Эй ты, куда торопишься! — сказал мальчику солдат. — Без меня ведь дело не обойдется! А вот, если сбегаешь туда, где я жил, за моим огнивом, получишь четыре монеты. Только живо!

Мальчишка был не прочь получить четыре монеты, он стрелой пустился за огнивом, отдал его солдату и... А вот теперь послушаем!

За городом построили огромную виселицу, вокруг стояли солдаты и сотни тысяч народу. Король и королева сидели на роскошном троне прямо против судей и всего королевского совета.

Солдат уже стоял на лестнице, и ему собирались накинуть веревку на шею, но он сказал, что, прежде чем казнить преступника, всегда исполняют какое-нибудь его желание. А ему бы очень хотелось выкурить трубочку,— это ведь будет последняя его трубочка на этом свете!

Король не посмел отказать в этой просьбе, и солдат вытащил свое огниво. Ударил по кремню раз, два, три — и перед ним предстали все три собаки: собака с глазами, как чайные чашки, собака с глазами, как мельничные колеса, и собака с глазами, как круглая башня.

— А ну помогите мне избавиться от петли!— приказал солдат.

И собаки бросились на судей и на весь королевский совет: того за ноги, того за нос да кверху на несколько сажен, и все падали и разбивались вдребезги!

— Не надо! — закричал король, но самая большая собака схватила его вместе с королевой и подбросила их вверх вслед за другими. Тогда солдаты испугались, а весь народ закричал:

— Служивый, будь нашим королем и возьми за себя прекрасную принцессу!

Солдата посадили в королевскую карету, и все три собаки танцевали перед ней и кричали "ура". Мальчишки свистели, засунув пальцы в рот, солдаты отдавали честь. Принцесса вышла из своего медного замка и сделалась королевой, чем была очень довольна. Свадебный пир продолжался целую неделю; собаки тоже сидели за столом и таращили глаза.

0

40

http://s8.uploads.ru/t/4wa1s.jpg
Андерсен (Andersen) Ханс Кристиан
Датский писатель. Гениальный сказочник
(1805-1875)

   

Стойкий оловянный солдатик (Den standhaftige Tinsoldat, 1838)

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_00.jpg
Жили-были однажды двадцать пять оловянных солдатиков, которых отлили из одной большой оловянной ложки, и поэтому все они были похожи, словно братья, с ружьями на плечах и в одинаковых красно-синих мундирчиках. Все, кроме последнего, двадцать пятого... На него не хватило олова, и поэтому у него была лишь одна нога. Но на этой единственной ноге он стоял так же твердо, как остальные на двух.

Стойкий Оловянный Солдатик любил маленькую Танцовщицу, которая на одной ножке стояла перед своим игрушечным замком, - и, если глядеть из коробки, в которой жили солдатики, то казалось, что у нее тоже всего одна нога. Солдатик думал, что из нее выйдет для него идеальная жена.

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_01.jpg
Но Тролль, живущий в табакерке, старый и мудрый, приревновал красавицу к маленькому Оловянному Солдатику и напророчил ему страшную беду.
http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_02.jpg

Но Оловянный Солдатик был стойким и не обращал на него внимания.
И вот по вине ли злого Тролля или само собой случилось вот что. На следующее утро, когда Солдатик стоял на подоконнике, порыв ветра внезапно сдул его, и он полетел вниз, прямо на мостовую, где застрял между двумя булыжниками.

Стойкий оловянный солдатик полетел вниз, прямо на мостовую

Маленький мальчик, хозяин игрушек, и горничная вышли на улицу и долго искали солдатика. Но, хотя они едва не наступили на него, все же так и не увидели... Вскоре пошел дождик, и им пришлось вернуться в дом. А Оловянный Солдатик лежал на мостовой и грустил. Ведь он не знал, увидит ли когда-нибудь вновь свою прекрасную Танцовщицу...

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_04.jpg
Когда дождь кончился, на улице появились двое мальчишек.
- Гляди-ка, оловянный солдатик! - сказал один. - Давай отправим его в плавание!
И вот они смастерили из газеты лодочку, посадили в нее Солдатика и пустили плыть в сточную канаву.

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_05.jpg
- Боже, сохрани меня! - думал Оловянный Солдатик. - Что за ужасные волны, да и течение такое сильное!
Но, невзирая на страх, он стоял все так же прямо и стойко.
А лодочка все плыла и плыла по сточной канаве и вдруг скользнула в канализационную трубу. Там была тьма хоть глаз выколи, и бедный маленький Солдатик ровным счетом ничего не видел.
"Куда я плыву? - думал он. - Во всем виноват этот злобный Тролль. О, если бы только моя маленькая Танцовщица была со мною, то я стал бы в десять раз храбрее!"

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_06.jpg
А лодочка плыла все вперед и вперед, и вот впереди забрезжил свет. Вода из трубы, оказывается, утекала прямо в речку. И лодочка завертелась волчком, а с нею вместе и Оловянный Солдатик. И вот бумажная лодочка черпнула бортом воды, намокла и начала тонуть.
Когда вода сомкнулась над его головой, Солдатик подумал о маленькой танцовщице... Тут бумага совсем размокла. Но вдруг Солдатика проглотила большая рыба.

В желудке у рыбы было еще темнее, чем в канализационной трубе, но мужество не покидало Солдатика. И тут рыба начала метаться и дергаться.

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_08.jpg

рыба проглотила Стойкого оловянного солдатика

Но вот рыба затихла, потом блеснул яркий свет и чей-то голос воскликнул:
- Смотрите, это солдатик!

http://vseskazki.su/images/and/stojkij-olovyannyj-soldatik/img_09.jpg

Оказывается, рыбу поймали, отнесли на рынок, а там ее купила повариха из того самого дома, где начались все приключения нашего Солдатика. Его снова отнесли в детскую, где его уже дожидалась маленькая Танцовщица.

0


Вы здесь » "КИНОДИВА" Кино, сериалы и мультфильмы. Всё обо всём! » Художники и Писатели » Андерсен Ханс Кристиан. Великий сказочник и его сказки