Одеть или Надеть
То ли мне надеть одежду,
То ли мне одеть Надежду.
Виктор Александрович Крылов (1838—1908) — русский драматург:
Любезный друг, не надо забывать,
Что одевать не значит надевать ;
Не надо путать эти выраженья,
У каждого из них своё значенье.
Запомнить это можно без труда:
Глагол « одеть » мы говорим, когда
На что-нибудь одежду одеваем ,
Иль что-нибудь одеждой покрываем,
Иль иначе в одежду одеваем .
Себя нарядней хочешь ты одеть ,
Так должно платье новое надеть ,
И руку ты перчаткой одеваешь ,
Коли на руку ты перчатку надеваешь .
Дитя оденешь в платьице его,
Когда наденешь платье на него.
Кому родной язык и мил и дорог,
Ошибки тот не стерпит и следа,
И потому, дружок мой, никогда
Не делай ты подобных оговорок.
Новелла Матвеева:
«Одень», «надень»… Два слова
Мы путаем так бестолково!
Морозный выдался рассвет,
Оделся в шубу старый дед.
А шуба, стало быть, надета.
«Одень», «надень»… Давай глядеть :
Когда одеть и что надеть.
Я полагаю, что на деда
Три шубы может быть надето.
Но я не думаю, что дед
На шубу может быть надет!
"Давай глядеть: кого одеть и что надеть?"
В этой поэтической строке Новеллы Матвеевой уже кроется своего рода ответ: кого-то - Одевают, на себя же НАдевают. Надевают шляпу - одевают ребенка. Глаголы эти, да еще и двух глагольных видов (одеть и одевать, надеть и надевать) - общего корня и обозначают одно и то же, но грамматические правила их употребления всегда были разными. Но все смешалось, как только утратилась древняя связь приставки со свойственным только ей предлогом: НАдеть НА голову, Надеть НА что-то, но - Одеть одежду, Одеть ВО что-то… Возник соблазн свести все дело к одному лишь одеть, как к самой простой форме: попытки этого в разговорном русском языке известны уже с начала прошлого века, в языке литературы с ХХ века. В ремарках Чехова к пьесе “Три сестры”: “Маша, напевая, одевает шляпу”, а чуть позже: “Маша снимает шляпу”. Одеть и снять. После 1917 года дело зашло так далеко, что уже в 1925 году “Журналист” вынужден был признать: “Совершенно исчезло из употребления слово надевать. Во всех случаях жизни его заменило одевать”.
Неудивительно, что и составители справочников колебались. Еще до революции было высказано множество пожеланий избавиться от упрощений устной речи, не обобщать одеть как единственную форму глагола. Особенно северяне (в Петербурге и Москве) стали охотно смешивать оба глагола в употреблении, южане их различали.
С 50-х годов нашего столетия снова появилось стремление различать эти глаголы, появились люди, дорожившие смыслом оттенков. Но разговорная речь тем временем далала свое. Одеть да одеть… Как бы отчаявшись в том, что удастся отстоять различие, справочник “Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка” в 1973 году впервые разрешает употреблять в разговорной речи оба глагола безразлично: одеть или надеть - и на себя, и на кого-то другого, сверху (шляпу на голову, очки на нос) и “вокруг себя” (одеть на себя одежду).
Слово одеть связано и со словом одежда, а надеть - нет. Наконец, только глагол одеть выступает в переносных значениях, обогащенных метафорами, а надеть - никогда: небо оделось звездами, зима одела поля снегом… Есть и другие причины, которыми можно было бы оправдать, почему слово одеть, несмотря на все запреты, постепенно вытесняет слово надеть. Некоторые языковеды полагают, что одеть в конце концов станет и общей нормой, однако сегодня еще обязательно следует помнить, что надеть можно что-то (неодушевленное), а одеть кого-то (лицо одушевленное). Все -таки русская речь желает еще различать кого от чего, хотя “категория одушевленности” в наше время стала уже грамматической, проявляет себя в склонности (вижу стол - вижу отца) или в синтаксисе. Разница между ними, сохраненная формой глагола, - редкость, но редкость важная. (В.Колесов Гордый наш язык...)
МНЕМОНИЧЕСКОЕ ПРАВИЛО
То ли мне надеть одежду,
То ли мне одеть Надежду.
